Ixod Veritas. Ты, у которого сочится какая-то грязь из тела. И я, которая… которая… – Она запнулась, потом прошептала: – Которая чувствует, что вот-вот столкнется со смертью.
Мое сердце подпрыгнуло.
– Что ты имеешь в виду?
Дидре посмотрела на меня в упор. Ее лицо, покрытое шрамами от прыщей, казалось таким открытым, таким уязвимым.
– Помнишь, как я смогла вылечить твое плечо после нападения Ixod? – Я кивнул, и она продолжила: – Я смогла это сделать, потому что пятно было гнилым, и я могла чувствовать энергию. Мне удалось подключиться к ней и восстановить. Связать ее снова воедино, ведь я подключилась к мертвой ауре. И когда из тебя исходили эти нити, это была та же самая энергия.
– Что?
Она рассеянно перебирала сено.
– Я понятия не имею, почему это происходит. Просто знаю, что это чертовски пугает меня, поскольку я не контролирую эту силу.
Слова Эмилля пронеслись у меня в голове. Ты говорил на другом языке. Дважды. Конечности застыли. Я вспомнил, как подключился к заклинанию смерти возле дома Джейме, чтобы поговорить с падшими душами. На другом языке. А потом снова, когда успокаивал незнакомую женщину в Мэйшоу. Возможно ли, что Дидре была настроена именно на это? На магию мертвых? Но какое я имел к этому отношение? Почему темная магия дремала во мне?
– Может быть, это из-за проклятия, – пробормотал я.
Дидре нахмурилась.
– Проклятия?
– Не притворяйся, будто не знаешь, Ди. – Я обхватил колени руками, прислонился спиной к телу Экзодии и наслаждался легким ветерком раннего утра. – До меня доходили слухи.
– Я никогда не обращала внимания на слухи. – Моя двоюродная сестра плотнее закуталась в пальто. – Или они правдивы? – Мое молчание вызвало у Дидре вздох облегчения. Ее пальцы впились в колени, затем она наклонилась и прошептала: – Это правда? Что ты… что…
Я кивнул.
Кровь отхлынула от лица Дидре. Ее глаза расширились.
– Что они с тобой сделали?
– Ничего, о чем стоило бы говорить.
– Но…
– Во мне живет проклятие. Больше тебе не нужно ничего знать.
Дидре уставилась на меня. Она медленно протянула руку, коснулась моих волос, виска, прежде чем снова отпрянула.
– Из-за этого твоя внешность так изменилась?
– Не только моя внешность. Силы, поглощающие меня, лишают всякого света. Она… Боже, Дидре, что с тобой?
– О чем ты?
В мгновение ока я выпрямился и схватил ее за руку. Она была прозрачной. Как такое было возможно?
Моя двоюродная сестра уставилась на меня.
– Т… Ти?
Мой взгляд недоверчиво переместился с плеча Дидре на ее темные глаза. Только золотое кольцо на радужках придавало им цвет.
– Ты растворилась, – сказал я.
– Что, прости?
– Твоя рука. – Мой ошеломленный взгляд впился в нее. – На мгновение она стала… она стала прозрачной. Как голограмма!
Прошли секунды. Я чувствовал тревожное напряжение ее нервов. В легкой улыбке, которая наконец тронула губы Дидре, ясно читалась неуверенность.
– Я боюсь, твоя голова играет с тобой злую шутку. Когда ты в последний раз спал?
– Дело не в этом, – сразу сказал я. – Я уверен в этом. Твоя рука, она была…
– Брось, Ти. Я ведь здесь, и знаю, что не растворилась. Это абсурд.
– Дидре…
– Я не растворилась, – сказала она теперь более твердым голосом, убирая мою хватку со своей руки и щипля себя за кожу. – Видишь? Твердо. Все твердо.
Импульсивность тона заставила Экзодию прислушаться. Она подняла голову и потерлась о плечо Дидре, после чего кузина достала из кармана кусочек яблока. Экзодия буквально бросилась к ней в руки. Чудо, что она не оторвала ей палец.
– Тебе следует отдохнуть, – сказала Дидре, потирая переносицу моему чмокающему геральчиро. – Соберись с силами. И не забывай: ты не монстр, понял? – Она посмотрела на меня и улыбнулась. – Ты просто немного заблудился. Но как ты всегда говоришь? – Усмехнувшись, Дидре уперла кулаки в бедра. – «Я Тираэль Бернетт, и нет ничего, чего я не мог бы сделать». – Дидре поднялась и сжала мое плечо. – Найди путь снова, а затем беги к свету, Ти. Беги, пока солнце не засияет над тобой, и не останавливайся, пока не достигнешь своей цели.
С этими словами она исчезла в соседнем стойле. Я слушал, как геральчиро Хесамина, которая когда-то принадлежала ее матери, поднялась и встряхнулась. Всего несколько мгновений спустя я наблюдал, как огромная точка в небе удаляется, мощно взмахивая крыльями.
Рыжие кудри развевались на ветру.
К тому времени как Экзодия приземлилась на утесе Тихого Ручья, красные облака уже давно были вытеснены обычной серой дымкой Шотландии. Измотанными конечностями я соскользнул со шкуры своего дракона и похлопал его по боку, после чего Экзодия снова набрала высоту, а затем бросилась в Северное море, барахтаясь в волнах, словно игривый дельфин.
Все коттеджи поселка выглядели одинаково: заброшенными и унылыми. Но только один из них был в состоянии схватить мое сердце и крепко сжать его. Дом Натаниэля Иверсена находился в стороне от остальных, на дальнем краю утесов. Кирпичи обветрились, крыша покрылась зеленым илом. Шторы за грязными окнами были задернуты, а сад выглядел так, словно подвергся вандализму.
Я приближался к дому осторожными шагами. Войдя в сад, краем глаза заметил какое-то движение, но прежде, чем успеть среагировать, почувствовал острую боль в икре. Задыхаясь, я посмотрел вниз и увидел голого гнома.
– Ах ты, скотина, – прошипел я, наклоняясь и хватая существо за шиворот. Затем быстро оторвал его от себя. Он пискнул, и, когда я посмотрел ему в глаза, гном горько заплакал. По его маленькому лицу стекали густые холодные слезы.
– Ну-ка тихо!
Гном покачал головой, словно упрямый ребенок.
– Если ты не дашь мне то, чего я хочу, я скажу хозяину дома, что ты собрался подслу-у-ушива-а-ать!
Клянусь богами, я терпеть не мог этих тварей. Они за сотню миль чуяли интриги и засады.
Я мрачно посмотрел на него.
– Чего ты хочешь?
Он хныкнул.
– Гусиные лапки!
Я закатил глаза, порылся в своей сумке и бросил одну на землю, прежде чем сбросить и гнома.
– А теперь убирайся к черту.
– Вы, азлаты, такие противные, – сказал гном дерзким, шепелявым детским голоском и удалился, напоминая гадкого гоблина. – Противные, противные, противные, о да!
Я крался вокруг дома, сам не зная, что делаю. Хотел ли я увидеть Хелену? Хотел ли просто почувствовать, что нахожусь рядом с ней? Или желал закончить то, что задумал в более юном возрасте, пока прозябал в ледяном подвале, получая новые глубокие шрамы на теле? Я не знал. Все, что я знал, – это то, что пришел сюда, потому что мое сердце не позволяло ничего другого.
До меня доносились голоса. Я сосредоточился на открытом окне, подошел к нему бесшумными шагами и прислонился к стене дома с закрытыми глазами.
– …думал, что теперь потеряю и тебя. – Натаниэль.
– Я в порядке. – Хелена.
– Ты лжешь мне.
– Ну, раз ты так говоришь. Я жива. Я в Тихом Ручье и жива. Это имеет значение, верно?
– Нет. Для меня важно, чтобы ты была счастлива. Но ты несчастна, дитя.
Голос Натаниэля сорвался. Это было так непривычно для него, что я открыл глаза и не мог не наклониться, чтобы заглянуть сквозь щель между шторами. Старик сидел за кухонным столом спиной ко мне, Хелена расположилась напротив него. Она рассматривала свои руки. Натаниэль вытер лицо рукавом. Боги, неужели он плакал?
– Если ты хочешь, чтобы я убил этого ублюдка, скажи.
Хель по-прежнему не поднимала глаз, но нахмурилась.
– Ты говоришь о Тираэле?
Он хмыкнул в знак подтверждения.
Хелена скривила рот.
– Нет.
– Но он обманул тебя. Тираэль принес тебя в жертву, как и свою сестру.
Мой желудок сжался.
– Мы оказались бы не лучше, ответь мы на это убийством. – Хелена провела пальцами по мокрым волосам. Кружева доходили ей до бедер, а халат, в который она была закутана, заканчивался чуть выше колен. Под воротником я мельком увидел ее боевой шрам. Sea ka zterak. А черная метка темного народа на шее контрастировала с кожей. Но даже только что принятый душ не смог скрыть усталости в ее глазах. Она открыла рот, снова закрыла его. Но потом:
– Я не хочу быть похожей на него.
Слова Хелены вонзили стрелу мне в сердце. Я смотрел на нее, смотрел на шрам от ожога, на ее разрушенный мир, осознавал трещину в ее чистой душе и возненавидел себя. Это я сделал. Я сломал Хелену. Она вложила свое доверие, свои чувства, свою улыбку, свое счастье в мои руки. А я все это уничтожил. И чем дольше я смотрел на нее, тем бессмысленнее мне все казалось. Все это время я был уверен, будто месть удовлетворит меня, но этого так и не произошло. По правде говоря, я уничтожил не только Хелену, но и себя самого. И Мира это знала. Все это время. Теперь она упивалась моей болью, как и собиралась, в то время как я оставался самым настоящим глупцом, полагая, что могу быть выше самих Верховных.
– Я пытался добраться до тебя. В Круачейн.
Хелена подперла щеку кулаком и устало посмотрела на деда. Но блеск в ее глазах выдавал, как она была тронута.
– В самом деле?
Натаниэль кивнул.
– Как раз вчера. Я хотел использовать силу луны, чтобы получить доступ к Авалону с помощью черной магии. Но мне отказали.
Ах, вот что он пытался сделать в Хайлендсе!
Хелена вздохнула.
– Я собираюсь сегодня пойти в колледж.
– Что ты такое говоришь? – Ее дедушка выпрямился. Я понял, что он сжал руки в кулаки. – Ни в коем случае!
– Я хочу, чтобы жизнь продолжалась. Чтобы все вернулось на круги своя. И это может произойти только в том случае, если я буду заниматься своей привычной жизнью. – Она сглотнула. – Если я уже не могу забыть случившегося, то, по крайней мере, мне нужно двигаться дальше, верно?
– Но твое состояние…
– Стабильное. – Она ободряюще улыбнулась дедушке. – Жислен вылечила меня. Я не испытываю боли. – Какая-то странная тень скользнула по ее лицу. – А то, что сломано внутри меня, не заживет так быстро.