– Пойдем.
Мы сели вместе с ними.
– Вот вы где, – прошептала Баба Грир. – Как раз вовремя!
– С твоими властными манерами я должен был гораздо раньше заметить, что в тебе есть что-то темное, – пробормотал Фин.
– Этот темный несколько раз спасал твою задницу, парень.
Финли пробормотал что-то нечленораздельное.
– Где Эльсбет? – спросила я.
– Там, наверху. – Дидре выглянула из-за Бабы Грир и кивнула в сторону задних ярусов. Под ее глазами, которые последние несколько дней были постоянно красными и опухшими, залегли глубокие тени.
Эльсбет не только оплакивала потерю мужа и сына, она отчаянно цеплялась за последнюю надежду, что ей не придется терять и дочь.
– Она сидит с Кораэль.
По телу Финли пробежала дрожь. Я отчетливо почувствовала, как его сердце сжалось. Пальцы, которые он положил на колени, подергивались. Он опустил глаза и не оборачивался. Я незаметно потянулась щупальцами своей силы – внутреннего паверикса, сняла его напряжение и с легкостью заменила его. К этому времени использование магии давалось мне все легче. Пришел контроль.
У меня немного отлегло от сердца, когда я поняла, что плечи Финли опустились. Эмилль тоже казался менее напряженным, когда перевел взгляд на своего лучшего друга, предположительно копаясь в его голове. Он коротко кивнул мне в знак благодарности. Я ответила легкой улыбкой, прежде чем повернуться и окинуть взглядом ряды.
Я сразу заметила Кораэль. Она обхватила руками свое тощее тело и смотрела на колени. Свет от люстры преломлялся, отражаясь в пирсинге в ее носу. По мне поползли мурашки, как и каждый раз, когда я смотрела на младшую из Бернетов. В чертах лица Коры отражались воспоминания о том, как она пировала на моих страданиях, как ее наполняла эйфория от того, что она пытала меня.
– Это чудо, что сделка с Ixod Veritas была разорвана, – пробормотала я.
– Наверное, это произошло из-за недолгой смерти Тираэля, – заговорила Иззи. – Проклятие действует только до тех пор, пока в том, кто его создал, теплится жизнь.
Баба Грир теперь тоже повернулась к Коре. Взгляд Эльсбет впился в мать. На мгновение метнулся к Финли, но почти сразу же вернулся обратно. Она все еще страдала, хотя и простила сына. Теперь она понимала, как быстро может потерять и его в мире, где господствуют борьба и смерть.
– Интересно, заговорит ли Кора когда-нибудь снова? – спросила я.
Баба Грир не спешила с ответом.
– Возможно, когда-нибудь. Когда горе от ее поступка и убийства лучшего друга канут в прошлое.
Невозможно было не заметить боль, отразившуюся на лице Финли. Она перекинулась на меня, как это случалось каждый раз, когда наши эмоции становились слишком сильными. Раньше меня это озадачивало, но теперь я знала, что это связано с нашей клятвой.
– Я хотела бы снова призвать Безграничную силу, – тихо сказала я. – Только один раз, чтобы исправить то, что осталось.
– И что же ты хочешь исправить? – Баба Грир невесело усмехнулась. – Горе – это то, что даже высшая сила не может стереть, Иверсен. – Она порылась в карманах пальто, достала трубку и некоторое время рассматривала ее. Наконец Грир передумала, засунула ее обратно и встретилась со мной взглядом. – И это хорошо, ведь как еще мы могли бы расти? – Она наклонилась вперед. – Как еще мы могли бы жить, если бы не горевали по нашим возлюбленным?
Финли провел рукой по волосам.
– Как ты думаешь, что случилось с артефактом?
Я посмотрела на Верховных, которые готовились подняться, и прищурила глаза.
– Не знаю. Но не думаю, что он все еще пульсирует во мне.
– Нет? – спросила Дидре.
Я покачала головой.
– Есть какое-то чувство. Я не знаю. Думаю, эта сила перешла дальше.
– И куда же?
– Мы не собираемся выяснять. – Финли переплел мои пальцы со своими, целуя каждую костяшку. – Хелена и так прошла через многое.
Я грустно улыбнулась ему.
– Мы все прошли.
– О, этого недостаточно, – сказала Баба Грир, одарив нас своим мрачным взглядом. – Мы – азлаты. Горе, потеря, печаль – все эти атрибуты определяют нашу жизнь. Вам следует принять это как можно скорее, пока плохие дни не разъели вас, как голодные личинки.
Никто не ответил, ибо все мы знали: она права.
Верховные встали, и совещание началось. Последовали долгие, напряженные часы обсуждений, голосований и явного недовольства многих, кто жаловался на сложившуюся ситуацию. Но в конце концов справедливость восторжествовала. Абсолютное большинство проголосовало за демократию ведьм и высказалось за отречение Верховных от престола. Что с ними будет? Никто не знал. Я подозревала, что они исчезнут и будут продолжать свои злоключения в тишине. Ибо если я чему-то и научилась за прошедшее время, так это тому, что в Верховных было гораздо больше злобы, чем во многих сердцах представителей народа Тьмы.
Результат встречи был отпразднован с размахом, и так получилось, что в тот вечер я оказалась в переполненной гостиной Бернеттов с фужером шампанского. Несмотря на счастливый исход, гнетущее настроение тяжело опустилось на мои плечи.
Я стояла у окна. Немного отодвинув бархатные занавески кончиками пальцев, я вглядывалась в освещенный полной луной двор, где в этот момент гуляла Эльсбет с дочерью. Пальцы Коры вцепились в руку матери.
– Это правда? – Эмилль шагнул в мою сторону, на его лице появилась улыбка, отточенная за последние несколько дней, которая на самом деле вовсе не являлась улыбкой. Иззи крепко держала его за руку. – Вы с Ти собираетесь отправиться во дворец для обучения юной азлатки?
Я отпустила занавеску и повернулась к ним двоим.
– Таков план, да. Но сначала я должна научиться понимать свой собственный хаос. До тех пор Фин будет обучать меня. А когда придет время…
– Все еще смущает, что ты называешь его Финли, – сказала Иззи.
– Для меня он никто другой.
– Да, я знаю.
К нам, опустив голову, подошла Силеас. Под ее глазами залегли глубокие тени. Все веселье, которое обычно отражалось на ее красивом лице, исчезло с тех пор, как Камрин умерла.
На заднем плане тихонько звучала классическая музыка. Я сделала глоток шампанского и, когда Силеас подошла к нам, спросила:
– Что будешь делать дальше, Сил?
Она глубоко вздохнула, что говорило о печали и тоске.
– Я не знаю. – В ее глазах блестели слезы. Все-таки странно было встретить эту версию суровой Эверстоун. – Без нее все кругом тьма.
– Когда-нибудь снова станет светлее, – мягко сказал Эмилль. – Может, не разноцветным, но хотя бы серым. Кусочек за кусочком, день за днем. И мы всегда рядом, Силеас. Каждый из нас. Ты ведь знаешь это, не так ли?
Она медленно кивнула, на ее лице появился намек на грустную улыбку. Затем она подняла голову.
– Это правда, что я слышала? О Мерлине?
– Что он хочет наладить связь со своей дочерью? – Эм поджал губы. – Да. Но должно пройти время, чтобы Элин все это поняла. И возможно, она позволит ему это сделать. Я не стану вмешиваться, если Мерлин действительно этого хочет, но парень может и не мечтать о том, чтобы в ближайшем будущем увидеться с ней наедине.
Иззи прикусила нижнюю губу.
– Мне стоило большого труда убедить Эма даже подпустить его к ней.
– Разве ты можешь винить его в этом? – сказала я. – То есть мне чертовски повезло, что я оказалась в Тихом Ручье в тот день, когда Мерлин пытался навредить малышке.
– Нет, конечно, – сказала Иззи. – Разумеется, я понимаю это. Но я также думаю, что каждый должен получить второй шанс, если он или она по-настоящему просит об этом.
– И я дам Мерлину этот шанс, – сказал Эмилль, не скрывая угрюмой нотки. – Но если он хоть пальцем тронет хоть один волос на голове Элин, я его убью. Неважно, что он брат моей девушки.
Силеас вытерла слезу со щеки.
– Камрин сказала мне тогда, что поддержит тебя, если ты захочешь это сделать, и что она устроит нагоняй любому, кто не сможет понять.
Я увидела, как Эмилль тяжело сглотнул.
– У нее было самое большое и чистое сердце из всех нас.
Силеас издала прерывистый всхлип.
– Она всегда будет здесь, так или иначе, правда?
– Всегда. – Я сжала ее ладони. – Когда ты входишь в комнату, я сразу вспоминаю Камрин, которая следовала за тобой повсюду, как тень, а в ее руках каждый раз был один из ее любимых орехов.
Силеас засмеялась. Это был смех, сдобренный рыданиями, но все равно смех.
– А еще то, что она видела в их выемках!
– Кам так любила тебя, – тихо сказала Иззи.
Силеас кивнула.
– Я знаю.
– Странно, не правда ли? – Эмилль посмотрел на гостей. – Этот праздник, так скоро после битвы? После всего, что мы потеряли?
– Мы должны жить дальше, – пробормотала Иззи. – Остальные не хотели бы, чтобы мы забыли, что нужно жить.
– Она права. – Финли. Он подошел ко мне и положил руку мне на талию. – Мы будем сражаться от имени каждого из них ради блага этого мира.
Обессиленная, я прислонилась головой к его плечу и тихо вдохнула его аромат пихты и корицы. Фин поцеловал меня в лоб, и я улыбнулась. В этом заключалось мое абсолютное счастье. Я в его объятиях, между нами только наши тихие сердца, бьющиеся в унисон друг для друга.
В зале появилась Дидре, ее дикие рыжие кудри были завязаны в высокую косу, а сама она закуталась в плащ. На щеках красовался яркий румянец. За спиной примостился походный рюкзак.
– Привет, ребята.
Силеас в недоумении уставилась на нее.
– Ты это несерьезно.
– Что? – спросила Дидре.
Пальцы Финли дернулись на моем бедре.
– Ты хочешь сбежать.
Грустная улыбка, появившаяся на лице Дидре, была достаточным ответом.
– Мне нужно найти себя, Ти. – Она издала дрожащий вздох, блуждая своим теплым взглядом по каждому из нас. – Узнать о себе то, что было скрыто от меня всю жизнь. Мне нужно пережить. Погоревать. Исцелиться. – Она неуверенно пожала плечами. – Понять, чего я хочу.
Я могла понять ее. Клянусь богами, я понимала Дидре. Тем не менее ее откровение причинило боль.