Однако главное, конечно, не дирижабли, а самолеты. В ходе войны, уже к 1915 г., появились двух— и четырехмоторные, несшие экипаж в 6–10 человек, из них два пулеметчика, и до двух тонн бомб. С 1915 г. появляется и настоящий бомбосбрасыватель. Сначала его открывают, поворачивая рукоятку и откидывая люк. С 1916 г. появляется электрический привод. У хищно вытянутых, обтекаемых бомб появляется стабилизатор, от летчика требуется точность: рассчитать скорость, направление, в нужный момент нажать кнопку бомбосбрасывателя.
В середине 1916 г. у немецких летчиков появился теплый комбинезон с электрическим подогревом и кислородные маски: ведь самолеты уже могли лететь в тех разреженных слоях атмосферы, где царит леденящий мороз.
Самолеты того времени имели очень небольшой ресурс беспосадочного полета — порядка 600 км. Но Европа невелика! Первыми бомбанули противника доблестные англосаксы — разнесли вдребезги рождественскую мессу 1915 г. в Кельне.
Ответ не заставил себя ждать: немцы на своих четырехмоторных «готах» и «эльфаугенах» с высоты 7000 м бомбили Лондон, долетали до севера Англии, проникали в центр и даже на юг Франции. На жителей Эдинбурга, Лиона и Бордо могли с пронзительным воем упасть бомбы. Бомбили в основном по ночам — это имело больший психологический эффект.
Кстати говоря, хваленный четырехмоторный «Илья Муромец» — не самый лучший из самолетов Первой мировой войны. При его размерах и экипаже в 10 человек при двух пулеметах он нес всего 500 кг бомбовой нагрузки.
Вот сбить «Илью Муромца» было трудно, за все годы войны сбили всего два или три самолета… Причем один из них — в тот момент, когда экипаж, выполнив задание, летел назад и уже расписывал пульку в преферанс.{169} Отвлеклись ребята.
На Восточном фронте авиация не стала по-настоящему грозной силой: тут большие расстояния, меньше концентрация людей. А вот на Западном, особенно к концу войны, году к 1916-му, — стала. Особенно фронтовая авиация. Скажем, британские «Эйч-9» с двумя пулеметами и 100–200 кг бомб, показали себя прекрасным самолетом взаимодействия с пехотой.
К концу Первой мировой на фронтах находилось больше 7000 самолетов разного типа — притом, что не менее 3000 к тому времени сбили.
Более грозной силой, чем самолет, на фронтах Первой мировой войны являлся одно время бронепоезд. Рельсы могли нести колоссальную тяжесть, до нескольких сотен тонн; это позволяло использовать очень толстый броневой лист, до 30–40 мм. Бронепоезд выдерживал прямые попадания орудий даже крупного калибра.
Четыре-пять вагонов, откуда ведут огонь до тридцати орудий и пулеметов! Грозная сила. Одно мешало распространению бронепоездов — необходимость двигаться только по рельсам. Разобрать их — и стоп! Разобрать рельсы позади поезда — и он в ловушке. После того, как немцы «поймали» два французских бронепоезда, на Западном фронте их практически перестали применять.
Вот на Восточном фронте бронепоезд свое слово сказал еще в 1916–1917 гг.: разбирать рельсы в малонаселенной стране, где необходимы железные дороги, было очень уж накладно. То есть разбирали, конечно — но редко. И потому бронепоезда стали грозной реалией на фронтах Гражданской войны.
Вот если бы бронепоезд мог ездить без рельсов… Из этой мечты и из бронеавтомобиля, похоже, и рождается танк. Саму идею разрабатывали еще в 1911–1915 гг. в России, в 1912-м — в Англии, в 1913-м — в Австро-Венгрии. Если бы артиллерийское орудие могло само двигаться и притом было бы защищено!
В Российской империи в 1915 г. даже изготовили боевую машину «Вездеход» по проекту инженера-авиаконструктора Александра Александровича Пороховщикова (1892–1941). Но впервые применили эти страшные машины англичане в сражении на Сомме — 15 сентября 1915 г. пустили в бой 32 боевые машины «Марк-I». Танки шли со скоростью 1–3 км/час, стреляя из двух орудий и четырех пулеметов каждый.
К апрелю 1916 г. французы применили свои танки «Шнейдер» и «Сен-Шамон». Впрочем, это были скорее самоходные орудия на гусеничном шасси. «То же самое можно сказать и о британских „ромбах“. Лишь появившийся к концу 1917 г. легкий танк „Рено Ф-17“ представляет собой образец классического танка, компоновка которого так и не изменилась за последние 85 лет».{170}
Танк рождается в огне Первой мировой. Вслед за «Сен-Шамонами» французы начали производство легких, более подвижных (9 км/час) танков «Рено» весом 6,5 т, орудием и пулеметом. К концу войны американцы выпускали тяжелые танки «Марк-V» и «Марк-VIII» с экипажем из 12 человек, 5 пулеметами и 2 орудиями калибра 57 мм.
Вот немцы с танками запоздали — только к 1918 г. изготовили около ста тяжелых танков, по типу американских. В то время как к 1918 г. англичане выпустили 2900, французы — 6200, американцы — 1000 этих страшных машин.
Если читателю нужны подробности, он легко найдет их в справочной литературе, ее сейчас много… Например, в книге А. Быстрова «Танки».{171}
К началу войны страны Европы имели около 28 000 орудий.
Франция начала войну с четырьмя тысячами 30 мм и 75-мм дивизионных пушек и небольшим количеством 155-мм гаубиц.
Российская империя — с несколькими тысячами полковых пушек калибром 37 мм и 45 мм, с несколькими типами гаубиц калибров 122 мм и 152 мм и 102 мм тяжелой пушкой.
Германская империя вступила в войну, имея 9388 орудий. В их числе 77-мм и 105-мм дивизионные пушки и мощная тяжелая артиллерия в корпусах и армиях.
Артиллерия того времени, как правило, была малокалиберной, только Германия обладала большим парком тяжелых орудий. А бетонные укрепления были очень мощными, и в результате в сражении на Сомме в 1915 г. английскому наступлению предшествовала семидневная артиллерийская подготовка. В сражении на Ипре в 1915 г. — десятидневная.
На войне все совершенствуется быстро. Стремительно росла дальнобойность (на 25 % и 30 %) и калибр артиллерии (в среднем в 2,5 раза), солдаты учились вести стрельбу с закрытых позиций, корректировать огонь по ненаблюдаемым целям с самолетов.
В конце войны с появлением более мощной артиллерии, танков и авиации, время артподготовки сократилось.
К концу Первой мировой на фронтах находилось около 47 000 орудийных стволов. На некоторых участках фронта на 1 км сосредоточивалось до 120–160 орудий (напомню — в основном они били по солдатам с винтовками). При этом число стволов тяжелой артиллерии выросло не в два раза, а в шесть.
Во время Первой мировой войны применялись разные, но в главном очень похожие типы пулеметов. Все они восходили к образцам британского инженера американского происхождения Хайрама Стивенса Максима{172} (1840–1916).
Этот вид оружия массового поражения мало изменился за время войны. Разве что к 1918 г. в германской армии появились крупнокалиберные пулеметы (калибр 13,35 мм).
Вот число пулеметов очень выросло: с примерно 20 000 стволов в 1914 г. до 100 000 стволов к 1918-му. Появились даже пулеметные школы и специальные пулеметные роты.
Пулемет — особый тип оружия Первой мировой войны, для использования он требовал особого психотипа; солдата — но особого солдата!
Учили пулеметчика не меньше 2–3 месяцев. Не специалист (артиллериста учили полгода), но солдат квалифицированный. Причем с самого начала надо было еще угадать человека, способного к обучению, потому что в сражениях «годных» от «негодных» сразу же отделит сама жизнь (или смерть). Пулеметчик должен хорошо знать и чувствовать технику, быть очень хладнокровным, спокойным. Вокруг все взрывается и горит — а его дело стрелять. Ему должен быть особенно свойствен цинизм фронтовика Первой мировой: в каждом сражении он убивает многих, что его и кормит. И спасает.
Да, спасает! У пулеметчика было намного больше шансов уцелеть, чем у пехотинцев: он ведь не бежал с винтовкой, не дрался в рукопашной. Он лежал, прикрытый броневым щитком, и стрелял. Конечно, в пулеметчиков попадали осколки снарядов, их редко, но убивали из винтовок или подрывали гранатами, но даже в рукопашной ценного специалиста-пулеметчика обычно старались увести, унести, утащить от греха подальше. Ведь учить и воспитывать нового пришлось бы долго и вдумчиво.
Есть замечательная фотография тех времен: немецкие солдаты волокут своего пулеметчика с позиций, захваченных британцами. Страшно подумать, что творится сейчас в окопах, но молодой пулеметчик вырывается, явно рвется к любимому оружию, чуть ли не лягается; а его, бедолагу, волокут втроем, схватив за руки и поперек туловища. Сохранить пулеметчика важнее, чем пулемет. Живому еще найдется работа.
Пулеметчиков, как и артиллеристов, было немного: на миллионы воевавших — около 100 000 тысяч квалифицированных истребителей пехоты. Если пулеметчик участвовал хотя бы в одном-двух крупных сражениях, можно было ручаться за 50–100 убитых им людей. Впрочем, на броневых щитках некоторых пулеметов Первой мировой войны сделано и по 200–300 отметин.
А многие из тех, кто наносили напильником эти риски, дожили до 1918-го и даже до 1920 гг. Дожили, впрочем, и до 1930-х, до Второй мировой… Патриархальными дедушками дожили до тихих послевоенных времен. Если не думать о цене их долголетия — все совершенно замечательно.
В краеведческом музее Ростова-на-Дону я видел удивительный памятник истории: объявление 1919 года о наборе пулеметчиков. Все просто — бумажка в стандартный лист А4, крупные буквы: «Требуются пулеметчики!». А ниже — подробное описание, как будут пулеметчикам платить, какой обеспечат едой и каким обмундированием, как часто будут отпускать в увольнительную… Одного не сказано: для какой армии пулеметчики набираются. Такой вот любопытный документ.