А элои частично используют «огромные здания, похожие на дворцы, но нигде не было тех домиков и коттеджей, которые так характерны для современного английского пейзажа».{72}
Вывод делается грустный — но ведь человека XIX века не сразу ждало превращение в элоя или морлока. Впереди было достижение «полной гармонии жизни», грандиозная архитектура, многие века жизни без войн, диких зверей, болезней, интенсивного труда.
Люди начала XX века уповали на то, что промышленный прогресс будет проистекать так же быстро, как в XIX столетии. Что в будущем потомков ждут громадные города, полные технических чудес. Научная фантастика ведь и начала с того, что описывала разные изобретения и их реализацию.
По мысли фантастов, техническое развитие само по себе должно было решать общественные проблемы. Нехватка жилья? Построим! Нехватка одежды, еды, медикаментов? Произведем, вырастим, создадим. То, что является проблемой сегодня, перестанет быть таковой завтра.
Позиция эта и верна, и неверна одновременно.
Верна — потому что прогресс и вправду многое решает «сам собой». В 1900 г. разрыв в уровне жизни между Британией и Индией был громаден. В 2000 г. он стал даже больше. Но давайте сравним уровень жизни индусов 2000 г. и англичан 1900-го? Разрыв будет в пользу первых!
Неверна — потому что само по себе производство ничего не решает. Промышленный переворот был громадным рывком в области производства, но большинство народа еще больше обнищало. Во время Великой Депрессии в США, в 1930–1933 гг., фермеры произвели столько же продовольствия, как и до Депрессии, в 1924–1928 гг. Но тогда Америка была сыта, а за несколько лет Великой Депрессии то ли пять, то ли семь миллионов американцев умерли с голоду. Как это происходило, очень хорошо описал Джон Стейнбек.{73} Да и не он один.
Но в начале XX века люди верили, что развитие техники всех спасет и всех выручит. Из той же категории — и стремление осваивать госмос.
Истории и сказки о полетах на Луну можно найти у писателей XVII века. В 1638 г. вышел роман англичанина Фрэнсиса Годвина «Человек на Луне». После смерти француза Сирано де Бержерака публикуется его дилогия «Иной мир» («Государства и империи Солнца» и «Государства и империи Луны»).{74} Рассказами о путешествии на Луну развлекался и барон Мюнхгаузен в XVIII столетии.
Но только в конце XIX века мог быть поставлен вопрос о реальном полете в Космос. Эдгар Аллан По, Жюль Верн и Герберт Уэллс оправляли своих героев на Луну всерьез. Не играли, как Сирано и Фрэнсис Годвин, а проектировали полеты. В 1902 г. во Франции вышел даже четырнадцатиминутный немой фильм Жоржа Мельеса «Путешествие на Луну». Американцы украли его и демонстрировали как «Путешествие на Марс».
Многое в этих романах вызывает улыбку — и стрельба космическим кораблем из пушки у Жюля Верна,{75} и гениальный мистер Кейвор, который изобрел для межпланетных перелетов особый неподвластный закону всемирного тяготения материал, «кейворит»,{76} и государство жителей Луны, подобных насекомым «селенитов».
А Николай Иванович Кибальчич создал первый проект ракетного летательного аппарата с качающейся камерой сгорания для управления вектором тяги. Такой аппарат, по мнению некоторых, действительно мог бы совершать космические перелеты.
Кибальчич… 17 марта 1881 г. он был арестован по делу первомартовцев — убийство Александра II и двенадцатитилетнего мальчика, тяжелое ранение двух казаков. Это он изготовил бомбы, которые бросали Гриневицкий и Рысаков. Кибальчич повешен вместе с А. И. Желябовым, С. Л. Перовской и другими. Он вполне этого заслуживал.
За несколько дней до казни Кибальчич изложил свой проект космического аппарата и просил следственную комиссию предать рукопись в Академию наук. Проект не передали. Текст и рисунки Кибальчича впервые опубликовали только в 1918 г. в журнале «Былое», № 4–5.{77}
Именем Кибальчича назван кратер на Луне, улицы в Киеве и Москве. Этого он тоже заслуживает.
Во втором десятилетии XX века идею космического полета разрабатывают во всех крупных странах Европы. Трудятся Циолковский, Робер Эсно-Пельтри, Роберт Годдард, Вальтер Гоман, Герман Оберт.
Это вовсе не чистые теоретики и не фантасты. Оберт в нацистской Германии очень хотел создать ракетное оружии. И Оберт, и фон Браун использовали работы не только Циолковского, но и мало кому известного Юрия Кондратюка. Жил Кондратюк в Предуралье, писал маленькие статьи в специальных журналах… А когда советская военная разведка исследовала немецкий ракетный центре в Пенемюнде, в кабинете Вернера фон Брауна обнаружили, среди всего прочего, «Историческую справку», в том числе, и о роли идей К. Циолковского и Ю. Кондратюка для немецких ракетных проектов. Там же была обнаружена и половина тетради Ю. Кондратюка с формулами и расчетами по военной технике. Грубо говоря, германская разведка эту тетрадь в России сперла.
Вернер фон Браун, отец ФАУ-1 и ФАУ-2, а потом и космической программы США, личный друг президента Кеннеди, автор осуществленной идеи высадки на Луну и не осуществленной (пока) идеи обитаемой космической станции на Луне. Он родился в 1912 г. Не то поколение, которое делало первые, еще самые робкие шаги. Скорее второе, порожденное смелостью Циолковского и Оберта. Человек, наяву ставший героем космических приключений, оживший мистер Кейвор или инженер Лось Алексея Толстого, соединивший романтические ожидания начала XX века с реализацией космических программ.
Тогда, перед Первой мировой, многим казалось: и космические перелеты, и космические станции, и заселение других планет — совсем близко.
Наука того времени плохо представляла себе планеты Солнечной системы. Мнения о существовании и гипотетических формах жизни если не на Луне, то на Марсе и Венере высказывались не фантастами, но учеными. Тимирязев сравнивал красноватый цвет Марса с красноватым же оттенком растительности высокогорий — и делал из этого весьма далеко идущие выводы. Уже в 1940-е академик В. А. Обручев красочно описывал возможных венерианских животных.
А в 1910–1920-е вполне можно было предполагать разумную жизнь на Марсе и Венере, другие человечества, живущие уже почти в пределах досягаемости землян. Еще немного — и встретимся! Каждый, конечно, представлял себе встречу по-своему.
Алексей Толстой изобразил и космическую любовь, и мятущегося изобретателя-интеллигента, и красноармейца, бегающего по Марсу — как тут насчет межпланетной революции?{78}
Циолковский хотел, чтобы человек заселил само космическое пространство. Его лозунгом стало знаменитое: «Земля — колыбель человечества, но нельзя же вечно жить в колыбели».
С одной стороны, человек неизбежно должен выйти в мировое пространство. С другой, мы не можем там жить, оставаясь такими, как есть. Значит, надо измениться. Носитель разума — совсем не обязательно белковое существо, дышащее воздухом, не способное переносить сверхнизких космических температур. Ну так пусть в космосе поселится не человек, а происходящий от него «некий плазмоид»!
К. Э. Циолковский писал фантастические повести, и для тех времен — очень даже неплохие. Первая из них, «На Луне», вышла в свет в 1887 году. Правда, и она, и другие невероятно перегружены техническими деталями — намного больше, чем романы Жюля Верна — и поэтому читаются с большим трудом. Но описание и техники, и вида Земли и космических объектов из космоса сделаны мастерски.
Еще ярче колорит в сборнике очерков «Грезы о земле и небе» (1894).
А труд «Исследование мировых пространств реактивными приборами» — это вообще первая в истории научная работа, посвященная теории реактивного движения! Ни в одной государственной библиотеке мира за рубежом нет в наличии всех трех частей этого труда. Причем интерес к брошюре огромный, приоритет Циолковского очевиден, но найти эту работу крайне трудно. Величайшая редкость!
Впервые она была опубликована в «Научном обозрении» (1903, № 5). Правда, только первая часть — в том же году журнал был закрыт. Но первые зарубежные работы такого плана напечатаны во Франции только в 1913 году!
В 1911–1912 гг. вторая часть «Исследования мировых пространств реактивными приборами» печаталась в ряде номеров «Вестника воздухоплавания». Если в первой части Циолковский говорил об ориентации в межпланетном пространстве с помощью солнечных лучей, то во втором — исследовал сопротивление атмосферы, рассчитывал самый выгодный угол подъема ракеты, предлагал использование в качестве топлива ядерной энергии. (Впрочем, «атомные бомбы» упоминаются и «Освобожденном мире» Уэллса; кстати, именно ему принадлежит и само это словосочетание).
В 1914 году Циолковский издал отдельной брошюрой «Дополнение» к «Исследованию мировых пространств реактивными приборами» 1903 и 1911–1912 гг. Печатать никто не хотел, шестнадцатистраничная брошюра была издана за собственный счет. Тут ученый отказывается от идеи использовать радиоактивный распад — «хотелось стоять, по возможности, на практической почве».{79}
Кибальчич и Циолковский велики тем, что стали относится к межпланетным перелетам, как к близкой реальности. Но ведь именно фантастика готовила общественное сознание.
Повести и романы, в которых подробно расписывались приключения в космосе и на других планетах, животные, растения и разумные существа иных миров формировали приподнято-романтическую атмосферу подготовки к освоению космоса. Такая же атмосфера царила при дворе Генриха Мореплавателя в XV веке, в портовых городах и конторах Вест-Индских компаний XVI–XVII веков.