– Можно подумать, Тираэль позволит этим старым пердунам добраться до тебя.
Я подняла бровь.
– Он изгнал меня в Круачейн, Иззи.
– Верно. И поэтому я думаю, что это законно, если я спрошу: почему ты спала с ним?! – Иззи дико жестикулировала в воздухе. – Я имею в виду, ты что, не в своем уме? Этот парень пожертвовал своей сестрой и передал тебя боссу Темных, а ты прыгаешь с ним в койку?
– Знаю. – Я измученно потерла виски. – Вы, ребята, не можете этого понять. Я сама не могу этого понять. Я была в ярости, а потом он был там, все во мне сдалось, и… да.
– Я говорила тебе с самого начала.
– Что?
– Держись от него подальше. Он тебе не подходит. Ты помнишь?
– Да.
Иззи хмыкнула.
– Что ж, тогда надеюсь, что он не разорвет твою душу на тысячу маленьких кусочков.
– Да, – пробормотала я. – Я тоже на это надеюсь.
На этом мы оставили все как есть и направились в замок Бернеттов. В наряде с капюшоном и без обуви я, наверное, производила жалкое впечатление, поскольку время от времени некоторые прохожие сочувственно прищелкивали языком. Один из членов экипажа парома собирался сунуть мне фунтовую монету, но я, улыбаясь, отказалась.
Иззи больше танцевала, чем шла.
– Как думаешь, люди думают, что я – социальный работник?
– Вероятно.
– Это заставляет меня чувствовать себя хорошо.
– Я вижу.
– Нам стоит делать это чаще. Это повышает мою самооценку.
– А мою не очень.
– Люди смотрят на меня так, как будто я действительно что-то меняю, ведь я, бедняжка, вожу тебя по городу.
– Должна ли я время от времени хныкать и протягивать к тебе руку, когда мимо проходят другие?
– О, это было бы здорово. Тогда я скажу что-то вроде: «Не волнуйся, я позабочусь о тебе», и все посчитают меня святой.
– Если бы они знали, что ты убиваешь жутких существ по ночам, был бы тот же результат.
– Я предупреждаю тебя, Хелена Иверсен. Не лишай меня единственного хорошего момента с тех пор, как Эмилль бросил меня.
Мы сошли с дороги и пошли по тропе, ведущей в Хайлендс.
– Он бросил тебя? Когда?
– Не напрямую. В Мэйшоу мы поцеловались. После этого он бросил меня. Потом мы обжимались, снова отшил. А затем поцеловал опять после того, как я узнала, что он продал чувства ко мне какому-то Джимини.
– Что?
– Сказочное существо. – Она пожала плечами. – И теперь я снова понятия не имею, кто мы друг другу. Жду следующего отказа.
– Возможно, тебе придется смириться с тем, что он больше не изменится.
– Твоя честность ужасна.
– Прости.
– Хорошо. Я правда верю, что теперь все будет по-другому.
– Тогда я надеюсь, что ты права.
Иззи вздохнула, и я знала, что она не хотела продолжать говорить об этом, потому что ее надежда по-прежнему сопровождалась уязвимостью и неуверенностью. Но в тот момент мы уже успели добраться до поместья Бернеттов.
Салон был переполнен азлатами. Здесь были не только те, кого я знала по Тихому Ручью, но и незнакомые лица. Я узнала Синклеров по светлым волосам и льняной одежде, нескольких служащих дворца по их униформе, иностранных азлатов по темным волосам и более резкими чертам лица, некоторых по бородам с южным оттенком.
– Хелена! – Натаниэль бросился ко мне, как только мы открыли дверь. – Все в порядке? – Он обеспокоенно осмотрел меня сверху донизу. Круги под его водянистыми глазами к настоящему времени стали настолько черными, что я вздрогнула, когда увидела их так близко. – Ты выглядишь чертовски измученной. Где ты была прошлой ночью?
– У… э-э… Иззи.
Я бросила на нее быстрый взгляд. Она едва заметно кивнула, а затем отвернулась.
– Я волновался, – сказал Натаниэль под громкие голоса присутствующих, которые все дико кричали друг на друга. – Ты должна быть осторожна, Хелена. За тобой охотятся не только темные, но и…
– Верховные, – опередила я его. – Я знаю.
Дедушка поджал губы.
– Я просто хочу защитить тебя. Я обещал это твоей матери.
– Знаю, – повторила я с легкой улыбкой на губах и нежно сжала его руку. – Но я больше не та Хелена, которую ты знал, дедушка. – Его губы дрогнули от этой фразы. – Теперь я сильнее. Теперь я… больше похожа на маму.
Он улыбнулся. Его глаза предательски заблестели.
– Ты и так… – прошептал он, – очень похожа на свою маму, Хелена.
По моим рукам поползли мурашки, но я не успела ничего ответить, потому что в эту секунду Далзил Бернетт хлопнул в ладоши.
– Тишина! – Внезапно все стихли. Пепельно-седой азлат опустил руки. – Нам нужно посоветоваться, как мы будем действовать в случае неизбежного сражения. Вы просили проголосовать. Кто из вас готов присоединиться к защите Хелены от Верховных?
Несколько человек подняли руки, другие нерешительно последовали их примеру. Их было не так много. Сам Далзил не был в их числе, хотя именно он выступил с речью. Большинство иностранных азлатов тоже мрачно поджали губы. Я с трудом выдохнула.
– Она вызывает подозрение! – закричал рыжий, покрытый оспой, с гербом дворца на груди. – Как вы можете позволять ей находиться с нами в одной комнате?
– Заткнись, Гилберт! – заступился за меня дедушка. – Или ты хочешь, чтобы я наслал на тебя еще одно проклятие от оспы, а?
Гилберт фыркнул.
– Вы, невралгики, думаете, что вы лучше всех, и меня это бесит! Если бы дело дошло до драки, у вас не осталось бы ни единого шанса против нас, эмпатов!
Несколько других невралгиков и эмпатов присоединились к дискуссии. Я старалась сделаться как можно меньше и не привлекать к себе внимания, но тут двустворчатая дверь распахнулась. Головы повернулись, и на каждом лице я увидела одинаково расширенные от страха глаза. И мгновение спустя я поняла, почему: в зал вошли Верховные. Спереди Мира, за ней Баба Гринблад. Кикки замыкала. Ее сине-зеленые косички подпрыгивали вверх и вниз, она чуть пританцовывала, пока шла. Бледный свет освещал трех правительниц дворца, и их кожа цвета слоновой кости сияла ослепительно ярко, словно Верховные были святыми, но я разглядела в их змеевидных зрачках лишь неприкрытую злобу.
Казалось, вся комната затаила дыхание, а затем присутствующие опустились на колени. Каждый из них осел на пол, склонил голову, пробормотал приветственные слова. Я осталась там, где была, не сдвинувшись ни на миллиметр. Что, естественно, сразу же привлекло ко мне внимание Верховных.
– Хелена Иверсен, – проворковала Баба Гринблад. Она склонила голову. Ее рыжие волосы густо рассыпались по животу. – Какая радость наконец снова увидеть тебя после нашей последней встречи.
– Ну, – возразила я твердым голосом, – мне кажется, у вас странное представление о радости.
Улыбка Гринблад застыла.
– Встать! – прокричала Мира через зал.
Вслед за этим один за другим азлаты стали подниматься. Некоторые из них, в том числе Баба Грир и мой дедушка, бросали злобные взгляды на Верховных. Другие, такие как Арчи и члены дворца, вздернули подбородки, демонстрируя откровенное почтение.
Мира вскинула руку в воздух. Не прошло и секунды, как раздалось шипение, а затем появился ее огненный хлыст. Это зрелище заставило меня вздрогнуть. Было похоже, что шрамы на моей спине словно буквально светились при воспоминании о боли. На лице Миры появилась безумная улыбка, пока она шагала по комнате, – ее огненный хлыст преданно скользил рядом.
– Так-так. Как мы слышали, это собрание преследует цель обмануть нас. Что я должна думать об этом?
– Пожалуйста! – воскликнул тот тип с оспой по имени Гилберт. На его лице сквозил неприкрытый ужас. – Это была ловушка! Мы не знали, что Бернетты хотели заманить нас в эту предательскую засаду!
– Чушь собачья! – крикнула Силеас, после чего несколько других азлатов принялись шептаться, прикрывшись руками. Она не обращала на них внимания и сделала шаг вперед. – Причина этого собрания была озвучена открыто с самого начала: мы хотим обсудить, как можно защитить Хелену.
– А от кого? – спросила Баба Гринблад. Уголок ее рта дернулся. – Неужели от нас?
Никто не произнес ни слова. Затем…
– Мы пришли сюда просто из любопытства, вторая. – Служащая дворца с густыми черными волосами сделала реверанс. – Чтобы услышать, что говорят.
– И поглазеть на Хелену, так что ли? – уточнила Иззи. – По крайней мере, признайтесь, что хотели бы узнать слухи о ее метке.
– А если и так? – вставил иностранный азлат с темной бородой и мощным подбородком. – Дочь Сифры, отмеченная меткой темных? Кто может обвинить нас в том, что мы беспокоимся?
– Любопытство – это просто тщеславие, – прошипел Синклер в дальнем углу. Все взгляды оказались устремлены на него. Он вышел из тени, и я поняла, что это отец Деклана. Я познакомилась с ним, когда Деклан взял меня с собой в Хайлендс. Мужчина вздернул подбородок и встретился взглядом с Мирой. – Каждый надеется что-то узнать, дабы иметь право голоса – и чаще всего для того, чтоб распространять ложные заявления. – Мрачное выражение промелькнуло на его лице. – Это ужасное качество в глазах Синклеров.
– Papperlapapp. Этот разговор сильно действует мне на нервы. – Кикки закатила глаза. Затем обернула свои косички вокруг кулаков и потянула за них, прежде чем высунуть язык и издать безумное кудахтанье. – Мы не планируем ничего делать с Хеленой.
– Неужели? – спросил Далзил, явно сбитый с толку.
– Нет. – Кикки вздохнула. – К большому неудовольствию второй из нас. Баба Гринблад уже некоторое время фантазирует о том, чтобы расчленить эту девушку.
– Заслуженно! – воскликнула Баба Гринблад. Она расправила плечи и сосредоточилась на мне. Сделала шаг вперед. Еще один. – Для других ты кажешься важной. Они считают, будто ты представляешь ценность для сообщества азлатов. – Еще один шаг. Ее голос скрежетал, словно старая калитка. – Но я вижу, что на самом деле таится в тебе: реинкарнация твоей матери, которая отравила себя и проникла в твою душу с помощью черной магии.
– Чушь собачья, – прошипела я. – Что за глупая, мерзкая чушь!