Я не колебалась ни секунды.
– Кто я такая?
Только теперь я осмелилась поднять взгляд. На его лице не отразилось ни тени замешательства. Я сразу поняла – мне не нужно объяснять ему, что я имела в виду. Он понял суть моего вопроса, из-за чего мое сердце забилось быстрее. Если Синклер знал предысторию, то знал все ответы, которые я так долго искала.
Он ничего не сказал. Вместо этого молодой мужчина встал, подошел к углям и разжег пламя. Почти с любовью он привязал огонь к бревну, которое тут же вспыхнуло. Вскоре в камине начал потрескивать огонь. Юноша снова устроился на диване, сложил кончики пальцев вместе и уставился в пламя. Оно отражалось в его глазах. Молчание сводило меня с ума.
Он был Синклером. Провидцем. Они носили в себе знания с незапамятных времен, хранили информацию о прошлых поколениях. Видения Синклеров о будущем сбываются даже тогда, когда они уже давно мертвы. Он должен что-то знать обо мне.
Я как раз собиралась прочистить горло, дабы разбить тишину, когда он заговорил:
– Пройди кругом, будь светом и тенью,
Башни Эдинбурга горят, Ясень говорит.
Жизнь и смерть, переплетенное время,
Улыбка, окровавленное вечернее платье!
Корона пала, инцест похоть породит,
Больной бред, вечность и ночи,
Когда в августе первый крик прозвучит.
Я уставилась на Синклера. И моргала. Так продолжалось до тех пор, пока он не повернул голову и не посмотрел на меня в ответ.
– Вот и все.
– Это… это стихи.
– Да. – Он нахмурился. – Мы не делимся своими секретами открыто, Дидре.
– Н-нет?
Синклер тихо рассмеялся, но это прозвучало не так отрешенно, как раньше. Теперь он выглядел напряженным.
– Нет. Мы – народ чести. Наши тайны священны. Мы не сплетничаем.
– Это не сплетни. Я заплатила.
Его взгляд сделался мрачным. Очевидно, я сказала что-то не то.
– Мы – источники информации, а не проститутки. – Некоторое время Синклер просто смотрел на меня, и я бы отдала все, чтобы узнать, что происходило в его голове, но он слишком быстро снова отвел взгляд. – Я даю тебе толчок, к ответу ты должна прийти сама. Вот в чем заключается сделка.
– Сделка? – Я нахмурилась. – Какая сделка?
– Между шотландским полком азлатов и нашим кланом. Мы кое-что знаем. Наши предки хранили и берегли видения наших поколений, бережно передавая их, как драгоценные украшения, и так же мы будем поступать с видениями будущих поколений. Мы ничего не передаем просто так.
Внутри меня лопнул огромный пузырь надежды. Почему я не знала об этой сделке? Почему никто никогда не говорил мне, что Синклеры говорят загадками?
«Потому что ты была недостойна того, чтобы тебя просвещать», – прозвучал мрачный голос в моей голове. – «Потому что у тебя болели колени, когда тебе приходилось мыть пол у Андерсонов. Потому что никто не считает тебя достойной».
– Не мог бы ты повторить это еще раз?
Он выполнил мою просьбу. Так продолжалось до тех пор, пока я не осталась уверена, что запомнила каждое слово.
– Спасибо, – пробормотала я, когда больше не осталось сомнений в том, что я заберу стихи с собой. Воздух в комнате был напряженным. Ощущение легкости между нами исчезло. Теперь казалось иллюзией, что за несколько минут до этого мы набросились друг на друга, как животные. Я схватила свое пальто и отступила к двери.
– Тогда я пойду.
Он продолжал смотреть на огонь.
– Было приятно встретиться, Дидре.
Но звучало это совсем иначе. И хотя я получила то, зачем пришла, всю дорогу от Киркхейвена до Тихого ручья во мне зрело тупое чувство, будто я облажалась.
Эмилль
Туман окутал меня, словно вуаль прохладного шелка, опустившаяся на кожу. Одной рукой я прижимал к себе слепую женщину, которую по большей части приходилось волочить по полу. А в другой руке…
– Папочка. – Элин подняла на меня глаза. – Что мы здесь делаем?
Грир убила бы меня.
– Мы идем кое к кому в гости. – Я сжал ее руку, чтобы заставить Элин двигаться дальше. – Пойдем, у нас не так много времени.
Ее маленькие ножки то и дело спотыкались о лесную подстилку. В тишине трещали ветки, раскачивались ели, ветви которых становились все более лысыми по мере того, как мы приближались к Неописуемой Области. Даже тихое постукивание животных стихло. Ни одно живое существо, оставшееся в здравом уме, не осмелилось бы сунуться в это место.
Женщина открыла рот.
Я выругался.
– Не сейчас. Не вздумай…
Слишком поздно. Она закинула голову и завыла, как кит, потерявший семью. Я закрыл глаза, сделал глубокий вдох и на мгновение проклял всех богов, прежде чем мысленно извинился и снова открыл глаза.
– Почему она это делает? – спросила Элин.
– Она не совсем в себе. Давай, идем дальше.
– Но… – Моя дочь с любопытством рассматривала незнакомку. Она не испытывала страха. Ее хватка за мою руку не стала крепче, ее шаг не замедлился. – Почему она не совсем в себе?
– Мы собираемся выяснить это.
– Так вот почему мы здесь?
– Ты задаешь слишком много вопросов, малышка.
– Я должна, если хочу чему-то научиться. Ты же сам всегда так говоришь.
– Верно. Но не сейчас.
– Почему…
– Тс-с-с! – Я усилил хватку вокруг них двоих, когда всего в метре от нас заметил мерцание воздуха. Присмотревшись внимательнее, я увидел черные полосы, которые, словно сеткой, разъедали воздух. – Мы на месте.
Элин нахмурилась.
– Ты уверен, что мы хотим войти туда, папочка?
– Да. Послушай. – Я пристально посмотрел на нее. – Что бы ни случилось, ты остаешься рядом со мной. Понятно?
Она кивнула. Но мне этого было недостаточно.
– Я сейчас серьезно. Если увидишь что-то, что тебе нравится, игнорируй это. Если к тебе подойдет кто-то и пообещает что-то, чего ты отчаянно желаешь, знай: это не по-настоящему. Если испугаешься – не убегай. Просто оставайся со мной, Элин.
– Ладно.
– Поклянись.
Она приложила два пальца к сердцу.
– O avi a deas.
Клянусь богами.
Я с облегчением выдохнул.
– Хорошо. Тогда вперед.
Чем ближе мы подходили к стене, тем сильнее становилось давление воздуха. На коже появилось жжение, будто нервы оказались в огне. Элин, казалось, тоже почувствовала это, потому что ей стало не по себе. Даже женщина, чуть ли не висящая на моей руке, прекратила выть свою китовую песню.
Перед мерцающим воздухом я остановился на долю секунды, сделал глубокий вдох – и перешагнул черту.
В одно мгновение вокруг сделалось непроглядно темно. Ледяной воздух впивался в нашу кожу, словно острые иглы. Я сделал осторожный шаг. Земля под ногами была твердой. Замороженной. Ужасный звук пронесся по воздуху. Звучало как протяжный стон измученной души. Слова Бабы Грир проникли в мое сознание:
Как только вы пройдете через Неописуемый Туман, каждая душа, каждое живое существо и каждая аура почувствуют ваше присутствие. И особенно ее, потому что все, что в ней дремлет, – зло. Так что у тебя останется не так много времени.
Я на мгновение ослабил хватку на руке Элин, чтобы вытащить солнечный камень из своей кожаной куртки.
– Ox solaris.
Свет залил безлюдную местность. И когда я понял, в каком месте мы находимся, у меня в животе все сжалось: все деревья были мертвы. Их ветви свисали вниз, но казалось, они совершенно точно чувствовали, что происходит вокруг них. Они словно дышали. Наблюдали за нами! Мой взгляд блуждал по сотням ледяных скульптур, которые образовались из вырванных от холода саженцев. Один причудливее другого. Это было похоже на то, будто они колебались и насмехались над нами.
Иней покрыл сероватую землю под нашими ногами. Сначала я подумал, что это замерзшие камни, но, присмотревшись, понял – кости. Предплечья. Ладони. Череп.
Я скривил лицо.
– Не смотри вниз, Элин.
Но, разумеется, мой совет был бесполезен. Словно завороженная моя дочь смотрела на мертвое подземелье, отчасти заинтригованная, отчасти шокированная. Незнакомка повисла у меня на руке. Я выдохнул.
– Пойдем.
Каждый шаг доставлял мне дискомфорт. Темнота за лучами солнечного камня заставляла нервничать. Я не мог видеть дальше нескольких футов, и при каждом шорохе, приближающемся звуке похоронного залпа и тихом хихиканье, источник которого мне был неизвестен, я всматривался во все стороны. Хотелось просто найти этот чертов ясень и убраться отсюда.
– Папочка, – прошептала Элин спустя некоторое время, – ты это слышал?
– Что?
– Этот… голос.
– Нет. – Нахмурившись, я осмотрел ясень и с отчаянием обнаружил, что у него нет узловатых корней. – Какой голос?
– Только что. Рядом с нами. Это была женщина.
– Я не слышал женщину. – Встревоженный, я потащил ее дальше. – Здесь никого не было, Элин.
– Нет, кто-то был. – Вновь и вновь она оглядывалась по сторонам, как будто была очень уверена, что кто-то сопровождал нас. – Она пела какую-то колыбельную.
Вдалеке я разглядел массивный ствол старого ясеня, а когда увидел большущий корень, торчащий из земли, мое сердце забилось быстрее.
Внезапно Элин начала тихо напевать. Это была мелодия старой шотландской колыбельной.
– Здесь никого нет, Элли, – повторил я, но это прозвучало неубедительно. В этом месте могло таиться все что угодно. Быстрыми шагами я подвел нас к ясеню с большими корнями. Я не колебался ни секунды. Быстро выхватил кинжал и порезал себе палец.
Элин ахнула.
– Папа!
Я проигнорировал ее. Кровь капала на землю, растапливая легкий иней на корнях деревьев, которые в этот момент казались почти мирными. Пар поднимался в отравленный воздух, моя стихия выталкивала его из себя изо всех сил. Ядовитый, он шипел с тех пор, как мы вошли в Неописуемую Область. Это не норма. Убирайся прочь!
Я не делал ничего. Просто сконцентрировался на силуэте ясеня, на корни которого капала моя кровь. Лед испарялся, как вода на раскаленном камне. Даже узловатый корень дерева окрасился в сероватый цвет. Постепенно огромные куски превращались в пепел, пока не стала видна глубокая яма.