Таков вкратце перечень абсолютно нечеловеческих поступков Джумагалиева. Психиатрическое обследование этого супермонстра показало, что его наследственность отягощена: тетка по отцу — странная, замкнутая женщина, у старшей сестры что-то не в порядке с головой. Рос и развивался нормально, не отставал. Избирательно общительный, больше замкнутый: трудолюбив, любил порядок, справедливость и особенно — путешествия и животных. Рано стал ходить на охоту со сверстниками и дедом, которого очень почитал, потом чаще отправлялся охотится один. Понемногу любовь к животным стала чрезмерной, сверхценной, много думал об их беззащитности и возмущался отношением к ним. На охоте стал стрелять мимо дичи, раненых животных выхаживал. Считал, что животные понимают его, а он их.
Интерес к девочкам возник в 8 лет, с 16 лет периодически встречался с ними, но не делал попыток сексуального сближения. Большое впечатление производили рассказы о жертвоприношениях животных и людей. В 1970 г. закончил железнодорожное училище и некоторое время работал по специальности. Во время службы в армии вначале все было хорошо, потом заметно снизилось настроение, стал пить: после демобилизации дважды пытался поступить в институт, но ничего из этого не получилось, что привело его к мысли, что он неудачник. Ушел в горы и подолгу жил в пещерах. С 1974 по 1977 г. разъезжал по стране и работал в различных организациях, затем возвратился в совхоз к родителям.
С женщинами был сдержан и застенчив. С 1975 г. стали возникать зрительные представления различных обнаженных частей женского тела и внутренних органов, при этом испытывал половое возбуждение. Половая связь была в основном со случайными женщинами, заразился сифилисом, потом трихомонозом. По возвращении к родителям стал постоянно жить с некой Я., однако это сожительство было более чем странным: он ее бил, по его требованию она вступала в интимную связь со знакомыми. Вместе с тем Джумагалиев считал, что Я. неправильно ведет себя и постоянно наставлял ее. Постепенно у него появилось отвращение к половому акту, полностью удовлетворения он не получал, но тяга к женскому телу оставалась, усилился наплыв «просвечивающихся», часто отчлененных частей и органов женского тела, а также внутренностей. Обнаружив господство матриархата и «точно» оценив его опасность, решил, что на женщин нужно навести страх. Появилось желание пить их кровь, чтобы получить дар пророчества. Кроме того, он пришел к мысли, что, если поест женского мяса, то его влечение к женщинам уменьшится, а само убийство покажет, что это значит, когда охотник убивает животное. После каждого убийства с удовлетворением отмечал, что снизился разврат, женщины стали больше уважать мужчин, у них появился страх. Однажды во время полового акта со случайной женщиной душил ее, ударял кулаком в живот, щипал за груди и ноги, заявлял, что она выпила его кровь, при этом выглядел довольным, улыбался.
Психиатрам-экспертам рассказал, что к каждому убийству, к охоте на женщин готовился как к торжественному событию. У него возникло отвращение к мясу и обычным половым актам, была лишь страсть к расчлененному женскому телу и желание совершить половой акт в колотую рану на животе. В сохранившихся собственноручных записях Джумагалиева сказано, что съеденное человеческое мясо привело к усилению «самостоятельного хода мыслей». Он стал незаурядной личностью. Его вклад пойдет на благо общества и будет оценен в будущем, а чтобы лучше зафиксировать это, после всех убийств ему следовало бы уйти в горы и написать поучительный научный труд. С интересом ожидает своего расстрела, что бы «уловить импульс перехода от жизни к смерти и понять смысл жизни».
У Джумагалиева диагностирована шизофрения, и он признан невменяемым. Однако это не освобождает нас от необходимости ответить на архисложный вопрос: каков внутренний, личностный смысл совершенного Джумагалиевым, что толкало его на столь чудовищные поступки. Несомненно, его отличала жестокость, абсолютное бесчувствие к людям, некросадизм. Не вызывает сомнений также, что это глубоко отчужденная личность, практически полностью потерявшая связь с внешним миром, ненавидящая женшин, расцениваемых им как источник зла. Однако эти верные констатации, равно как и наличие шизофрении, не очень приближают нас к пониманию того, почему он убивал женщин и, главное, почему употреблял в пишу тела убитых. На эти вопросы можно найти ответы, если вспомнить, что такое каннибализм.
В настоящее время известно несколько видов каннибализма, есть и достаточно убедительные объяснения этого явления. Но не следует думать, что оно имеет отношение только к первобытным народам. Людоедство встречается, хотя и очень редко, среди вполне современных людей, живущих в цивилизованных странах. В этом убеждает, например, анализ уголовных дел о серийных сексуальных убийствах. Он позволяет сделать предположение, что, возможно, из общечеловеческой невспоминаемой памяти к виновным в таких действиях возвращается древнейший, дикий опыт.
В глубокой древности, на стадии перехода от животных к человеку, каннибализм вообще был распространенным явлением, и человеческое тело употреблялось в пищу наряду с животными и растениями. Это была наиболее дикая эра, когда человек еще не полностью выделил себя из животного мира и тем белее из числа себе подобных; по-видимому, она надолго сохранилась у наиболее архаичных племен.
Каннибальские действия Джумагалиева никак не могли быть продиктованы голодом либо стремлением утвердить себя в качестве сверхчеловека в чьих-то глазах или своих собственных. Он прибегал к людоедству для того, чтобы, по его же словам, таким способом приобрести определенные и очень нужные ему качества, т. е. следовал в этом за своими давно ушедшими предками. Думается, однако, что поведение данного людоеда мотивировало не только это, но его бессознательное стремление возвратиться в дикую древность. Вот почему он подолгу жил в пещерах, иными словами, практически вел такое же существование, как первые люди на земле. Сверхценное отношение к животным можно расценить как попытку возврата в животный мир, но на психологическом уровне. Есть основания предположить, что шизофрения стала тем механизмом, который способствовал созданию необходимых предпосылок для формирования и реализации всех названных тенденций.
Требует объяснения следующее немаловажное обстоятельство: почему Джумагалиев убивал женщин, а не мужчин или детей? Найти ответ на этот вопрос не так трудно: с женщинами он был сдержан и застенчив, т. е. скорее всего опасался отпора с их стороны, и поэтому они представлялись ему враждебной силой; сожительствовал лишь со случайными, легко доступными женщинами, следовательно, выбор сексуального партнера был для него совершенно не персонифицирован, что в конечном итоге тоже связано со страхом быть отвергнутым другими; от таких связей он заразился опасными венерическими заболеваниями; у него не сложились должные отношения с Я., с которой он более или менее долго сожительствовал. Толкая ее на интимные связи со своими знакомыми, Джумагалиев тем самым отталкивал ее от себя и одновременно себя же убеждал в опасности женщин, этих зловредных существ. Особенно показательно, что этому людоеду хотелось совершать половые акты в раны на животе и в действительности он совершил такое. Это тоже свидетельствует о том, что он отвергал женщин, представление о которых у него было сконцентрировано на половом органе. Он его как бы отбрасывает, не желает иметь с ним ничего общего.
Таким образом, ненависть к женщине и прежде всего действие коллективного бессознательного в виде возврата людоедства мощно стимулировали беспрецедентные поступки этого человека.
Мысль о том, что психические болезни как-то связаны с седой древностью, в психиатрии высказывалась неоднократно. Так, известный грузинский психиатр А. Д. Зурабашвили писал, что предметом палео- и археопсихопатологии должны быть не формы переживания, а уточнение и вскрытие психодинамических корней, связывающих известные нам отдельные болезненные отклонения с глубокой древностью. Теоретические искания в этом плане подтверждаются основными установками современной медицины и биологии, каждая отрасль которых обязана руководствоваться эволюционным принципом. А. Д. Зурабашвили присоединяется к мнению В. Ф. Поршнева, что палеонтологические раскопки в человеческом познании, т. е. сфера генетической психологии и генетической логики, — чрезвычайно перспективная научная отрасль.
Между тем А. Д. Зурабашвили отнюдь не ставит вопроса о том, могут ли отдельные психические болезни или какие-то их проявления быть результатом действия коллективной бессознательной памяти.
Сейчас есть возможность сформулировать весьма обоснованное предположение о возврате некоторых форм невспоминаемого человеческого опыта у психически больных. В самом общем виде можно сказать, что если современная культура наслаивается на прошлое и пронизывает его, уничтожая, ослабляя или приспосабливая к современным условиям, то и прошлое, в свою очередь, сопротивляется и оказывает давление наверх. Но это, конечно, общее положение, поскольку прошлый невспоминаемый исторический общечеловеческий опыт проявляет себя не только в психических болезных и нарушениях сексуального поведения, но и в тоталитарных режимах, и в антиобщественном (преступном) поведении, особенно в убийствах детей.
Если допустить архаичное происхождение некоторых нарушений психики, то можно предположить, что смыслом этих нарушений, абсолютно не охватываемых сознанием, есть возвращение человека к некоему доисторическому, точнее, доцивилизованному состоянию. Но я подчеркиваю, что речь идет лишь о некоторых нарушениях психической деятельности и, следовательно, только о некоторых попытках возврата к доцивилизованному состоянию. Не исключено, что в отдельных случаях желание ухода в глубокую древность представляет собой реакцию страха на актуальную ситуацию на свою несостоятельность в этой жизни и форму дереализации. Происходит противопоставление онтогонического филогенетическому. Это способ избегания небытия путем избегания бытия, но здесь выигрыш может быть сомнительным, поскольку прошлое способно стать актуальным бытием. «Я», сориентированное на бездонное прошлое, становится полностью нереальным, расщепленным и мертвым. Оно уже не способно обеспечивать и поддерживать непрочное ощущение своего присутствия в этом мире и своей индивидуальности. Чем больше угрожает нынешний мир человеку, тем основательнее уходит он от него, но, конечно, угроза никак не опредмечена — это диффузно ощущаемая на организмическом уровне опасность.