Само слово «двоевластие» придумал для этого времени В. И. Ленин. Его верный соратник Лев Троцкий называл систему иначе: «двоебезвластием». Князь Львов говорил, что Временное правительство — власть без силы, а Советы — это сила без власти.
Коммунисты в СССР рассказывали сказки, что советы изначально противостояли Временному правительству и хотели его свергнуть. Чепуха. Коммунисты очень хотели бы использовать Советы для борьбы со Временным правительством, но и у Советов, и у Временного правительства было много общего:
• во-первых, желание не допустить кровопролития, договориться мирным путем, и создать новую твердую власть;
• во-вторых, общий идеал: Учредительное собрание.
В ночь на 2 марта Временный комитет и Исполком Петросовета заседают в кабинете Родзянко. Совместно.
3 марта 1917 г. в тех же газетах и рядом с манифестом Временного правительства печатается заявление Исполкома Петросовета: «демократия должна оказать свою поддержку» Временному правительству — в том числе, и в подготовке Учредительного собрания. Тон заявления весьма холоден — но и никакой враждебности, никаких выпадов, тем более призывов к борьбе. Наоборот…
Временное правительство предлагает Исполкому участвовать в своей работе. Исполком отказывается. Тогда думцы предлагают министерские портфели председателю социал-демократу Совета Николаю Семеновичу Чхеидзе (1864–1926) и его заместителю — Александру Федоровичу Керенскому (1881–1970). Чхеидзе отказался, Керенский же согласился принять портфель министра юстиции — вопреки решению Исполкома!
Почему это сошло ему с рук? А такова уж Советская власть:
— На пленуме Петросовета выступали меньшевики, и предлагали «революционный контроль» над деятельностью Временного правительства. (Зал встречает их предложения восторженным ревом и овацией.)
— Выступают большевики: «никаких сделок с буржуазией!!!» (Зал опять ревет и аплодирует.)
— Исполком докладывает, что решил не входить в правительство. (Восторг, овация зала.)
— Выступает Керенский: он вынужден был принять решение за пять минут. И решил идти во власть, чтобы войти в правительство, как защитник рабочих и выразитель их интересов. (Зал опять орет, аплодирует, ликует.)
В результате Керенский получает санкции войти в правительство от пленума Петросовета через голову Исполкома.
Наверное, Советы хорошо работали бы в XVII веке, в эпоху Земских соборов, или в аграрных странах со спокойной, неторопливой жизнью. Там, где люди руководствуются в основном традициями, их поведение просто и хорошо предсказуемо. В динамичном же обществе начала XX века такая форма власти оказывается очень уж аморфной, шумной, неопределенной. Гибрид парламента, правительства и митинга оказывается в руках любого ловкого демагога, а уж тем более — в руках достаточно шумной, уверенной в себе группировки крикунов и демагогов.
Большевики считали, что двоевластие продолжалось до сентября 1917 г. Но это не так. С конца апреля — мая года Временное правительство и Советы сближаются, неся общую ответственность за происходящее.
Толчком послужила нота Временного правительства от 19 апреля. Правительство разъясняло союзникам, что Россия не собирается выходить из войны. В советах содержание ноты вызвало возмущение: мол, воевать надо только для защиты завоеванной свободы (найти бы еще того, кто на нее посягает.).
Обсуждая с Советами ноту, 26 апреля Временное правительство предлагает им непосредственное участие в делах управления. И возникает общее правительство — из министров первого Временного правительства (10 мест из 16 осталось у либералов, которых левая пресса тут же окрестила «министрами-капиталистами») и представителей Советов.
Из Советов же перешли: трудовик Павел Николаевич Переверзев (министр юстиции; 1871–1944), эсер Виктор Михайлович Чернов (министр земледелия; 1873–1952), меньшевик Матвей Иванович Скобелев (министр труда; 1885–1938), меньшевик Ираклий Георгиевич Церетели (министр почт и телеграфов; 1881–1959), народный социалист Алексей Васильевич Пошехонов (министр продовольствия; 1867–1934).
Самую зловещую роль из этих новых министров сыграл вступивший в партию эсеров Керенский (военный и морской министр). Изначально он был лидером так называемой «трудовой группы», близкой к народникам. По его инициативе в Петрограде в июне 1915 года произошло совещание народников. Пришли к заключению, что самодержавие не способно защитить страну, предотвратить внутреннюю разруху, и потому «наступил момент взяться за решительное изменение системы государственного управления». Сейчас новоиспеченный эсер Керенский переходит от теории к практике. Лучше бы он этого не делал!
Разумеется, новое коалиционное правительство не может в единый момент решить всех проблем, стоящих перед Россией. Россияне по-прежнему так различны по интересам, взглядам, политическим убеждениям, что им крайне трудно договориться. После февраля власть в стране оказалась рассредоточенной. Многовластие сверху донизу, и каждая группа, каждый «клуб по интересам» пытается урвать частичку власти.
Но главное — возникает некое общее правительство, признаваемое большинством населения.
Собственно говоря, это конец двоевластия.
…А это зависит от целей. Если нужны изменения, которых хотят миллионы людей и которые этим людям полезны, то революция закончена. Власть — у нового и законного правительства, две формы новой власти объединяются, пора переходить к решению насущных задач.
Если же хотеть воплощения в реальность утопии, то революция вовсе не закончена: для построения утопии власть еще не захвачена.
Не пустить утопистов ко власти вполне реально, но для этого нужно строить государство и решать текущие задачи. А как раз этого прекраснодушные интеллигенты делать не умеют и не хотят.
«Второй революции» хотят четыре политические силы.
Во-первых, левые социалисты-революционеры (эсеры), прямые потомки радикальных народовольцев, своего рода национальные социалисты России. В марте 1917 г. они порывают с остальной партией, требуя выхода из войны, прекращения сотрудничества со Временным правительством, немедленной социализации земли.
Во-вторых, черная сотня — эта сила хочет социализма для русского народа и очищения России от «инородцев»; то и другое можно получить только революционным путем.
В-третьих, анархисты. Это вовсе не теоретики из кружка князя Кропоткина и не мирные последователи Прудона. Впрочем, даже анархисты мирного времени были далеко не безобидны. Мужчины на демонстрациях шагали в черной коже или чуть ли не в карнавальных нарядах: — в охотничьих шапочках с беличьими хвостиками, во фраках, надетых поверх простонародных поддевок, в татарских халатах и малахаях. Дамы щеголяли или в крайне «смелых» нарядах (скажем, в юбках, едва прикрывавших колено), или в пышных ночных рубашках того времени. Иные размалевывали лица, как индейцы. Официальным гимном анархистов было:
По улицам ходила большая крокодила,
Она, она голодная была!
Во рту она держала
Кусочек одеяла
И думала она,
Что это ветчина.
Во время революции 1905–1907 гг. анархисты собрали «беспартийный рабочий съезд». Многие боевые организации рабочих выступали под их знаменами. Реяло черное знамя и над Красной Пресней в декабре 1905 г.
В марте 1917 г. анархисты захватили дачу Дурново на Полюстровской набережной, д. 22, и сделали ее своим штабом.
В представлении анархистов, переход от капитализма к коммунизму, а затем и к полному безвластию требует буквально нескольких дней. «Борьба за коммунистический строй должна начаться немедленно», — писал один из их лидеров, А. Ге.
Анархистов поддерживало до полумиллиона человек, в основном вооруженных — солдат и матросов. Поведение их было таково, что появился термин «анархо-бандитизм».
Наконец, в четвертых, большевики.
Они последовательнее других. Еще в 1915 г. Ленин выступал с программной статьей «Превратить войну империалистическую в войну гражданскую».{199}
Лозунги неизбежности, желательности, полезности Гражданской войны, необходимости ввести диктатуру пролетариата и строить коммунизм большевики произносили много раз, вполне откровенно. Они не скрывали, чего именно хотят.
Большевики были готовы на любые преступления, включая национальную измену. Про «пломбированный вагон» в СССР знать людям не полагалось. Из цикла «Звездные часы человечества» Стефана Цвейга вырезали рассказ «Пломбированный вагон». Ни в одном сборнике, ни в шеститомном Собрании сочинений Цвейга на русском языке его нет. Писал Цвейг довольно романтически: «К цюрихскому вокзалу идет небольшая группа плохо одетых людей с чемоданами. Их тридцать два человека, в том числе женщины и дети».{200}
Почему скрывали? А потому, что ехали большевики, договорившись с германской разведкой. Потому, что вместе с большевиками ехали два офицера германской разведки — для работы в России. Потому, что большевики регулярно получали очень большие деньги от немцев на революционную пропаганду: Генеральный штаб Германской империи считал, что пораженцы — естественные союзники. Чем больше будет смута в России, тем лучше для Германии во время войны. В апреле-октябре 1917 г. в штабы большевиков неоднократно заходили сотрудники германской разведки и вели долгие беседы.
Называя вещи своими именами — большевики были изменниками и немецкими агентами влияния, а их организация — «крышей» для германской разведки. Об этом откровенно писали газеты, в том числе и советские. По мнению «Русской воли» «то, что Ленин — предатель, всякому честному рассуждающему человеку было понятно еще до его приезда в Россию».{201} В «Живом слове» печатали заметку «Оплеуха большевикам», утверждая, что они «не товарищи, а шакалы и черные вороны — соратники провокаций и братаний с врагами».