Почти все занятия проходили в одном классе, но на алгоритмику мы отправились в другой кабинет, где у каждого стола был установлен ласт второго уровня. Этакий простенький компьютер, на котором «отроки» учились элементарному программированию. Для меня не составило труда выполнить задание учителя. Благо в этом деле я обладал не только знаниями Семи, но и своими собственными. Не то, чтобы я в прошлой жизни был программистом, но любопытствовал когда-то и даже пытался что-то писать.
Я сидел, скучая, выполнив свое задание по алгоритмике. Рядом со мной сидела Луиза, красивая девушка со светлыми вьющимися волосами. У нее было правильное, слегка кукольное личико, великолепная фигура и голубые глаза, обрамленные удивительно длинными и пушистыми ресницами. Еще в первый день я обратил на нее свое внимание. Луиза выделялась среди других учениц нашего класса своей женственностью, не свойственной обычно девушкам тринадцати лет. И тут возникла совершенно неожиданная проблема: будь я собой, тридцатипятилетним Максом, для меня не было бы сложным заговорить с девушкой. Но сейчас я удивленно понимал, что испытываю жуткое сопротивление: какая-то дурацкая стеснительность, неуверенность сковывала меня, когда я смотрел на Луизу и хотел заговорить с нею. Пришлось приложить немало усилий, чтобы перебороть себя. К счастью, мне это удалось.
Я слегка наклонился к девушке и, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул, произнес:
– Тебе помочь? – тяжело было смотреть, как она сидит над заданием с лицом, на котором периодически возникает выражение недоумения и непонимания.
– А ты умеешь? – она удивленно стрельнула на меня глазами.
– Конечно, покажи задание, – произнес я уже более уверенно. Луиза пододвинула ко мне лист. Задание, как я и думал, было элементарным.
– Тут все просто, – начал объяснять я, – это охранная система, она устанавливается на дверях любого дома. Идет опознавание: свой – чужой. За него отвечает вот эта команда, – я написал на ее листе нужную команду. – Если ответ положительный, дверь открывается и производится запись в базу: дата, время и идентификатор. Если ответ отрицательный, команда снова отправляется и ответ опять вносится в базу. Если три раза ответ отрицательный, зажигается красный свет и выводится сообщение о том, что доступ закрыт. Если последует еще одна попытка, сигнал отправляется стражам. – Я нарисовал на ее листке простейшую блок-схему, на которую она смотрела, как баран на новые ворота.
– Спасибо. Меня зовут Луиза, – представилась она и слегка повела плечом. Этот ее жест заставил забурлить мою кровь.
– Семюсель, – с трудом выговорил я, пытаясь утихомирить разбушевавшиеся во мне чувства. – Лучше просто Семи.
– Ты умный, – произнесла она, глядя на меня восторженными глазами.
– Какой есть, – гордо выпятив грудь, ответил я, но, заметив ироничные искорки в глубине ее глаз, добавил: – Правда, не во всем. Но алгоритмы мне легко даются.
– А что трудно? – уловив мой тон, поинтересовалась она.
– Ну… история, магия, этикет, танцы… – этим перечислением я вызвал ее улыбку.
– Танцы мне отлично даются! В танцах я поумнее тебя буду! – дразнясь, произнесла она.
– Не сомневаюсь, – ухмыльнулся я в ответ.
Наш диалог прервало сообщение об окончании урока. Луиза поднялась и, не оборачиваясь, присоединилась к компании своих подружек. Я же вместе с ребятами отправился на обед.
Расселись мы так же и той же кампанией: вшестером за стол, рассчитанный на пятерых. Ели молча, как принято, хотя Дана вся извертелась. Было видно, что долго молчать она не привыкла. Как, похоже, и ее брат.
– Слушай, а что ты думаешь насчет практики? – поинтересовался он, когда мы перешли к чаю.
– Не знаю еще, – я пожал плечами и задумался.
Надо, действительно, с ней что-то делать. После школы мы должны три года проработать. Это считалось обязательной практикой. Нам предстояло самим выбрать место для практики; если ни с кем не договоримся, нас распределят. Вот чего уж точно мне хотелось бы избежать. Сложность заключалась в том, что за практиканта работодатель должен отчислять в казну не меньше ста пятидесяти актов ежемесячно. А это немаленькая сумма за ничего не умеющего вчерашнего школьника. Кто побогаче тупо сами за себя отчисляли, отмечаясь в какой-нибудь конторе и не появляясь там. Но это не мой вариант. С деньгами пока туго, а как заработать, я еще не придумал.
– Я пойду к отцу в мэрию, – с кислым лицом сообщил Борут, – там вечно полно бумажной работы. Боюсь, скучно будет – жуть! Но с отцом трудно спорить.
– А меня отец обещал устроить работать в типографию. Если хочешь, можно и со мной. Только там работы много, – предложил мне Жюль.
– Не знаю, но спасибо за предложение. Вот можно в такси пойти работать. Мне таксист рассказывал, что водителей очень не хватает.
– Фу, работать в такси, – высокомерно произнесла Агата.
– Классно! Я бы пошел, но отец не отпустит, – поддержал мою идею Борут, ничего не возразив Агате. Зато не удержалась его сестра.
– Тоже мне, сама-то, наверно, пойдешь к папе на фабрику? Платья шить? – ехидно поинтересовалась Дана.
Но ее выпад остался без ответа. Судя по всему, Агата посчитала ее нестоящей соперницей и, одарив презрительным взглядом, промолчала.
– Я вот думаю, что работа швеи – нужная и полезная, – задумчиво, слегка растягивая слова, произнесла Нокс. Она не могла оставить подружку в проигравших.
– Да, сколько всего нужно шить… – закатив глаза, подхватила Дана. – И штанишки, и рубашки…
– Носочки, курточки…
– И трусики!
– Дана, – резко произнес Борут, – отстаньте от Агаты!
– Борут в нее влюблен и постоянно защищает, – слегка наклонившись ко мне, прошептала Нокс.
– Если бы не я, он бы не выглядел таким мужественным. А я даю ему шанс защитить Агаточку от меня же, – громким шепотом сказала Дана.
– Ну, ты у меня дома получишь! – обиженно пригрозил брат, на что она показала ему язык.
Сидя в кафе после уроков, Борут на мою просьбу объяснить, почему он считает себя худородным при отце, занимающем, по моему мнению, весьма важный пост мэра, сморщился, но пояснил:
– Мэр – это всего лишь должность. В нашем герцогстве мэра назначает герцог, но, по сути, он всего лишь простой управленец, который балансирует между Городской думой и Советом баронов. И те и другие могут выразить ему свое недовольство, и герцог будет вынужден снять мэра. Конечно, должность важная и мой отец очень ею гордится. Но работать приходится много и тяжело. Я хорошо представляю. На каникулах часто помогаю отцу.
– Но ведь это серьезная должность, и мало кто из дворян сравнится с мэром по влиянию, – попробовал возразить я.
– Ну, княжеские дворяне обычно не занимают такие посты. Это должность для тех, кто пониже, похудосочнее родом. Княжеские дворяне гордятся своим статусом. А тут, в общем, просто работа директора. Да, директора города, но быть директором не так круто, как быть владельцем! А настоящие владельцы города – это, в первую очередь, бароны. Даже влияние герцога здесь не так велико. Есть еще и князь, но, как говорится, он далеко.
– Понятно. Ты уж прости, что так получилось со статьей про меня. Лицо у твоего отца было не очень довольное, когда он приходил ко мне вручать подарки.
– Да ладно, я понимаю, что твоей вины в этом нет. Тут, скорее, был наезд на барона Бероорса. В статье раза три упомянули его фамилию, а это не просто так, сам понимаешь.
– Понятно, политические игры, – я согласно покивал головой. Получается, все не так уж страшно. Я для баронов мелкая сошка и вряд ли чем-то интересен. Можно выдохнуть спокойно. Не то чтобы я сильно напрягался, но тетя Линси сумела возбудить во мне некую нервозность по этому поводу.
– Радуйся этому. Даже мой отец старается не лезть слишком глубоко в это болото. Мы же всего лишь герцогские дворяне, хотя и в четвертом поколении. И, думаю, я или моя сестра продолжим эту традицию и тоже подтвердим свое дворянство, – закончил Борут свою речь с пафосом.
Я же вспомнил дворянский кодекс. Вообще, есть много путей получить дворянство. Например, отслужив по контракту десять лет. По этому пути пошли мои родители. Есть еще вариант, который мне больше нравится: за пять лет заплатить налогов на пятьсот тысяч актов, – получается, по сто тысяч в год – и дворянство у тебя в кармане. Могут еще как бы премировать за достижения: надо что-нибудь изобрести, сочинить или стать в какой-то области лучшим и признанным. Дорог много и, думаю, если постараться, реально достичь поставленной цели.
– Слушай, раз ты все знаешь, расскажи коротко о баронах нашего города, – попросил я. Раз уж выпала такая возможность, надо все разузнать. Информация никогда не будет лишней, а то Семи практически ничего не знал о жизни своего города: кто есть кто и как здесь все устроено. А передо мной сидит человек, напичканный знаниями в этой области.
– Могу и просветить немного, – Борут обвел взглядом нашу компанию. Его сестра с подружкой ели мороженое и разглядывали какой-то женский журнал, тихо переговариваясь. Жюль сидел молча, размышляя о чем-то своем, но было заметно, что он к нашей беседе прислушивается. Борут, решив, что время вполне подходящее, повернулся ко мне и согласно кивнул. – Не знаю, с чего начать, – он выжидающе посмотрел на меня.
– Давай с самого простого, считай, что я ничего не знаю. Хотя бы про баронов расскажи, кто есть кто, – постарался помочь ему я.
– Бароны… ты знаешь, в каком баронстве живешь?
– Да, Бероорса.
– Угу. Это одно из самых сильных баронств Кируны. Барона зовут Фреир Бероорс. Ему около пятидесяти лет. Его отец лет пять, как отошел от дел и уехал жить в родовое поместье, передав все дела Фреиру. Он издает две ежедневные газеты, а его главный конкурент – барон Хэкон Стахоорс. Тот давно пытается тоже выпускать ежедневные издания. Но хороших журналистов мало, как и интересных новостей. Зато Хэкон издает единственную местную еженедельную газету. Она выходит по субботам весьма приличным тиражом. Славится хорошей аналитикой.