– Привет? – крикнула я. – Мне нужно кое с кем поговорить!
Как глупо. Глупо, глупо, глупо. Конечно, никто бы мне не открыл. Бар был закрыт, а номера заняты азлатами, которые спали в состоянии алкогольного опьянения или предавалась оргиям, продолжавшимся в течение нескольких дней. Неужели хоть кого-то там могли заинтересовать мои жалкие крики? Тем не менее я выбрала самый большой камешек, какой смогла найти, и бросила его в окно.
Шторы отодвинулись в сторону, и из-за них высунулся парень с татуированным черепом.
– Чего ты хочешь?
– Не мог бы ты открыть мне дверь?
– С чего бы? – Его ухмылка стала хищной, когда он наклонился, опираясь на предплечья. – Ты хочешь присоединиться к нам?
Я скривила лицо.
– Нет. Я…
– У тебя есть парочка грибов рокзок?
Я внутренне застонала.
– Нет. Просто позволь мне…
Раздался скрежет. Парень захлопнул окно. Я выругалась и как раз собиралась бросить еще один камень, когда…
– Тренируешься в дальних бросках, Гринблад?
Я резко обернулась. И вот он стоял там.
Высокий. Сильно загорелый, во всяком случае, для Шотландии. Пепельный блондин. Глаза, напоминающие карамель. Сильная, агрессивная челюсть. Типичный Синклер. Нетипичными были шрамы на его лице. А еще сильное покалывание во мне, когда наши взгляды встретились. Жар, который обжигал мне щеки.
– Привет.
Он засмеялся.
– Привет. – Небрежно прислонившись к стене дома и скрестив ноги, Синклер перебрасывал яблоко из одной руки в другую. – Ты хочешь, чтобы я притворился, будто не заметил твоего вандализма?
Жар ударил мне в лицо.
– Я не совершала вандализма.
– Да неужели? – Его взгляд скользнул от камня в моих руках к окну. – Ага, так оно и выглядело. Что бы ты делала, если бы окно разбилось? – Уголок его рта дернулся. – Убежала бы? Хм, думаю, некоторые признаки вандализма уже налицо, верно?
Я сверкнула на него глазами.
– Чего ты вообще хочешь?
– Прочитать твои желания по твоим же глазам, принцесса.
Мое. Проклятое. Сердце. Подпрыгнуло.
К черту все это!
– Потому что ты так хорошо их знаешь, да?
– Да.
Я подняла бровь.
Он засмеялся и откусил яблоко.
– Все же понятно. Ты здесь после того, как я прочитал тебе стихотворение. Хочешь войти в «Темную пещеру». Утром. Выглядишь взволнованной. – Он оттолкнулся от стены и подошел ко мне. – Совершенно очевидно, что ты обнаружила подсказку, которую собиралась мне объяснить, надеясь на ответ. – Я уставилась на него. Ухмылка Синклера стала шире, когда он навис надо мной. – Поэтому, дорогая Дидре, было бы уместнее говорить более дружелюбным тоном, раз уж я решил выделить для тебя время?
Он попал в яблочко, но я бы никогда в этом не призналась. Я сглотнула, однако не отвела от него взгляда.
– Ты считаешь себя великим, не так ли?
– Да.
– О, да брось ты. – Я закатила глаза. – Я даже не знаю твоего имени.
– Камило.
Я недоуменно моргнула. Очевидно, это было не шотландское имя.
– Ты лжешь.
– Я никогда не лгу, Дидре. – Его взгляд сделался мрачным. – Я скорее умру.
– Это нетипичное имя в кругу Синклеров.
– Там, откуда я родом, много внимания уделяется значению имени.
– Откуда ты родом? – Теперь настала моя очередь смеяться. – Ты живешь в Хайлендсе. Как и другие Синклеры.
Его ухмылка стала шире, но он и не протестовал.
– Хочешь, я расскажу тебе, что означает это имя?
– Лучше не стоит.
– «Благородный». – Что-то хищное мелькнуло в его глазах. Камило сделал шаг ко мне. – «Почтенный». – Еще один шаг. Он был слишком близко. Я чувствовала его терпкий аромат.
– Ты… я… – Винтики в моей голове завертелись. Мне нужно было что-то сказать, чтобы удержать его на расстоянии, как можно быстрее. В противном случае я могла наброситься на него в любую секунду, в этом не было никаких сомнений. Я быстро достала страницы из кармана пальто и теперь держала их между нами.
– Вот.
Камило взял их.
– Что это такое?
– Здесь. – Я указала на важный абзац. – Читай вслух.
Он подозрительно посмотрел на меня, но затем опустил веки.
– «Во время казни майора Томаса Вейра, которая состоялась между Эдинбургом и Лейтом, в его покоях царила тишина. Его последними словами, которыми он должен был попросить прощения, были: “Оставь меня в покое. Я не стану, ведь я жил как животное, и я должен умереть как животное”».
Я беззвучно произносила эти слова, поскольку знала их наизусть, ведь я столько раз перечитывала эти строки. Камило нахмурился, на что я кивком пригласила его продолжить чтение.
– «Майор и его сестра Гризель сделали еще одно признание в зверском инцесте, прежде чем Вейра бросили в огонь, а затем и его трость. Она считалась ядром его могущества, увенчанная резной человеческой головой. Говорят, что в огне Томас Вейр умудрился устроить несколько беспорядков, прежде чем дрова сгорели дотла. Тем не менее многие очевидцы сообщают, что видели его трость, двигающейся по улице Грассмаркет в последующие ночи. Это происходило всякий раз, когда интерьер пустующей квартиры майора начинал светиться. Эти ночи также называли горящими башнями Эдинбурга».
Последнюю фразу я произнесла вслух. Затем я сказала:
– «Пройди кругом, будь светом и тенью, башни Эдинбурга горят, Ясень говорит». Тень и свет. Под этим ты подразумеваешь его. Майора. Он был темным, злым азлатом, но и светлым, потому что творил добро. Время от времени. Он исцелял. Вейр положил конец войнам. «Башни Эдинбурга горят». Под этим ты имеешь в виду эти ночи. Его. «Ясень говорит». Его трость. Должно быть, это просто совпадение, что она сделана из ясеня? – Я ахнула, потому что внезапно все встало на свои места. – То есть древо Авалона – это ясень. Все… все совпадает.
Камило смотрел на меня безо всякого воодушевления.
– И-или?
– Не моя работа – рассказывать тебе об этом, Дидре.
– Но я уже поняла! Тебе просто нужно это подтвердить.
Он взял долгую паузу. Затем повторил:
– Не моя работа – рассказывать тебе об этом, Дидре.
Разочарованная, я громко выдохнула.
– Ты хочешь сказать, что моя сила имеет какое-то отношение к майору Томасу Вейру?
– Я вообще не хочу тебе ничего говорить.
– И что должен значить следующий абзац твоего стихотворения? Я имею в виду:
«Жизнь и смерть, переплетенное время,
Улыбка, окровавленное вечернее платье!
Корона пала, инцест похоть породит,
Больной бред, вечность и ночи,
Когда в августе первый крик прозвучит».
– «Жизнь и смерть» – это мог быть и майор. В конце концов, ходят слухи, что он болтается теперь между жизнью и смертью. Но это «окровавленное вечернее платье»? А «корона»? Какая корона? – В задумчивости я принялась расхаживать взад и вперед. – Инцест ему тоже подходит, очевидно, из-за его сумасшедшей сестры. Но что за «первый крик в августе»?
– Я должен идти, Дидре.
– Что? – Я озадаченно посмотрела на Камило. – Почему?
– Моя работа здесь закончена. – Он пальцем убрал локон с моего лица. Затем Синклер повернулся и собрался уходить, как вдруг что-то внутри меня дико запротестовало.
– Подожди! – крикнула я. Он остановился. Я подавила нервозность, учащенное биение своего сердца. – М… моя задача еще не выполнена.
– Гринблад, – сказал Камило очень медленно, тоном, который лишил меня всех чувств. – Ты больше не получишь от меня никаких указаний.
– Я не это имела в виду.
Он поднял одну бровь.
– А что тогда?
– Это.
Я преодолела расстояние между нами, обхватила его лицо и прижалась губами к губам. В первый момент у Синклера перехватило дыхание, но уже в следующий он отдался мне. Я отшатнулась назад, пока Камило не прижал меня к стене. Клянусь богами, мы оказались в общественном месте! Но меня это не интересовало. Сейчас меня интересовал только он, его аромат, его твердое, мускулистое тело и тот чертов бугорок, который, как я почувствовала, упирался мне между ног. Если бы я только надела пальто! Или… нет. Так было даже лучше. Так, как это было… Боже, просто прекрасно.
Наш поцелуй не был романтичным. Он был жестким, напряженным, диким и беспорядочным. Зубы, язык, губы. Все сразу. Это было именно то, в чем я нуждалась, чтобы утолить мою жажду. Руки проникли под его льняную рубашку, Камило оторвался от моих губ и вместо этого принялся за мою шею, облизывая и целуя. Я впилась ногтями в его кожу и застонала. Это было так соблазнительно, что между ног сильно пульсировало.
– Нас могут… нас могут увидеть здесь, – выдохнула я, после чего рука Камило обхватила мое бедро и потянула меня за угол. Внезапно мы оказались в более темном переулке.
Он прислонился своим лбом к моему, дыша быстро и беспокойно.
– Не здесь.
Губы, губы, губы. Они двигались быстро. С трудом. Я укусила Камило. Его член дернулся рядом с моими колготками.
– Ты сводишь меня с ума, Гринблад. – Его влажное теплое дыхание пробежало по моей ключице. – Невероятно сводишь с ума.
И вдруг его рука исчезла под моими колготками. Под моими трусиками. Он посмотрел на меня, ища разрешения, и я кивнула, прижимаясь к нему.
Палец Синклера проник глубже. Мой пульс участился. Мучительно медленно он продолжал двигать им, в то время как поцелуи становились все более хаотичными, дикими и быстрыми, теряя четкость из-за возросшего желания.
Когда палец Камило коснулся моего клитора, я похотливо захныкала. Одновременно прижала руку ко рту, но Камило перехватил ее и переплел свои пальцы с моими, чтобы я не могла сделать это снова.
– Не прячься, – сказал он. – Хочу слышать, какое сильное удовольствие я тебе доставляю.
Я раздвинула для него ноги, откинув голову к стене дома, учащенно дыша, пока Синклер покрывал поцелуями мою шею. Его палец снова прошелся по моему чувствительному месту.
– Боги, – пробормотал он. – Какая ты мокрая. Какая чертовски идеальная.