За жизнь арестованных есть основания опасаться, Но внутренняя охрана поручена сформированному Корниловым Текинскому полку. По мнению многих, Алексеев спасает жизнь Корнилову и его сторонникам. В дальнейшем Алексеев и Корнилов находились в самых лучших отношениях.
Для расследования «мятежа» была назначена следственная комиссия. Керенский и его новые сторонники, Совет рабочих депутатов, требовали военно-полевого суда над Корниловым и его сподвижниками и скорейшего их расстрела.
Но члены следственной комиссии не находили в действиях арестованных никакого состава преступления.
18 ноября, когда армия окончательно развалится, а большевики поставят своего Главкомверха Крыленко, председатель следственной комиссии Шабловский, основываясь на данных следствия, освободил всех арестованных, кроме пятерых: самого Корнилова, Генерального штаба генерал-лейтенанта Александра Сергеевича Лукомского (1868–1939), генерал-майора Ивана Павловича Романовского (1877–1920), Деникина и Генерального штаба генерал-лейтенанта Сергея Леонидовича Маркова (1878–1918).
Этих пятерых велел освободить Верховный главнокомандующий Духонин 20 ноября 1917 г., за считанные часы до своего зверского убийства.
Что тут сказать? Наметившийся было блок правых и социалистов канул в небытие. Менее чем через два месяца Временное правительство, предавшее своих военачальников, будет низложено большевиками и в свою очередь окажется в роли арестованного.
Само же Временное правительство оказывается в полной зависимости от Советов, фактически — от большевиков. Интересно мнение Екатерины Константиновны Брешко-Брешковской (1843–1934), эсерки, начинавшей еще в 1874 г. хождениями в народ. «Бабушка русской революции» хорошо относилась к Керенскому и, по ее собственным словам, «сколько раз я говорила Керенскому: Саша! Возьми Ленина! А он не хотел. Все хотел по закону… А надо бы посадить их на баржи с пробками, вывезти в море — и пробки открыть… Страшное это дело, но необходимое и неизбежное».{232}
Большевики же готовят новый переворот. Ведь «Тактика большевиков есть тактика Бакунина, а во многих случаях просто-напросто Нечаева».{233}
Сначала назначали восстание на 15 октября. Потом пришлось переносить. 18 октября Лев Борисович Каменев (настоящая фамилия Розенфельд; 1883–1936) и Зиновьев пишут в «Новой жизни», что подготовку восстания до съезда Советов считают ошибочной. Ленин пришел в ярость и требовал исключить обоих из партии, но ЦК счел, что «не произошло ничего особенного».
Самое же интересное, что подготовка к восстанию открыто обсуждается в печати, а правительство по прежнему не делает решительно ничего.
Сценарий обычный: 9 октября прошел слух об отправке части Петроградского гарнизона на фронт. Большевики и анархисты активно используют и распространяют этот слух, добавляя новый: Керенский собирается сдать Петроград немцам. Чтобы противодействовать этим его предательским планам, большевики и другие социалисты создают Военно-революционный комитет (ВРК). Всем было очевидно, что ВРК занимается подготовкой переворота, но никто не препятствует.
Конечно же, большевикам очень помогают старые хозяева. Есть потрясающий рассказ владелицы конспиративной квартиры М. В. Фофановой: «Эйно спросил: „Владимир Ильич, а не подавят нас присланные с фронта войска, как в июле?“ Вдруг Владимир Ильич встал, положил руку на бедро и, слегка наклонившись к Эйно, сказал: „Немцы не позволят Керенскому снять с фронта даже одного солдата“».{234}
В точности как в июле, немцы начали наступление точно перед переворотом. Более того — в Петрограде во время переворота было много германских солдат, переодетых во флотскую форму. Большинство экипажей кораблей Балтийского флота, даже поддержавшие большевиков, прибыли в Петрограф с опозданием. Немцы и финские сепаратисты в русской матроской форме хорошо «вписались» в ситуацию.{235}
Все висело на волоске, вопрос был только — когда выступать. 24 октября Керенский велел юнкерам занять важнейшие пункты города. Захватили и большевистскую типографию.
Большевики легко отбили типографию и в срок выпустили очередной номер газеты «Рабочий путь». Началось…
Что характерно для всех гражданских войн, участвовало в событиях очень немного людей. ВРК имел под ружьем лишь 2500 солдат и около 2000 красногвардейцев. Число немцев и финнов неизвестно.
У правительства нет и этого: всего около 2000 курсантов и юнкеров. Гарнизон же объявил себя нейтральным.
Новый начальник Генерального штаба генерал Алексеев предложил Керенскому собрать офицерские части… Тот отказался. Потом он будет говорить, что офицерство мстило ему за Корнилова, и потому не пошло воевать. Но изначально отказался он сам.
Керенский требует от Предпарламента резолюции, осуждающей «состояние восстания», и полной поддержки действий правительства. Предпарламент принимает очень уклончивую резолюцию.
После этого Керенский под предлогом встречи войск, верных правительству, бежит на фронт в машине американского посла.
Вечером 24 октября большая часть петроградской инфраструктуры была у большевиков. А город жил совершенно обычно: гарнизон сидел в казармах, по улицам шли мирные прохожие.
«Буржуазные классы ждали баррикад, пламени пожаров, грабежей, потоков крови. На само деле царила тишина более страшная, чем все грохоты мира. Бесшумно передвигалась социальная почва, точно вращающаяся сцена, унося вчерашних господ в преисподнюю». Так писал Троцкий, очень в духе анабаптистов и коммунаров к месту вспоминая преисподнюю.
В 3 часа 30 минут 25 октября отряд моряков с крейсера «Аврора» взял Николаевский мост — последний, бывший в руках временного правительства. К 18 часам 25-го Зимний полностью окружен.
Кто защищает Зимний дворец? 400 юнкеров 3-й Петергофской школы прапорщиков, 500 юнкеров 2-й Ораниенбаумской школы, отдельные юнкера из Николаевского инженерного, Артиллерийского и других училищ, отряд студентов из 20–30 человек, 130 женщин из «батальона смерти», 40 георгиевских кавалеров из Отряда комитета увечных воинов.
Даже артиллерия — учебная: батарея Михайловского артиллерийского училища с 4 броневиками и 6 орудиями. Было то ли 50–70, то ли даже 200 казаков. Казаки ушли, увидев во дворце «пацанов»-юнкеров и «баб». Еще одна страшная черта гражданской войны: взрослые «нейтральны», все стороны воюют детьми и полудетьми.
Юнкера выложили поленницу передо входом во дворец и установили там пулеметы.
В 19 часов последовал первый ультиматум о сдаче. Во дворце ждали верных войск во главе с Керенским и ничего не ответили.
В 20:40 последовал знаменитый холостой выстрел «Авроры». По этому сигналу начался обстрел дворца из ружей и пулеметов. Часть юнкеров и «женский батальон смерти» сразу сдались. Остальным предъявили новый ультиматум. Молчание.
Большевики хотели открыть огонь из орудий Петропавловской крепости. Крепость отказалась стрелять. Большевики привели своих артиллеристов — вроде бы, балтийских матросов… Или солдат совсем другой армии, переодетых в матросскую форму. Они были пьяны вусмерть и сделали 30–40 боевых выстрелов, но в само здание попали только два шрапнельных снаряда, слегка повредив карнизы. И только. Снаряды летели через дворец, рвались на Дворцовой площади. Большевики отхлынули от здания.
В 0:50 последовал приказ атаковать. Юнкера пулеметным огнем из-за поленницы легко отогнали «революционные массы».
Патовая ситуация… Но вскоре выяснилось: вход со стороны Невы не охранялся. Сперва приникавших во дворец солдат и матросов юнкера разоружали и вместе с ними курили на лестницах. Постепенно их стало больше, теперь уже они разоружали юнкеров.
В 2 часа Владимир Александрович Антонов-Овсеенко (1883–1939) начал новые переговоры. Они увенчались успехом: в 2:10, пройдя в Малую столовую, где сидели министры Временного правительства, Антонов-Овсеенко объявил правительство низложенным. Министров арестовали и отправили в Петропавловскую крепость, откуда они через несколько дней были освобождены.
Вот, собственно, и весь переворот. Штурма Зимнего попросту не было. Все красивые картинки, на которых рабочие и матросы курят на лестницах Зимнего дворца, — чистейшей воды советская «липа». Как и фильм Эйзенштейна, в котором толпа повисает на кованых чугунных воротах, в котором красные, оставляя десятки трупов, ломятся во дворец под пулеметным огнем… «Липа», все «липа».
И что единственный артиллерийский выстрел по дворцу был холостым — тоже вранье. В СССР коммунисты рассказывали сказки, будто большевики опасались за культурные и художественные сокровища Дворца, потому, мол, и не стреляли. На деле выстрелов было много, просто почти все снаряды прошли мимо.
Насчет же бережного отношения к сокровищам культуры и искусства… Был такой Жак Садуль — военный атташе Франции в России, который вступил в РСДРП(б). Приведу слова не белых, а этого члена партии большевиков: «Зимний дворец был обстрелян из пушек, взят, затем разграблен. Все предметы искусств, мебель, картины варварски разрушены. Женский батальон, оборонявший дворец, отведен в казарму, где несчастные были зверски изнасилованы…».{236}
Писал об этом и канонизированный большевиками американский коммунист Джон Рид.{237}
Естественно, большевистского переворота не признавали все сторонники Временного правительства. Но и социалисты его не спешили признавать. Не случайно Ленин изо всех сил оттягивал начало II Всероссийском съезде рабочих и солдатских депутатов: чтобы он начался уже после переворота. «Сначала победите Керенского, потом созывайте съезд», — говорил Ленин.