Те случаи, которые будут проанализированы ниже, в криминальной практике встречаются достаточно редко, и виновные обычно страдают различными расстройствами психической деятельности, иногда их даже признают невменяемыми. Однако наличие указанного расстройства само по себе не объясняет, почему человек совершил столь чудовищный поступок: большинство психически больных и, тем более, психически аномальных подобных действий не совершают. Психическая патология может способствовать уголовно-наказуемому деянию, но никогда не является его причиной, во всяком случае единственной. Другое дело, что почти во всех изученных нами случаях убийцы «из любви» были в нетрезвом состоянии, когда снимаются внутренние социальные запреты и освобождаются инстинкты, утрачивается должная ориентировка в конкретной ситуации, какие-то ее обстоятельства принимают угрожающие масштабы.
Следующие примеры не только служат иллюстрацией этих редких преступлений, но и помогают уяснить их субъективные причины.
П., 33‑х лет, ранее не судим, житель небольшого города, выстрелами из ружья убил сначала сына (Сережу) 9-ти лет, потом жену (Марину); пытался покончить самоубийством, но попытка не удалась. Из уголовного дела известно, что убийца часто и помногу пил, а жена вообще страдала запоями. С будущей женой П. учился в школе, после ее окончания 4 года они не виделись, а когда встретились, начали жить вместе и через год поженились. По его словам, она и до него пила часто, «ведь ухажеров у нее было много и каждый угощал». Во время совместной жизни систематически выпивали вместе, но в целом жили хорошо. По словам П. и многих свидетелей, он любил жену и сына, заботился о них.
Об обстоятельствах преступления более чем красноречиво рассказал сам обвиняемый во время допроса: «Я пришел домой, был выпивши, Марина мне сказала, что ее сглазили, она и раньше говорила об этом, меня тоже хотели сглазить разные бабки, но до этого им это не удавалось. Марина разговаривала со стеной, прося отпустить ее. Выбежала из дома и побежала к сараям, потом к карьеру, крича, что ее ждут. Вернувшись домой, полезла в подпол, сказав, что ее оттуда позвала какая-то бабка. Сережа, сын, тоже сказал, что слышит голос из-за стены, я стал проверять это. Потом опять у жены начались галлюцинации, она просила нашу знакомую Галю, соседку, оставить ее в покое, поскольку ей надо растить сына. Я пошел к Гале, и тоже стал просить ее оставить Марину. Сережа, когда я вернулся, тоже винил Галю. Мы втроем стали ловить Галю между сараями, Сережа видел, как она там качается в воздухе. Не смогли ее поймать и, вернувшись домой, заперлись. Марина сказала, что ее преследует ведьма, напускает на нее капельки, и что она умрет в 12 часов ночи. Марина предложила спастись у другой соседки; посидев у нее втроем, мы вернулись домой, и жена стала бить ведьму доской, сказав, что мужья ведьмины придут, надо отстреливаться, а то они порежут на куски Сережу и меня. Уже в 3 часа ночи я взял ружье, Марина стала следить за дверью, а я — за окном. Марина выстрелила в окно, сказала, что за дверью стоят трое, я открыл дверь и сразу выстрелил наружу. Жена сказала, что колдун лежит на полу, и я, не целясь, выстрелил в него. Перед стрельбой я посыпал пол порохом, решив, что подожгу его, когда они захватят дом. Спустились опять в подпол, там она увидела колдуна, и я в него выстрелил. Затем вернулись в квартиру и забаррикадировались на кухне. Марина опять сказала, что нас окружили колдуны, их очень много и они нас разрежут живыми. Тогда я выстрелил в Сережу, который стоял у окна, потом в жену. Стрелял в себя, но промахнулся, второй раз не пытался, а то никто бы и не узнал, как все произошло».
В беседе П. добавил, в частности, следующее: «Еще утром, в тот день, сын сказал, что видит душу. Я ее тоже видел, она была голубоватая. Еще сын сказал тогда, что на него действуют через стену. Жена все время пряталась, ее облучали через стену и раньше, у нее даже останавливалось дыхание. Я в Бога не верю, но какие-то силы есть, могут появиться души, инопланетяне, об этом писали в газетах, и я это вырезал. Человека можно сколько угодно сглазить».
В его бесхитростном повествовании поражает непроизвольное нагнетание страха, потом безмерного ужаса в той обстановке, которая завершилась убийством двух людей. Совершенно очевидно, что действующие лица трагедии, в том числе и мальчик, действительно потеряли голову, полностью утратили чувство реальности, их охватило плотное кольцо невидимых, но грозных сил, и из него они не могли вырваться. В те ночные часы весь их кошмар стал для них подлинной реальностью. П. и его жена были в нетрезвом состоянии. Плотное кольцо невидимых, но грозных сил — отнюдь не преувеличение. Такие силы принимали различный облик: бабок, соседки Гали, ведьмы, ведьминых мужей, колдунов, голубоватой души. Их было несметное число, гибелью грозила даже стена. Марина, если верить ее мужу, явно проявляла наибольшую активность и страшилась больше всех, что, очевидно, связано с ее алкоголизацией. В злых духов поверил 9-летний сын, без сомнения, под воздействием родителей. Сам убийца верил в них давно, но до того вечера не придавал им такого значения, какое придавала его жена. Однако ночью в атмосфере группового психоза поддался общему настроению. Все они занимали круговую оборону, открывали беспорядочную стрельбу (в доме обнаружили множество следов от пуль), но, казалось, — ничто не могло их спасти. Когда страх быть уничтоженным достиг наивысшей точки. П., спасая жену и сына, застрелил их.
Из изложенного можно сделать вывод: весь период, предшествующий убийству, это преступление зрело. Оно исподволь, субъективно готовилось будущими участниками трагедии, готовилось в их психике, где прочно засела идея злых сил, неизменно грозящих семье. Страх постепенно овладел ими всеми. Растущая алкоголизация П. и особенно его жены усугубляла переживания, делала несомненной реальностью образы и фигуры бреда и галлюцинаций.
П. признан вменяемым. Мотивы совершенного им убийства достаточно ясны, тем более что его показания соответствуют свидетельским показаниям и результатам осмотра места происшествия.
Рассмотрим еще один случай. Здесь субъективные причины произошедшего не столь очевидны и требуют более глубокого психологического анализа.
М., 23-ти лет, ранее не судим, в состоянии опьянения (не очень сильного) убил своего сына, которому было всего 9 месяцев. Ребенок сидел в маленьком подвижном креслице, когда отец нанес ему 25 ножевых ранений (в грудь — 15, в живот — 3, в спину — 7), можно сказать, что он изрешетил его ножом.
Об М. известно, что он воспитывался вместе с братьями, закончил школу, служил в армии, через год после демобилизации женился на женщине, у которой уже был ребенок 6,5 лет. Жена во время допроса показала, что муж очень радовался рождению ребенка, заботился о нем, его отношение к ее ребенку от первого брака тоже было хорошим и ровным.
Как видим, он любил своего сына и младенцу вроде бы ничего не грозило. На данном этапе анализа нужно констатировать тот факт, что убийцу с сыном связывала любовь. Что касается опасностей, которые могли бы погубить малыша, то тут дело обстоит гораздо сложнее. М. остро, болезненно ощущал, что ребенку грозит исключительная беда — повторить его судьбу. В этой связи отметим два важнейших обстоятельства.
1. Сразу после демобилизации М. совершил преступление. При обследовании было установлено, что он болен шизофренией (по данному уголовному делу признан невменяемым). Его поставили на учет в психоневрологический диспансер, несколько раз помещали в психиатрическую больницу, что им всегда очень тяжело переживалось. В периоды обострения болезни бывал подавлен, раздражителен, ничего его не радовало, возникали суицидальные мысли. Как раз такой период предшествовал убийству. В тот день, когда это произошло, М. вместе с женой ходил к психиатру, который предложил поместить его в больницу, но затем ограничился (после их уговоров) выпиской лекарства с условием, что больной через несколько дней будет вновь освидетельствован. М. обрадовался, что на этот раз избежал «психушки», но остался крайне угнетенным и раздраженным. Придя от врача, даже подрался со своим братом, который жил неподалеку. Их мать настаивала на помещении его в психиатрическую больницу и упрекала жену, что та посчитала это излишним. Убийство ребенка было совершено сразу же после этого.
2. Свое детство М. считал крайне несчастливым, что для психологического анализа имеет первостепенное значение. Во всех своих бедах М. винил собственную мать, в которой видел главного врага с первых лет жизни. Он рассказал, что мать хотела «извести», убить его еще ребенком, она якобы вставляла ему в обувь иглы, и боль от этого он чувствует по сей день. В детстве у него гноились глаза, и он был уверен, что это мать залила ему глаза мочой. Враждебные отношения с матерью сохранились на всю жизнь, ненависть к ней была столь велика, что М. был твердо убежден: она неродная мать, о чем говорил много раз. Находясь под стражей, категорически отказывался принимать от нее передачи. Его отец умер, когда ему было 14 лет, мать еще дважды выходила замуж, что стимулировало еще большую вражду в сыне.
В рассматриваемом случае неважно, действительно ли мать относилась к М. плохо и какую роль в формировании его отношения к ней сыграло психическое заболевание, здесь мы не пытаемся раскрыть одну из самых загадочных тайн — причину вражды между родителями и детьми. Самое главное то, что М. убежден: мать — его смертельный враг. Данный бесспорный факт имеет первостепенное значение для понимания судьбы этого человека и совершенного им чудовищного преступления.
Чтобы полнее уяснить, насколько трагичны подобные отношения с матерью, необходимо отметить, что если мать не выполняет возложенные на нее природой и обществом обязанности по отношению к своему ребенку, у него появляются ощущение своей незащищенности и беспокойство, а если они в дальнейшем прогрессируют, то формируется тревожность, в ряде случаев достигающая уровня страха смерти. Отсутствие или значительное сужение эмоциональных контактов с отцом и особенно с матерью, отвергание ими сына или дочери приводят затем к их дезадаптации в обществе, их отчуждению от людей и негативному отношению к ним. Человек начинает чувствовать себя ненужным, глубоко несчастным. Отчуждение усугубляет и психические расстройства. Одним словом, ощущение нелюбви матери, даже вражды с ее стороны, способно стать источником катастрофы всей жизни.