И Великобритания уверяла союзников, Францию и Россию, что в войну вступит. Одновременно делались и туманные публичные заверения, которые можно было трактовать и так, что Британия в войну ни в коем случае не вступит. Союзникам при этом объяснялось, что Британия просто наводит тень на плетень, усыпляя бдительность общего врага.
Реально такая позиция была максимально провокационной.
Британия — это почти половина всех судов в мире. Самый могучий в мире военно-морской флот. Если такая сила вступает в войну, она гарантировано отрежет Германию от подвозок извне, блокирует ее от колоний и других стран, обречет на затяжную войну с неопределенным исходом. Достаточно было одного ясного предупреждения со стороны Британии, и война вполне могла не начаться.
Когда в 1911 г. возникла угроза общеевропейской войны, английское правительство публично предупредило Германию, что Англия выступит на стороне Франции. И Германия ретировалась. Так же обстояло дело и в конце 1912 г.: заявление Англии, что она не останется нейтральной, вызвало умеряющее воздействие Германии на Австро-Венгрию.
А теперь лорд Грей неоднократно публично говорил о войне, которую будут вести Франция, Германия, Россия и Австро-Венгрия. Это был почти намек, что Британия в войне не будет участвовать.
Германия не хочет вступать в войну, не получив гарантий.
Вильгельм II едет в Лондон. Английский король заявил: «Мы приложим все усилия, чтобы остаться нейтральными». Обтекаемо… Уклончиво… Неофициально германцам дают более серьезные обещания. Британия создавала иллюзию, будто не вмешается. Ей хотелось подтолкнуть Германию к войне.
Но 29 июля лорд Грей заявил: в случае войны между Францией и Германией Великобритании «было бы невозможно долго оставаться в стороне».
Россия и Германия ведут всеобщую мобилизацию.
30 июля. Император Вильгельм II направил телеграмму Николаю II:
«Вся тяжесть решения ложится теперь исключительно на тебя, и ты несешь ответственность за мир или войну». Призыв резервистов шести возрастов. Приказ о выдвижении полевых войск к границам.
31 июля. Император Франц-Иосиф получил телеграмму кайзера Вильгельма II: «Великое значение имеет то, чтобы Австро-Венгрия ввела в дело против России свои главные силы и не раздробила их на одновременное наступление против Сербии».
31 июля Германия потребовала, чтобы к 12 часам дня 1 августа Россия остановила мобилизацию.
1 августа германский посол граф Фридрих фон Пурталес явился к министру иностранных дел Сазонову: «Намерено ли русское правительство дать удовлетворительный ответ на германские требования?»
Сазонов ответил отрицательно.
Посол повторил свой вопрос еще два раза.
«Я не могу дать вам другой ответ» — сказал Сазонов.
Дрожащими от волнения руками германский посол вручил Сазонову бумагу: ноту об объявлении войны.
1 августа 1914 г. считается официальной датой начала Первой мировой войны. Начало конца эпохи Просвещения. Начало конца цивилизации XVII-го — начала XX вв.
Почему Германия так торопилась? Во-первых, хотела воевать. Во-вторых, правительство вполне логично хотело начать войну не против «передовой» Франции, а против «отсталой» России: это давало поддержку социал-демократов. С Францией тоже придется воевать — но это потом. Главное начать так, чтобы социал-демократы поддержали, не нанесли удара в спину. Подобно французским собратьям, немецкие социал-демократы колебались.
Франция затягивала начало войны — не хотела брать на себя ответственность. 30 июля она отвела свои войска на 10 км от границы — чтобы не провоцировать никаких конфликтов.
31 июля, одновременно с предъявлением в Петербурге требования прекратить мобилизацию, германский посол в Париже вручил ноту французскому министру иностранных дел. Этой нотой германское правительство сообщало о требованиях, предъявленных им России, и требовала обязательства соблюдать нейтралитет. Срок ответа — 18 часов.
На случай, если французы не решатся воевать, посол Шен должен был предъявить французам новые требования: передать Германии крепости Туль и Верден. Это был бы залог, что Франция и вправду останется нейтральной.
1 августа Франция начала массовую мобилизацию.
Тут же Германия объявила, что французская авиация бомбила окрестности Нюрнберга. Это было заведомой ложью, но очень уж хотелось воевать. 3 августа Германия объявила войну Франции. И тут же двинула войска согласно плану Шлиффена.
2 августа Германия вручает ультиматум Бельгии: мол, есть сведения, что Франция готовит удар по Бельгии. Германия требует пропустить ее войска навстречу французским. Срок для ответа — 1 сутки.
Данные об агрессии французов — явная ложь. Бельгия провела мобилизацию еще 31 июля. Брюссельское правительство отклонило ультиматум и обратилось к Британии за помощью. Значение бельгийского побережья для безопасности Британии со Средневековья известно было каждому англичанину.
4 августа Британия предъявила Германии ультиматум: соблюдать нейтралитет Бельгии. Срок — до 11 часов вечера. Кабинет министров напряженно ждал: вдруг все же на ультиматум будет ответ? Биг-Бен начал бить! Министры отерли пот со лба: «Правительство его величества считает, что между обеими странами с 11 часов вечера 4 августа существует состояние войны».
4 августа войну Германии объявила не только Великобритания, но и все ее доминионы — то есть Канада, Австралия, Новая Зеландия, Южно-Африканский Союз и самоуправляющаяся колония Индия. Кого защищала в Первой мировой войне Новая Зеландия, и каким жизненным интересам Индии угрожала Австро-Венгрия, понять трудно.
Конечно же, если бы великим державам не хотелось воевать, никакой войны никогда бы и не было. Но по поводу причин одной из войн в Средневековье говорили: «Шел слепой нищий, споткнулся о камень, и упал. Он упал не из-за камня, конечно, но все-таки и потому, что тут лежал камень…». Первая мировая разразилась, конечно, не потому, что стрелял Гаврило Принцип; предлоги могли быть любые. Но получилось так, что именно он стал тем камнем.
Именно 28 июня 1914 г и именно в 16 часов завершилась культурно-историческая эпоха Просвещения. Причем не только для Австро-Венгрии, Германии и Российской империи. Она бесповоротно закончилась для всего мира.
В России первый всплеск массового энтузиазма начался с выходом Манифеста о мобилизации 20 июля 1914 г. Приведу его основную часть:
«…Следуя историческим своим заветам, Россия, единая по вере и крови со славянскими народами, никогда не взирала на их судьбу безучастно. С полным единодушием и особой силой пробудились братские чувства русского народа к славянам в последние дни, когда Австро-Венгрия предъявила Сербии заведомо неприемлемые для державного государства требования.
Презрев уступчивый и миролюбивый ответ сербского правительства, отвергнув доброжелательное посредничество России, Австрия поспешно перешла в вооруженное нападение, открыв бомбардировку беззащитного Белграда.
Вынужденные, в силу создавшихся условий, принять необходимые меры предосторожности, Мы повелели привести армию и флот на военное положение, но, дорожа кровью и достоянием Наших подданных, прилагали все усилия к мирному исходу начавшихся переговоров.
Среди дружественных сношений, союзная Австрии Германия вопреки Нашим надеждам на вековое доброе соседство и не внемля заверению Нашему, что принятые меры отнюдь не имеют враждебных ей целей, стала домогаться немедленной их отмены и, встретив отказ в этом требовании, внезапно объявила России войну.
Ныне предстоит уже не заступаться только за несправедливо обиженную родственную Нам страну, но оградить честь, достоинство, целость России и положение ее среди великих держав. Мы непоколебимо верим, что на защиту Русской Земли дружно и самоотверженно встанут все верные Наши подданные.
В грозный час испытаний да будут забыты все внутренние распри. Да укрепится еще теснее единение Царя с Его народом и да отразит Россия <…> дерзкий натиск врага.
С глубокой верой в правоту Нашего дела и смиренным упованием на Всемогущий Промысел…»
Внутренние распри не были забыты хотя бы в том смысле, что началась травля многочисленных и в массе своей совершенно лояльных русских немцев.
20 июля Николай II подписал Манифест о начале войны.
«Россия радостно встретила объявление войны, — писала „Петербургская газета“. — Массы населения повергают к стопам Государя Императора одушевляющие их чувства любви и преданности и свидетельствуют свою готовность принести жизни за спасение родины, за славу Государя и отечество».
1 августа Николай II держит речь, выйдя на балкон Зимнего дворца. Его слушает огромная толпа. После молебна о даровании победы царь обратился к людям с торжественным обещанием не кончать войны, «пока хоть одна пядь русской земли будет занята неприятелем».
Новый всплеск массового энтузиазма, крики. Стоны и плач из толпы. Студенты, стоя на коленях, поют «Боже, царя храни».
Целыми днями по городу ходили многотысячные манифестации, славившие Святую Русь и русское воинство и проклинавшие немцев и австрийцев, которых иначе, чем «швабами», никто не называл. Женская демонстрация вышла под лозунгом: «Мы тоже пойдем сражаться против немцев!»
В поисках ненавистного врага люди множили самые невероятные слухи. Говорили, что в здании немецкого посольства на Исаакиевской площади спрятаны радиопередатчики. 4 августа толпа ринулась к посольству, смела вялые кордоны полиции, и ворвалась внутрь.
До сих пор спорят о художественной ценности Прусского и Тронного залов посольства и украшавших посольство скульптур держащих коней под уздцы братьев Диоскуров. Одни считают статуи шедеврами, другие — «голыми немцами» и проявлением германской безвкусицы. К чести толпы — она не грабила. Толпа сожгла убранство залов, уничтожила произведения искусства, в том числе уникальную коллекцию севрского фарфора. Что же до скульптурной группы, то ее сбросили с крыши и долго искали внутри разбитых статуй германские «передатчики». После этого обломки статуй утопил