Я ничего не говорил. Просто смотрел на нее.
– Это пространство в небытии отражает страхи и самые сокровенные желания заклинателя, Тираэль. И страх Хелены с тех пор, как ты исчез, поселился в ней. Из-за этой клятвы она чуть не погибла, беспокоясь о тебе. Эта девушка так и не избавилась от паники. Каждый день она думала о Финли, каждый день тоска любви разъедала ее сердце. – Она повернулась ко мне, покачиваясь. Серая завеса ее волос разметалась по полу. Когда Грир встала передо мной, она схватила меня за руку и повернула ее. Острым ногтем бабушка провела по шраму.
– Ты не можешь строить козни против нее. Твое горе убьет тебя, как оно чуть не убило и ее.
Я сжал челюсти.
– Это она начала. Хелена предала меня, Баба. – Я сверкнул на нее глазами. – Я не забыл. И не забуду. – Резким движением я вырвал свою руку и провел пальцем по глубоким кратерам на торсе. – Каждый, кто сделал это со мной, заплатит. Каждый.
Баба Грир подняла бровь.
– И она была первой? – Когда я ничего не ответил, бабушка фыркнула. – Какое глупое решение, мальчик. Глупое, потому что ты не можешь отменить клятву любви. Боги сплели вас воедино. – Она покачала головой. – Мы вернем ее. Нравится тебе это или нет.
– Я собираюсь…
В мгновение ока Баба Грир бросилась вперед, ее лицо исказилось в гротескной гримасе. Она зарычала, впиваясь пальцами в мое плечо и оставляя на коже длинные рубцы. Я скривил лицо.
– Ты даже не представляешь, что может натворить эта девушка в руках темных! – зарычала она. Запах ее наркотиков с вороньим душком ударил мне в нос. – Твой глупый поступок может стоить всем нам жизни. Неужели ты ничему не научился за все эти годы? – Ее рука соскользнула с моего плеча. – Позор, что ты вложил всю силу в бессмысленную попытку подавить свои чувства. Если бы ты освободил их, всего этого с тобой бы не случилось.
– Что ты имеешь в виду? – выдохнул я.
– Эмоции непредсказуемы. Ты действуешь так, как хотят твои чувства, ведь твой разум так и не смог научиться побеждать их. Потому что ты был слишком труслив, чтобы посмотреть своим чувствам в глаза. Боялся сделать себя уязвимым.
– Я действую так, как нужно, Баба!
Ее пощечина застала меня врасплох. Глухой звук эхом отразился от стен. Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Когда я снова открыл их, крылья носа Грир дрожали.
– Не говори со мной в таком тоне! Ты предал Хелену, потому что не мог справиться со своими чувствами к ней!
– Я ничего к ней не чувствую!
– И ты пожертвовал собственной сестрой, чтобы получить информацию о недостижимом артефакте! – Баба Грир посмотрела на меня, оскалив зубы. – Тебе должно быть стыдно, мальчик.
Мы устроили немую дуэль взглядов. У меня не дрогнул и мускул, но сердце бешено заколотилось в груди. Хуже всего было то, что я не контролировал свои органы. Я не был некромантом. Баба Грир, с другой стороны, сегодня доказала, что у нее был кое-какой секрет. Она смогла достучаться до моего сердца. Моя бабушка точно знала, что я сейчас чувствую.
Вздохнув, она отвернулась.
– Я ожидаю, что ты все уладишь.
Баба Грир бросила на меня последний сочувственный взгляд, а затем вышла из салона. Тишина угрожала раздавить меня. И хотя я был благодарен за покой, когда все остальные должны были находиться рядом с ранеными азлатами или на охоте, я чувствовал себя просто отвратительно. Слова Бабы каким-то неестественным образом проникли в мое нутро, разрывая внутренности. Внезапно я понял, что моя бабушка приложила все свои силы, чтобы заставить меня поверить в ее слова.
Ты предал Хелену. Ты предал Кораэль. Потому что ты был слишком труслив, чтобы смотреть своим чувствам в глаза. Боялся сделать себя уязвимым.
Я упал на колени. Взглянул на свои пальцы, скрюченные на выщербленном паркете. Грязь и засохшая кровь застряли у меня под ногтями. Дрожащие руки, хаотичные мысли. Боль проникла в душу. Она разрывала меня на части. Тело дрожало. Я прижался лбом к прохладному полу.
Я думал о Хелене. О ее безграничном доверии ко мне и том, как у меня все сжалось в животе, когда я впервые осознал, что она собирается отдать свою жизнь в мои руки. Я вспомнил тот момент под Ixod Veritas, когда она спрыгнула с дерева и просверлила палкой череп этой твари. О ее победоносной улыбке, в то время как влажная земля перепачкала ее яркие щеки. Сияние ее глаз, ощущение мягкой руки в моей…
И я думал о своей сестре. О Кораэль, которую укладывал спать, когда она боялась грозы. О ее уникальном таланте достучаться до меня, когда никто другой не мог. Я думал о том, как Кора смотрела на меня, считая образцом для подражания. В ту секунду я понял, что никогда не был героем, которого она видела во мне.
Было время, когда я и правда был таким.
Когда был Финли. Но сейчас…
Теперь я был не более чем сломленным парнем.
Я выпрямился и уставился в окно на царящую снаружи тьму. Я был просто безнадежен. Кем-то расчлененным и собранным заново. Кем-то, с кем плохо обращались и кто был лишен всякого чувства счастья. Я не лгал. Финли был мертв. Его свет погас. Больше никаких золотисто-светлых волос. Каждая деталь сменилась пеплом, пока проклятие не окрасило мои волосы в темный пигмент. Лицо побледнело, ничего не осталось от бронзовой кожи. Финли был мертв, а Тираэль стал призраком, неспособным любить. Или жить.
Крик прорезал тишину. Я оглянулся. Секунда. Две. И как только я понял, откуда этот крик, то побежал. Комната Жислен находилась недалеко от гостиной, и чем быстрее я бежал по пустым коридорам, тем громче становился крик.
Когда я наконец добрался до двери, толкнул ее и ворвался в комнату. Незнакомка лежала в постели с широко раскрытыми глазами и вытянутыми ногами и руками. Она уставилась в потолок, ее рот превратился в огромную пасть, в то время как она кричала изо всех сил и не двигалась. Мой взгляд метнулся к Эмиллю, который с сосредоточенным видом стоял у кровати и смотрел на нее сверху вниз. Вокруг него пульсировала магия.
Внезапно Эм покачал головой.
– Мне не добраться до нее!
– Барьер?
– Понятия не имею! – Ему пришлось кричать, чтобы заглушить вопли незнакомки. – Что-то отбрасывает меня назад!
Я встал рядом с Эмиллем и посмотрел на девушку, которая при свете выглядела скорее как молодая женщина. Внутри меня роилась сила, врезаясь в каждую мышцу, в каждую клеточку – во все, к чему она могла прикоснуться. Эта сила была похожа на гиперактивную бойцовскую собаку, но это чувство воодушевило меня. Я отдал приказ хаосу внутри и отпустил его. Полный жадности, он набросился на ее жесткое тело, проник сквозь бледную кожу, сухую ткань, нащупал ее мышцы, нервы, вздыбился и исследовал все вокруг. Но еще до того, как я добрался до сердца женщины, я услышал и почувствовал треск. Это было похоже на удар током. Я отшатнулся, попробовал еще раз, пока…
Внезапно незнакомка выпрямилась. Она села, спина стала прямой, словно свеча. Женщина запрокинула голову, вытянула обе руки и закричала так, что ее глаза чуть не вылезли из орбит, а затем оттолкнула от себя мощную взрывную волну. Я успел только моргнуть, осознав, что зеленые прожилки прорезают затвердевший воздух, который в этот момент несся на нас, пока не ударил в полную силу.
Весь кислород оказался вытеснен из моих легких. В одну секунду мы с Эмиллем еще летали по комнате, а в другую я уже почувствовал жесткую боль, когда наши тела ударились о стену. Боль пронзила ребра, когда мы приземлились на пол. Эмилль резко втянул воздух и прижал одну руку к своему бедру.
– Вот дрянь! – прошипел он.
Я стиснул зубы и приподнялся, как раз когда девушка сделала еще одно движение руками.
– Брось это! – Мой голос прорезал воздух. – Перестань. Сейчас же!
Моя сила сопровождала приказ, пробиваясь сквозь резкую мелодию и достигая конечностей женщины. Ее незрячий глаз оставался неподвижным, но в коричневой радужке другого глаза исчезла неудержимая ярость, которая царила всего мгновение назад. Ее плечи поникли, и вялая пустота сменила прежнее выражение лица.
– Ну, вот и славно, – пробормотал я. – Опусти руки. Повинуйся!
К моему величайшему изумлению, она сделала то, что я сказал. Моя сила пульсировала. Это было непохоже на то чувство, которое я обычно испытывал в подобные моменты. Это было нечто новое. Как будто я коснулся неизведанных сфер. Я почувствовал на себе взгляд Эмилля.
– Говори, – потребовал я. – Кто ты такая?
Девушка открыла рот, но в последнюю секунду снова закрыла его, зажмурила глаза и покачала головой, как будто кто-то запрещал ей говорить.
Я усилил давление своей силы. Воздух между нами стал дрожащим силовым полем.
– Откуда ты родом?
Она выгнула спину, вцепилась пальцами в простыни, открыла рот, зарычала. Но потом:
– Прошла вечность, и опять-таки все не так, как было вчера, и не так, каким является сегодня. Куда бы я ни посмотрела, бесконечная зелень затуманивает мой взор.
Ее голос смолк. Внезапно женщина обхватила себя за шею, сопротивляясь, будто хотела убежать от кого-то, и…
…откинулась назад. Ее рыжевато-каштановые волосы разметались по белой подушке, веки закрылись. Я разглядывал тонкие черты ее лица. Ничто в безмятежном выражении не указывало на то, что она только что тут устроила.
Мое дыхание участилось.
– Я боюсь, что бы это ни было… будет сложно.
Я ждал ответа Эмилля, но он промолчал. И когда я повернулся к нему, мой друг уставился на меня широко распахнутыми глазами.
– Что? – спросил я.
Он моргнул.
– Ти, что… что это было?
– Я не знаю. Странно, правда? Почему она послушалась меня и успокоилась? Я не могу объяснить…
– Ты сказал ей успокоиться?
Я нахмурился.
– Ты же был совсем близко, Эм.
Мой друг уставился на меня так, словно я внезапно стал темным.
– Ты говорил не на нашем языке!
Некоторое время я смотрел на него, ожидая, что Эмилль рассмеется. Но, когда он этого не сделал, настала моя очередь сухо хохотнуть.
– Что?