кот; ему достаточно было пойти войной на другое племя или захватить зазевавшегося соседа, чтобы обеспечить себе превосходный обед или ужин. Во всяком случае, несмотря на всю омерзительность и опасность, каннибализм глубоко внедрился в человеческое сознание. Со времен его широкого распространения цивилизация достигла несомненных успехов, но тем не менее он время от времени вновь проявляет себя в разных формах.
Конечно, не следует преувеличивать масштабы этого явления и связывать его только с трудными социально-экономическими условиями или падением нравственности. Это было бы примитивизацией: как было показано выше, причины и механизмы рассматриваемого явления носят довольно сложный и неоднозначный характер. Однако встречающиеся отдельные акты каннибализма производят оглушительное впечатление, а те люди, которые непосредственно сталкиваются с ними, обычно приходят в шоковое состояние.
Среди личностных особенностей каннибалов особое внимание зачастую привлекает их полная психологическая и социальная отчужденность — естественно, мы имеем в виду современных каннибалов. В этом убеждают результаты анализа индивидуальных историй их жизни, их отношения к общечеловеческим ценностям, совершенных ими убийств, в большинстве случаев серийных, но в меньшей степени сами факты людоедства. Именно последние свидетельствуют о том, что они не пассивно отлучены от семьи, друзей, базовых человеческих ценностей, от нормального общения, а самым активным образом противостоят им. Активность проявляется непосредственно в акте каннибализма, который полностью, абсолютно, без каких-либо оговорок исключается современной цивилизацией. Такое всеобъемлющее порицание нельзя наблюдать ни в чем другом: убийца в некоторых случаях вызывает снисхождение, но каннибал — никогда. Даже если соответствующий акт имел место в случае острого голода, каннибал стигматизируется на всю жизнь как лицо, съевшее другого человека. Совсем иное дело — убийство. Убийца, например, своей жены из ревности отнюдь не исключается из общения. Некоторые убийцы становятся героями. При этом парадоксально, что убийство уголовно наказуемо, а людоедство — нет.
Можно предположить, что каннибализм, но в совершенно отличной форме (ее можно назвать психологической) приняло и христианство. Так, во времена Тайной вечери Христос установил таинство евхаристии, или причащения, как благодатное средство единения верующих с Христом — причащение Его тела и крови как истинного агнца. Во время вечери «Иисус взял хлеб, и, благословив, преломил, и, раздавая ученикам, сказал: примите, ядите: сие есть Тело Мое. И взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все; ибо сие есть Кровь Моя нового завета, за многих изливаемая во оставление грехов» (от Матфея, 26:26–28). Разумеется, причащение Его тела и крови, несмотря на все различия в понимании евхаристии разными ветвями христианства, всегда носит символический характер.
Другой, не менее серьезной гипотезой является предположение, что таинство евхаристии представляет собой пережиток древнего тотемического обычая богоедства (теофагии), при котором участники мистерий поедали мясо священного животного и пили его кровь. Позже для подобных жертвоприношений стали употреблять изображения животных и богов. Д. Д. Фрезер отмечал, что обычай умерщвлять Бога в лице животного возник на очень ранней стадии человеческой культуры. «Разрывание на части и пожирание живьем, например, богов и телят было, по-видимому, типичной чертой дионисийского культа. Если принять во внимание обычай изображать Бога в виде быка и вообще придавать ему черты сходства с этим животным, веру в то, что в виде быка он представал перед верующими на священных обрядах, а также предание о том, что он был разорван на части в изображении быка, то нам придется признать, что, разрывая на части и пожирая быка на празднике Диониса, участники культа верили, что убивают Бога, едят его плоть и пьют его кровь»[7]. Фрезер приводит многочисленные примеры из жизни первобытных племен о поедании Бога.
Умерщвление представителя Бога в виде быка (по Д. Д. Фрезеру) оставило заметный след, например, в кондских жертвенных обрядах. Так, по полям рассеивали пепел зарезанного марима; кровью юноши-брахмана окропляли посевы и поле; плоть убитого нага помещали на хранение в хлебные закрома; кровью девушки из племени сиу орошали семена. Отождествление жертвы с хлебом, т. е. представление о ней, как о воплощении или духе хлеба, дает себя знать в усилиях, которые прилагали, чтобы установить физическое соответствие между духом и природным объектом, служащим его воплощением или представителем. Мексиканцы, к примеру, приносили детей в жертву молодым всходам, а стариков — спелым колосьям.
Итак, две версии о происхождении евхаристии, которая, как предположено выше, на символическом уровне порождена людоедством. Какая из них наиболее верна или обе верны и не противоречат друг другу? Не предшествовал ли «простой» каннибализм евхаристии, т. е. антропофагия теофагии? Возможно, что в разных районах мира жизнь сама решала этот вопрос по-разному, но скорее всего первое предшествовало второму, но не наоборот, или они существовали одновременно, что наиболее вероятно.
Вернемся к каннибализму, который внешне напоминает мистический (ритуальный).
Каннибалистские действия Джумагалиева никак не могли быть продиктованы голодом либо стремлением утвердить себя в качестве сверхчеловека в своих собственных. Он прибегал к людоедству для того, чтобы, по его же словам, таким способом приобрести определенные и очень нужные ему качества, т. е. следовал в этом за своими давно ушедшими предками. Думается, однако, что не только это мотивировало поведение данного людоеда, а больше его бессознательное стремление полностью возвратиться в дикую древность. Вот почему он подолгу жил в пещерах, иными словами, практически вел то существование, которое было у первых людей на Земле. Сверхценное отношение к животным тоже можно расценить как попытку возвращения в животный мир, но на психологическом уровне. Есть основания предположить, что психическое заболевание (шизофрения) стала тем механизмом, который способствовал созданию необходимых предпосылок и условий для формирования и реализации всех названных тенденций. Но шизофрения — лишь медицинский диагноз, а не полное объяснение общественно опасного поведения.
Можно говорить о наличии различных степеней и форм каннибализма. Кирсанин, например, убив (в 1994 г.) чем-то обидевшего его И., сразу же после убийства стал, по показаниям свидетелей, пить его кровь из раны на шее. Когда посторонние разошлись, он черенком лопаты снял кожу с лица, головы, с полости рта и носоглотки. После задержания ни сразу, ни потом он не мог пояснить, зачем все это делал: «Делал все как будто во сне, что-то руководило мною, делал все машинально; сам не хотел, а руки делали, в голове потемнело. Потом я эту кожу закопал, где — не помню».
Его жизнь во многом напоминает жизнь Фирсова. Как и последний, он работал обвальщиком мяса на мясокомбинате, пристрастился к крови убитых животных, находил в этом удовольствие. После увольнения с мясокомбината стал убивать собак и пить их кровь. Пил и человеческую донорскую кровь.
1.2 Сексопатологический каннибализм
Для иллюстрации этого типа каннибализма приведем следующий пример.
Николаев, 42 года, родился в семье рабочего, был единственным ребенком. Родители разошлись, когда ему исполнилось 12 лет. Отец злоупотреблял алкоголем, якобы страдал «припадками с судорогами», часто конфликтовал с окружающими, отличался жестокостью, вспыльчивостью, избивал мать, Николаев рос слабым, болезненным, перенес тонзиллэктомию, менингит. Детский сад посещал непродолжительное время, был робким, пугливым ребенком, старшие ребята постоянно обижали его. В детстве отец случайно поранил ему руку, после этого он стал бояться его. Позже появилась ненависть к отцу, а затем желание отомстить. Он фантазировал, как убивает его вилами или топором. При ссорах между родителями всегда жалел мать.
До 12 лет он заикался, лечился у логопеда; страдал энурезом, мать водила его к «бабкам», которые «заговаривали», но и до настоящего времени у него периодически возникал энурез при высокой температуре и после волнения. В школу пошел с 8 лет, учился слабо, «не было ни памяти, ни интереса», в 6‑м и 7‑м классах оставался на второй год. Увлекался лишь анатомией, его интересовало, как все устроено. В подростковом возрасте был обидчивым и злопамятным. Со слов Николаева, когда ему было 13 лет, его «заманили в лес и изнасиловали солдаты». После этого он год не ходил в школу, плохо спал, боялся выходить на улицу, пугался солдат, незнакомых мужчин, ему «все время казалось, что они ищут» его.
Дома он с удовольствием занимался домашним хозяйством, научился вышивать, готовить, ему нравились женские занятия. Думал о том, «как хорошо быть девочкой»; предпочитал общаться с девочками, так как «чувствовал себя спокойнее, безопаснее». При этом мучил животных, вешал домашних кошек, испытывал удовольствие, когда они «агонизировали, дергались», ему было «интересно как умирают — сразу или нет».
Когда отец в отсутствие матери приводил домой женщин и вступал с ними в половые контакты, Николаеву нравилось подсматривать за ними, трогать спящих женщин. При этом он мастурбировал, пытался совершить с одной из спящих женщин половой акт. Впоследствии начал подглядывать за женщинами в банях, общественных местах; в общественном транспорте пытался «пристроиться сзади, потрогать женщин».
В 14-летнем возрасте после конфликта с родителями ушел жить в собачью будку и несколько дней ночевал там, совершая половые акты с собаками. В том же возрасте имел непродолжительную связь с 19-летней партнершей. Когда та вернулась к мужу, Николаев ревновал, «мучился, хотел сброситься с крыши», придумывал различные планы мести, а однажды попытался плеснуть на нее серной кислотой. Он был недоволен своей внешностью, казался себе слишком худым, «щуплым», начал посещать спортивные секции, но якобы из-за того, что сверстники его «дразнили», быстро оставлял занятия. «Для укрепления здоровья» приучил себя пить свежую кровь зарезанных свиней. В это же время он начал переодеваться в женскую одежду, пользоваться косметикой. Ходил на дискотеки «переодетым в женщину», чтобы знакомиться с офицерами, которых по-том опаивал одурманивающими веществами и грабил.