Чтобы пропагандировать свою идею русского социализма, Герцен в 1853 г. основал в Лондоне Вольную русскую типографию где в 1856–1867 издавал «бесцензурную газету» «Колокол». Она выходила от 1 до 4 раз в месяц; всего вышло 245 номеров. Первый журнал каждого нового номера посылался лично императору. «Колокол» обличал российское самодержавие, издевательски и сатирически комментируя факты русской истории и политики — от убийства императора Павла I до деятельности Крестьянских комитетов при Николае I и освобождения 1861 г. Он вела революционную пропаганду, требовал освобождения крестьян с землей, отмены цензуры, гласного суда и других реформ.
Герцен был невероятно популярен до того, как поддержал польское восстание 1863 г. Русские интеллигенты хотели анархизма и коммунизма, но не отделения Польши от Российской империи. Из примерно трех тысяч подписчиков «Колокол» сохранил не более пятисот.
В 1865 г. царское правительство добилось, чтобы Британия выслала Герцена из Лондона. Он умер в 1870 г. от воспаления легких, не желая серьезно лечиться.
Личная жизнь Герцена типична для революционеров: первая жена, которую он обожал, изменила с приятелем. Доходило до дуэли. Но в конце концов соблазнитель отказался от Натальи Герцен. Она умерла в мучениях, муж ее не простил. Вторая жена, бывшая Огарева, оказалась злобной и истеричной.
Из 12 детей Герцена семеро умерли во младенчестве, один из сыновей родился глухонемым и 8 лет от роду погиб при кораблекрушении, одна из дочерей покончила с собой в 17 лет.
Благополучные же дети Герцена были очень далеки от отца. Дочь Ольга прожила 103 года, в старости почти не помня отца.
«Александр Герцен II», Александр Александрович, преуспел в науке, стал профессором-физиоло-гом. Но зря возлагались на него большие надежды, как на преемника. Он вырос просто хорошим швейцарцем, Россией интересовался, но издалека, и помнил историческую родину только по детским годам.
Первая организация «Земля и воля» возникла в 1861–1864 гг. при участии самого Герцена. Участники, около 200 человек, руководствовались опубликованной в «Колоколе» статьей Огарева «Что нужно народу», где говорилось о необходимости предоставления крестьянам собственной земли. Они готовили крестьянскую революцию и хотели «общего бессословного собрания». Восстание в Польше в 1863 г. одни сочли началом революции, другие были решительно против.
Из-за внутренних противоречий в 1864 г. общество распалось. Но начало было положено, русские социалисты взялись за работу. Родилось такое массовое явление, как «хождения в народ» 1873–1875 гг.
Впервые лозунг «В народ!» выдвинул А. И. Герцен в связи со студенческими волнениями 1861 г. Он призвал интеллигенцию «уплатить свой долг народу». Под «уплатой долга» понималось не образование и не равенство прав, а революционная пропаганда.
В кружке «чайковцев» Николая Васильевича Чайковского распространяли литературу, шили специальную «крестьянскую» одежду и овладевали ремеслами. Идя в народ как пропагандисты, одни хотели постепенно готовить его к революции, другие, как советовал Бакунин, тут же поднимать бунты. В Чигирине они попытались поднять восстание. Крестьяне легко разоблачали в «крестьянах» интеллигентов — по акценту, по бытовым привычкам. Они сдавали в полицию и тех и других.{132}
Во второй половине 1870-х «Хождение в народ» приняло форму «поселений» — народовольцы пошли в народ в качестве земских врачей, учителей, инженеров. Это крестьянам нравилось, только пропаганды они все равно не слушали и быстро сдавали в полицию агитаторов.
Доходило до анекдотов: крестьяне просили давать им побольше революционных книг, да потолще. Оказалось, используют они эти книги на самокрутки, или еще более неуважительно: в сортирах.
С 1873-го по март 1879 г. арестовали более 4000 человек, из них к суду были привлечены 2564 человека — по знаменитому «Процессу 193».
Официальное название процесса: «Дело о пропаганде в Империи». Оно рассматривалось в Петербурге в Особом присутствии Правительствующего сената с 18 октября 1877-го по 23 января 1878 г. Фантастика — но людей, как и петрашевцев, судили именно за пропаганду.
Корреспондент британской «Таймс» демонстративно уехал после второго дня суда, заявив: «Я присутствую здесь вот уже два дня и слышу пока только, что один прочитал Лассаля, другой вез с собой в вагоне „Капитал“ Маркса, третий просто передал какую-то книгу своему товарищу».{133}
Для революционеров типично, что 97 арестованных сошли с ума еще до начала процесса — притом, что никого из них не запугивали, не избивали и не пытали.
Суд приговорил 28 человек к каторге на срок от 3 до 10 лет, 36 — к ссылке, более 30 человек — к менее тяжелым формам наказания. Остальные были оправданы или освобождены от наказания ввиду продолжительности нахождения в предварительном заключении.{134}
Процесс показал:
• правительство Российской империи считает государственным преступлением пропаганду и вообще любой «непозволительный образ мыслей», никакой легальной оппозиции в России оно не допустит;
• пропагандистские организации в Российской империи неэффективны, их быстро разоблачат и прикроют.
Раз так, быстро появляются организации законспирированные, жестокие и кровожадные.
Организация, созданная Николаем Андреевичем Ишутиным (1840–1879) называлась довольно откровенно: «Ад».
Оставшись сиротой, Ишутин воспитывался в семье мелкопоместных дворян Каракозовых, вместе со своим двоюродным братом, Дмитрием Владимировичем Каракозовым (1840–1866). В 1855 г. оба они окончили Чембарское уездное училище и поступили в Пензенскую гимназию, но вынуждены были уйти из седьмого класса, не в силах закончить курса.
В 1863 г. Ишутин приехал в Москву, где посещал лекции в университете в качестве вольнослушателя. Они с Каракозовым вели революционную пропаганду и даже пытались организовать в Москве коммуну.
Из практических дел ишутинцев наиболее известно одно — в 1864 г. они помогли выехать за границу бежавшему из московской пересыльной тюрьмы польскому революционеру Ярославу Домбровскому. Тому самому, что кончил свои дни на булыжниках парижских улиц в качестве генерала Парижской коммуны.
4 апреля 1866 г. Каракозов стрелял в Александра II у ворот Летнего сада, но промахнулся: его толкнул крестьянин Осип Комиссаров. Свои мотивы он объяснял в прокламации «Друзьям-рабочим»: по его мнению, после смерти царя должны были начаться революция и установиться социалистический строй.
Сначала террорист отказывался давать показания и утверждал, что он — крестьянский сын Алексей Петров. В ходе следствия было установлено, что проживал он в 65-м номере в Знаменской гостинице. Произведенный там обыск дал следствию возможность выйти на московского сообщника Каракозова, от которого и узнали его имя.
Следствие по делу Каракозова возглавлял граф Михаил Николаевич Муравьев-Виленский («Муравьев-вешатель»), государственный деятель, генерал от инфантерии, министр государственных имуществ, весьма достойный, замечу, человек. Он не дожил двух дней до вынесения приговора.
С 10 августа — по 1 октября 1866 г. в Верховном уголовном суде шел процесс над ишутинцами. Каракозова повесили 3 сентября в Петербурге. Во время казни народ проклинал цареубийцу.
Ишутина тоже приговорили к казни, но смерть была заменена пожизненной каторгой. Одна из причин: его признали душевнобольным. На каторге он и помер.
На месте покушения на царя в ограде Летнего сада была установлена часовня, снесенная при советской власти в 1930 г.
Журнал Некрасова «Современник» закрыли, хотя поэт и разразился в нем восторженными стихами, посвященными Муравьеву и Комиссарову.
5 февраля 1880 г. организатор Северного союза русских рабочих Степан Николаевич Халтурин (1857–1882) взорвал бомбу в Зимнем дворце, чтобы убить Александра II. Вместо царя погибли 11 солдат — все они были героями недавно закончившейся войны с Турцией за освобождение Болгарии. За отличия в войне они были переведены на службу во дворец.
За свои революционные подвиги по спасению народа от царизма Халтурин был направлен народовольцами в Москву и с 1 марта 1881 г. стал членом Исполкома «Народной воли». Годом позже он вместе с Н. А. Желваковым участвовал в Одессе в убийстве жандармского генерал-майора В. С. Стрельникова. Оба были арестованы на месте, назвались ненастоящими именами и были повешены в Одессе 22 марта 1882 г. без установления личности.
Еще ярче кружок Сергея Геннадиевича Нечаева (1847–1882).
Он был небрачным сыном помещика Петра Епишева и по рождению крепостным. Потом (вероятно, по договоренности с отцом) его усыновил маляр Г. П. Павлов и записал приемыша под фамилией Нечаев, то есть «нечаянный». Грамоте он научился только в 16 лет в школе для взрослых. Переехал в Москву в 1865 г., занимался самообразованием, выдержал экзамен на учителя церковноприходской школы. С осени 1868 г. вел революционную пропаганду среди студентов Санкт-Петербургского университета и Медицинской академии, организовал студенческие волнения в феврале 1869 г.
Потом он уехал за границу, где установил отношения с Бакуниным и Огаревым. Он вступил в Интернационал и получил от Герцена тысячу фунтов стерлингов «на дело революции».
В сентябре 1869 г. Нечаев вернулся в Россию и основал революционное «Общество народной расправы» — его отделения вскоре были образованы не только в Петербурге и Москве, но и нескольких других городах. В основу он положил простую идею: время мирной пропаганды кончено, близится страшная революция. Готовиться к ней надо нелегально и очень жестко. Как именно, показывает его знаменитый «Катехизис революционера», напечатанный летом 1869 г. в Женеве. Этот документ включает идеи не только Нечаева, но также Бакунина и Петра Лаврова.