– Хорошо, – сказал я.
Хелена выдохнула и кивнула. Затем положила руки мне на грудь, закрыла глаза, и… завибрировала. Внезапно с ее пальцев потекли чернильно-синие пятна, совсем как тогда, в коридоре для прислуги. Эти пятна бродили вокруг меня, приближались и снова отдалялись. В первую секунду я был напряжен, но впоследствии все это огромное давление внутри меня ослабло. Я почувствовал расслабление, подобного которому никогда раньше не испытывал. Мои веки отяжелели, я чувствовал себя легким, как перышко, я… я…
…чуть дольше, совсем чуть-чуть…
Хелена
Страх Тираэля был на вкус как горькая желчь. Этот привкус распространился по моему языку, когда я отправила чернильные пигменты глубоко в него. В этот момент я могла сделать с ним все что угодно. Воспоминания плавали в недрах разума Тираэля и были пропитаны красным. Чем хуже, тем темнее. Существо внутри меня вздрогнуло от этого зрелища, желая продвинуться дальше и использовать все эти страхи, питаясь ими, но я сдержала хаос и велела ему обратить свою силу вспять.
«Никакой злобы, – прошипела я вопящему существу внутри себя. – Будь хорошим. Избавь его от страхов. Даруй ему облегчение».
Тираэль вибрировал, наполненный чуждым грохотом, заставляя меня ясно чувствовать свое недовольство. Мое тело содрогнулось. Мурашки поползли по рукам и шее. Но я осталась при своем решении, и поэтому мой внутренний паверикс повиновался мне.
Чернильная дымка двинулась вперед, просачиваясь в пылающую область паники, которая плавала в груди Тираэля. Прямо перед его сердцем, где, как я знала, снаружи виднелась ярко-красная цифра.
Я хотела снять с него панику. Пока я не имела ни малейшего представления о том, как работает моя сила, и молилась, чтобы это удалось. Но, когда чернильный туман соприкоснулся со страхом его памяти, произошло нечто странное: как и в Нокскартелле, когда я стала свидетелем воспоминаний Деклана, меня унесло в головокружительный водоворот.
Это было настоящим мучением. Не для Тираэля, поскольку я приложила все усилия, чтобы успокоить его. Избавить его от забот, которые лежали на его плечах целую вечность. Но для меня ощущение боли Тираэля было чистейшей пыткой. Искаженные голоса звучали на заднем плане, проносясь мимо. Крик. Плачущий ребенок. На мгновение я мельком увидела это – и застыла на месте.
Маленький Финли – лет шести, самое большее, сидит в углу. Немые слезы текут по его щекам, а неподалеку холодный голос шипит, что выпорет и остальных, как выпорола Финли, если они окажут сопротивление. Мира.
Чернила углубились. Проникли глубже в сердце Тираэля, в его душу. Проникли в источник страха, в суть паники, которая возникала из числа на его груди. Водоворот усиливался, размытые цвета, искаженные звуки – все быстрее, быстрее, как вдруг…
Тишина. Покой. Никакого волнения.
Под моими ногами простирались бескрайние зеленые равнины. Легкий ветерок ласкал руки. Я обернулась вокруг своей оси, огляделась и увидела высокого стройного мужчину. При виде него у меня перехватило дыхание. Волосы мужчины были золотисто-каштановыми, цвет глаз имел оттенок жидкого меда. Выступающие скулы, полные губы. Он выглядел как король. И он был похож на Финли. Как две капли воды. Но что-то в нем было странным. Он выглядел… я не знаю, как это описать. Может быть, прозрачным? Его очертания, казалось, мерцали в воздухе.
– Льюпальд.
Я обернулась. И тут увидела ее: куда более молодую версию Эльсбет, облаченную в свое кожаное одеяние. Густые волосы женщины спускались на тонкую талию, она приближалась к мужчине. Я затаила дыхание, едва осмеливаясь дышать, ожидая того момента, когда ее взгляд упадет на меня. Но Эльсбет просто прошла мимо. Я почувствовала на своей коже дуновение от ее походки, но она даже не посмотрела в мою сторону. И тогда я поняла – они не могут меня видеть. Я была иллюзией, отголоском воспоминаний другого человека, которые отражались в Тираэле. Настоящий момент произошел когда-то без него и меня.
– Эльс. – Человек, которого мать Ти назвала Льюпальдом, двинулся ей навстречу. Он взял ее ладони в свои. – Я уже думал, ты больше не придешь.
– Я была у Сморгона, – сказала она. – И провела небольшое исследование. Должен быть какой-то способ, с помощью которого ты сможешь остаться. Это просто необходимо.
– Эльс…
– Нет, послушай. – Румянец залил ей щеки. – Может, мы могли бы поговорить с Сифрой. Если то, что утверждают Верховные, правда и она действительно получила в свое распоряжение Безграничную силу, она могла бы гарантировать, что ты сможешь остаться навсегда.
– Сифра не владеет артефактом.
– Откуда ты можешь это знать?
Льюпальд испустил тяжелый вздох.
– В конце концов, все это – всего лишь слухи.
– А если нет? – Почти в отчаянии она подняла на него глаза. – Разве ты не хочешь воспользоваться единственным шансом, который у нас остался?
– Эльс. – Боль пронзила привлекательные черты лица мужчины. – Божественный артефакт способен совершать великие дела. Любое желание, которое ты несешь в своем сердце. Кроме одного. – Улыбка, появившаяся на его лице, была полна печали. – Воскрешать мертвых нельзя.
На меня обрушился удар. В ужасе я уставилась на Льюпальда, подмечая огромное сходство с Финли, и не могла в это поверить.
Он был мертв. Вот почему он мерцал. Вот почему что-то в его силуэте выглядело ненастоящим. Потому что Льюпальд был не совсем здесь.
Подбородок Эльсбет задрожал.
– Мама сказала, что она не сможет долго поддерживать твои искусственные органы. Она… она отдает все свои силы, но больше так не может.
Он прислонился лбом к ее лбу.
– Я знаю. Передай мою благодарность Грир, хорошо? За все, что она для нас сделала.
Плечи Эльсбет затряслись.
– Боги благословили ее двумя силами. Некромантией и невралгией.
Льюпальд кивнул.
– Такие силы крайне редкие. Я восхищаюсь твоей мамой. И всегда восхищался.
Эльсбет зажмурила глаза.
– Она кое-что от нас скрывала, Лью.
– И что же?
– Награда за то, что ты благословлен такими силами, влечет за собой божественные правила, которые необходимо соблюдать.
– А именно?
Она снова открыла глаза. Влажный блеск в них заставлял синеву переливаться, словно море под звездным небом.
– Если она использует свои некромантские способности, дабы обеспечить дальнейшее пребывание мертвого в мире живых, она будет наказана.
Льюпальд застыл на месте.
– Как наказана?
– На днях это впервые произошло. – Шок исказил черты Эльсбет. – Мама… вчера она пропала днем и вернулась только к сумеркам. А потом осталась днем, но исчезла к вечеру. Я пыталась выяснить, что происходит, но, похоже, константы нет. Обстоятельства сбивают меня с толку, и мама не хочет рассказывать мне, что с ней происходит.
– Боже, Эльс. – Он прижал ее к себе, поглаживая по спине. – Все будет хорошо, ладно? Грир – самая сильная женщина, которую я знаю. Что бы ни происходило, она справится с этим.
– А ты? – Эльсбет высвободилась из объятий и посмотрела на него. – Что насчет тебя, Льюпальд?
У него перекосилось лицо.
– Я думаю, пришло время прощаться, дорогая.
Она ахнула, хватая ртом воздух.
– Нет! – Полились первые слезы. – Пожалуйста.
– Пришло время, – сказал Льюпальд. – Энергии Тир-на-Ног тянутся ко мне. Искусственные органы распадаются. Баба Гринблад убила меня за то, что я защищал доплера, и это несправедливо. Я на стороне Сифры, Эльс. Я хочу, чтобы эта иерархия была разрушена. Темный был тем, кто пытался сражаться на моей стороне, а светлая Верховная хладнокровно уничтожила нас обоих. Я в долгу перед твоей матерью за то, что она позволила нам провести больше времени вместе, но теперь я чувствую, что должен уйти, Эльс.
Рыдания сотрясали тело Эльсбет. Льюпальд взял ее лицо в свои ладони и поцеловал. В ужасе я наблюдала, как его силуэт становился все более прозрачным с каждой секундой. Пока он внезапно не исчез совсем, и мелодия его нежного «Я-люблю-тебя» не унеслась ветром.
Эльсбет безудержно плакала. Она смотрела в никуда, сложив руки на животе, и прошептала: «В сердцах наших детей ты будешь продолжать жить, Лью. Всегда».
Эльсбет развернулась и ушла. И в этот момент тонкая дымка моих чернил легла на картину, снова создавая водоворот, утянувший меня за собой. Я хотела направить совершенно хаотичного паверикса, попыталась катапультировать его обратно в тело Тираэля, но энергия ускользала от меня. Я была недостаточно сильна, а паверикс слишком необуздан, слишком груб. Внезапно он вырвался из моих рук, и я больше не могла его схватить. Он ускользнул от меня. Я чувствовала его перенапряжение, его собственную неуверенность в себе перед необузданностью. И поскольку паверикс не нашел цели, не имел никаких указаний, моя собственная сила проникла в сферы воспоминаний с помощью его темных чернил. Я сделалась жертвой своей собственной силы.
Боль была невероятной. Энергия просачивалась в меня, пронизывая каждую счастливую мысль в поисках обрывков паники, дремлющих где-то глубоко внутри. И как только моя сила обрела власть, я услышала хрип облегчения со стороны паверикса, как будто он исходил из моего собственного рта.
Передо мной возникла уже знакомая картина: Хайлендс, женщина на лошади, мое детское «я» и Деклан, убегающий вдаль. Но на этот раз я была не им. На этот раз я стояла в стороне, как в видении с матерью Тираэля, и рассматривала происходящее, словно иллюзию. Мое детское «я» выпустило огненный залп в направлении лошади, после чего животное поднялось на дыбы. Иверсен не ожидала этого – она упала. И мое прежнее «я» воспользовалось моментом, изо всех сил вцепилось в стремена и вскарабкалось на лошадь. Животное скакало по зеленым просторам, унося мою иллюзию дальше, а затем лошадь отрезала путь Синклеру.
– Ты! – прокричала маленькая я, спрыгнула с лошади и встала перед ним. Гнев сверкал в ее глазах. – Как ты посмел не рассказать мне, что этот клан замышляет по отношению к Финли? – Я ткнула его в грудь. – Как ты мог только подумать, что я соглашусь, чтобы они причинили ему такие страдания?