дсмертная агония. Но силуэт Деклана стал размытым. Цвета его кожи и боксерских трусов расплывались, как нечетко нарисованная картина маслом. Пока все эти пятна не превратились в дикий водоворот, который создал иную реальность.
Внезапно я перевела взгляд не на интерьер Нокскартелля, а на маленькую девочку, максимум лет двенадцати. Ее светлые волосы были собраны в беспорядочный пучок, черты лица казались слишком дикими для ее нежного возраста. Глаза девочки сияли, как два пятнышка на небе, а на лбу, на виске… клянусь богами! Осознание поразило меня, как удар: этой девочкой была я.
Языки пламени плясали на руках. Как, черт возьми, это было возможно, если даже сейчас я не могла создать ничего, кроме огонька размером с монету в ладони? Тем не менее мое более юное «я» управляло стихией с такой уверенностью, будто никогда ничего другого не делало. От этого зрелища по спине пробежал холодок. Снова и снова ребенок оглядывался по сторонам. А что, собственно, происходило с малышкой? Боялась ли моя тогдашняя личность, что ее будут преследовать? И, боги, неужели она бежала через Хайлендс?
Ребенок остановился. Ждал. Через некоторое время я увидела вдалеке приближающуюся фигуру. Лошадь, верхом на которой ехала женщина. Ее распущенная коса развевалась на ветру. Она слезла с лошади перед маленькой мной, и мы начали дискутировать. Пламя все еще плясало в моих руках. Женщина кивнула, но затем ее взгляд скользнул по девочке, впился в меня – в тело, из которого я наблюдала за этой странной ситуацией.
Маленькая Хелена обернулась, и ярость, исходившая от нее, вскипела так сильно, будто могла опалить меня. Ребенок замахал руками, но на меня бросился не огонь, а что-то другое. Что-то… темное. Прежде чем оно смогло добраться до меня, я побежала, спасая свою жизнь. Я задыхалась, но мой голос… он не принадлежал мне! Он был более низким и хриплым. Мой взгляд скользнул к ногам, которые были гораздо более крепкими, чем у двадцатилетней Хелены. Невозможно! Я посмотрела на свою руку и тут поняла: кожаный браслет.
Внезапно все вокруг меня рассеялось, снова превратившись в дикий водоворот, пока меня не пронзил сильный толчок и я не открыла глаза. По коже струился пот. Я резко подняла голову, задыхаясь, пока сердце дико колотилось. Паверикс все еще парил перед клеткой Деклана.
– Уходи! – закричала я. – Уходи!
Как глупо. Словно существо слышало меня. Словно воспринимало меня всерьез. Я уже ожидала, что сейчас на меня набросятся, но…
…эта штука пришла в движение. Крики Деклана стихали и становились тише по мере того, как паверикс удалялся все дальше. Я в недоумении смотрела вниз по спиральному проходу, пока существо не исчезло в трещине в осыпи светящейся горы. Мое беспокойное дыхание смешалось с дыханием Деклана, когда он пришел в себя. Я услышала, как он вскрикнул.
– Хель… Хелена?
Мой разум с трудом воспринимал его голос. Сердце колотилось в горле, учащенное дыхание наполняло тишину между нами, нарушаемую только потрескиванием факелов.
Деклан подполз к небольшому куску решетчатой стены. Затем ухватился за железные прутья и окинул меня взглядом своих карих глаз.
– Ты в порядке?
– Это… я…
Деклан оглянулся через плечо и содрогнулся.
– Да, это был паверикс.
Он снова посмотрел на меня.
– Он задел тебя?
Задел ли? Я не знала. Деклан говорил, что эти штуки внушают в тебя панику и ужас. Беспокойство, которое отправляет тебя в ад. И судя по тому, какие страдания я только что наблюдала, эта тварь мучила Деклана. Но меня? Во мне не было паники. Скорее замешательство от того, что я увидела. Неверие – да, но не страх.
Должно быть, Деклан заметил мое потрясение, потому что его брови сочувственно сдвинулись.
– Все кончено, Хелена. Они не вернутся так быстро. Как только эти твари напитаются тобой, они какое-то время остаются сыты.
– Это не так.
Он нахмурился.
– Что ты имеешь в виду?
Мой взгляд переместился на человека из народа Тьмы в соседней камере, который апатично смотрел перед собой. Не обращая внимания на свои пульсирующие мышцы, я скользнула к решеткам, разделявшим меня и Деклана. Тонкая пленка пота на его щеках заставляла кожу темного блестеть.
– Я кое-что видела.
– В этом нет ничего необычного, – сказал он. – Паверикс заставляет нас снова и снова переживать прошлый опыт. Они проникают в наше сознание и могут изменять воспоминания, доводя панику в наших умах до предела и…
– Я видела то, что видел ты, Деклан.
Он уставился на меня. Через мгновение, показавшееся вечностью, он открыл рот.
– Что?
Мой взгляд переместился на кожаный браслет на его запястье. Кулон был таким же, как тот, который я только что видела на себе в видении: лист ясеня, левая и правая стороны которого были окрашены в черный и золотой цвета соответственно.
– Это же просто невозможно…
– Клянусь богами, Хелена. О чем ты говоришь?
Свет факела преломлялся в золотой половине кулона.
– Ты убегал от меня. Я была маленькой, но, должно быть, это случилось уже после смерти моей матери из-за…
Я рассеянно провела пальцем по своему шраму.
– Я разговаривала с кем-то. С женщиной. Она приехала на лошади, и я… я выглядела рассерженной.
Деклан уставился на меня. В камере над нами что-то звякнуло. Звук был такой, как будто по железным прутьям ударили цепями. Какое-то мгновение Деклан смотрел вверх, прежде чем снова сфокусировать на мне взгляд и медленно покачать головой.
– Паверикс не заставлял меня снова переживать это, Хелена. – Он прищурил глаза. – Я никогда не встречал тебя до Нокскартелля.
– Никогда?
– Никогда. – Деклан поднял два пальца и нежно улыбнулся. – Честное слово Синклера.
Облегчение и неуверенность. Два чувства, которые боролись друг с другом, пытаясь одержать верх. Но, когда я заметила решимость в движениях Деклана, мои плечи медленно опустились. Напряжение во мне спало. Сквозь прутья решетки он схватил меня за руку. Его ладонь была теплой и мягкой. Как и его сердце.
– Эти существа плохие. Они сводят нас с ума и делают все возможное, чтобы разжечь в тебе страх. Если павериксы не находят, за какие гадкие воспоминания зацепиться, они вселяют в твою голову иллюзии, чтобы твоя собственная неуверенность в происходящем вселяла в тебя панику.
– В самом деле?
– Это правда так. – Деклан сжал мою руку. – Я не лгу тебе. Уже забыла? Доверие в обмен на доверие.
Наконец я смогла выдохнуть.
– Ладно.
Он улыбнулся.
– Если у нас уже не осталось ничего другого, то, по крайней мере, остается это, верно?
– Да… – Я посмотрела на наши сцепленные руки. В глубине живота возникло напряжение, пока я наблюдала, как большой палец Деклана рисует нежные круги по моей потрескавшейся коже. Я подняла глаза. Его лоб прислонился к решетке, изогнутые губы были зажаты между двумя прутьями. Ясеневый кулон на браслете Деклана скользнул по тыльной стороне ладони, когда он провел пальцами по моей руке. У него вырвался вздох, а взгляд Синклера был таким нежным, но внутри меня царила только пустота.
Прикосновения Деклана отличались от свирепой решимости Тираэля. От его грубого, соблазнительного взгляда и хищных прикосновений, которыми он брал то, чего хотел… Деклан был мягче. Нежнее. Не таким сложным. Он не был Тираэлем. Не был… Финли. Моей первой большой любовью, а теперь и моим злейшим врагом.
Внезапно по коридору разнеслось хихиканье.
– Ну и ну. Мой брат совсем бы не хотел этого видеть.
Я отстранилась от Деклана и отпрянула назад. Ледяной тон ее голоса заставил меня вздрогнуть. Деклан тоже выпрямился и настороженно огляделся. Сначала я различила только темный силуэт, который выделялся на фоне красноватого свечения факелов, затем контуры Кораэль стали четкими. Ее высокие скулы, которые так напоминали скулы ее брата; форма раскосых глаз, которой обладал и Тираэль. Пирсинг в носу Коры, стройная фигура, боб длиной до подбородка. Девушка выглядела привычно и все же излучала совершенно иную ауру. Кора больше не казалась сюрреалистичной, мистической и тихой. Она преисполнилась ненавистью и злобой. Тени под ее глазами казались темнее каждый раз, когда я встречала ее в Нокскартелле, а синевы радужек Кораэль давно уже не было видно. В глазах младшей Бернетт царила лишь темнота, ничего более. Добравшись до моей камеры, усмехнулась, но это больше походило на рычание дикого зверя.
– Привет-привет. Ты кажешься мне слишком проворной, малышка Иверсен. – Мой желудок сжался, когда я услышала это прозвище. Кора почувствовала это. Естественно. Она уже давно снова принялась копошиться в моих нервах и мышцах. – Оу, милая. Это прозвище вызывает в тебе боль. Любовная тоска, да? Почему же тогда ты наслаждаешься обществом другого? – Она шмыгнула носом. – Еще и одного из Синклеров. Ну и гадость!
– Катись к черту, Кора!
– О, боюсь, мы уже давно у него в гостях. И все-таки здесь довольно приятно, не так ли?
– Макс возненавидел бы тебя за то, кем ты стала!
Впервые с тех пор, как оказалась здесь, я почувствовала, что смогла достучаться до настоящей Коры. Ее глаза расширились, совсем немного, но все же заметно, и что-то вспыхнуло в темном цвете ее радужек. Была ли это тоска? Печаль? Трудно сказать, потому что этот момент прошел так же быстро, как и наступил. Тут же я поняла, что только усугубила ситуацию.
– Ты думаешь, меня волнует, что обо мне думает этот маленький уродец?
– Теперь ты называешь уродами всех, кого когда-то знала? – Тон моего голоса был сухим. – Слишком банально. Придумай что-нибудь новенькое.
– Хелена, – прошипел Деклан, но было уже слишком поздно. И меня это тоже не волновало. Младшая Бернетт в любом случае подвергла бы меня пыткам, и я больше не хотела терпеть ее запугивания. Кораэль вошла в камеру и закрыла за собой решетку. Несмотря на мои протестующие мускулы, я поднялась, чтобы встретиться с ней взглядом. Я покачнулась, и она захихикала.
– Как глупо, Иверсен.
От толчка мышцы ног ослабли, и я опустилась обратно на колени. Острая боль пронзила бедра и усилилась в области копчика. Я стиснула зубы, чтобы не издать ни звука. Я была азлаткой. Несмотря на все, что произошло, я принадлежала к народу Света.