– Признай, ты всего лишь тройка, – произнес Хэкон с пренебрежением, – но именно твоя магия на этот раз может пригодиться. Ты ведь маг огня. И, надо признать, обучали тебя хорошо. Мне могут понадобиться твои знания и умения.
– Ну, если меня просит брат, значит, дело серьезное. Правда, зачем мне лично это нужно?
– Я тебя прошу не как брат, а как глава рода. Будь любезен, отложи свои дела на ближайшие дни. Если твои гулянки можно назвать делами. Это действительно важно, я бы не стал тебя беспокоить по пустякам. Не забывай, что ты – Ларис Стахоорс! И все, что делается на благо рода, делается и на твое благо.
– Хорошо, – легко согласился Ларис, – что-нибудь еще? – Он резво вскочил с кресла и, сделав пару шагов, остановился у двери, ожидая ответа.
– Нет, можешь идти, – устало произнес Хэкон.
– Сегодня-то я не нужен? А то у меня уже планы на ближайшую ночь. Может быть, и ты со мной прогуляешься? Развеешься? Как в старые добрые времена? – он вопросительно посмотрел на брата, но тот лишь покачал головой.
– Нет. У меня слишком много дел. А ты сегодня можешь отдохнуть, но чтоб завтра был готов в любой момент!
Когда за Ларисом захлопнулась дверь, барон не спеша прошелся по комнате. Остановившись у кресла, в котором пару минут назад сидел брат, он недовольно помахал рукой, разгоняя воздух, и кинул слабенькое заклинание очищения: уж слишком сильно пахло духами и благовониями.
Глава 16
– Так этот барон – маг воздуха пятого уровня? – уточнил я у Борута. Мы всей нашей компанией сидели за обедом в школьной столовой, и Борут, в ответ на мою просьбу рассказать о Стахоорсе, выкладывал известную ему информацию.
– Да, и у него еще есть младший брат. Говорят, редкостный разгильдяй и гулена, но маг третьего уровня. Специализируется на огненной стихии.
– Кругом одни маги, – сокрушенно поведал я, ни к кому не обращаясь.
– На самом деле, магов очень мало, – солидно произнес Жюль.
– Как – мало? – я удивленно посмотрел на него. – Да куда ни плюнь, попадешь в мага! За моей тетей ухаживает маг пятого уровня, этот барон – маг пятого уровня, – начал перечислять я, – у меня в школе одни третьи-четвертые уровни учились.
Даже вроде Дана и Нокс, – кивнул я в сторону мелких, – третьего уровня. Кругом одни маги, а я всего лишь нолик, – со злостью в голосе закончил я свою мысль.
– Я лично не знаком ни с одним сильным магом. А сильный маг – это выше третьего уровня, – пояснил мне Жюль, – так что не вижу смысла жаловаться. Я единичка, Борут единичка. Мы мало чем отличаемся от нолика, – он пожал плечами и потянулся за печеньем, утратив интерес к разговору.
Я вопросительно посмотрел на Борута:
– Так что, магов правда мало?
– Конечно. Это тебе так повезло, не удивлен, что у тебя выработался комплекс неполноценности, в таком-то окружении, – ответил он. Видя, что это меня не убедило, решил объяснить подробнее: – Смотри, у нас в городе живет около пятисот тысяч человек, если брать еще и сельскую местность, то общее население – чуть больше миллиона.
– Это я знаю. И что?
– Сколько у нас школ магии в городе?
– Вроде две? – задумался я, роясь в воспоминаниях Семи. – Да, две.
– В эти школы берут учеников от второго уровня. Каждый год в свет выходит чуть больше пятидесяти магов. Из них пяток – четвертого уровня, человек двадцать – третьего уровня. Это обученные маги, те, кто в дальнейшем на самом деле будет считаться магом. Получается максимум двадцать пять, ну в лучшие годы – тридцать человек на миллион населения. И то не все выживут на войне, не у всех получится достигнуть полной медитации.
– Да, это я знаю. Нам рассказывали, что состояния полумедитации достигают почти все троечки к восемнадцати-двадцати годам. Двоечкам на это надо больше времени. А полной медитации достигает максимум половина троечек и четверок, и то годам к тридцати-сорока.
– Ну вот! Цифры не врут! Это тебе так везет, что ты почти на каждом шагу встречаешься с магами, а на самом деле все совсем по-другому.
– Что вы все о магах? Дворян, знаете ли, тоже мало! – совершенно неожиданно вклинилась в наш разговор Агата. – Моя старшая сестра мне все уши прожужжала, что за женихом ей придется ехать в столицу.
– Да что сегодня за день такой? – удивленно воскликнул я. – Как – дворян мало? У нас полная школа, и в каждом баронстве есть дворянский квартал!
– Мало, мало, – поддержал Агату Борут, глядя на меня, как на юнца, – на данный момент дворян в нашем герцогстве не более пяти процентов.
– Почему так? Ведь дворянство не слишком сложно получить? – удивленно произнес я.
– Да, если задаться такой целью и потратить на это половину своей жизни, то герцогское дворянство получить просто, – согласился со мной Жюль.
– Кому нужно это ваше герцогское дворянство, – фыркнула Агата.
– Дворяне и маги – опора государства, – поучительно произнес Борут, – но, по статистике, именно они чаще всего гибнут на войне.
– Тут я не соглашусь, – покачал головой Жюль, – просто их потери более заметны.
– Ну да. Ты, наверно, прав. У меня нет цифр по простолюдинам. Но буквально пятьдесят лет назад процент дворянства к остальному населению составлял гораздо большую цифру – пятнадцать процентов! А сейчас не более пяти.
Все умолкли, обдумывая эту информацию.
– Слушай, а почему твоя сестра и Нокс не учатся на магов? – обратился я к Боруту и, повернувшись к девчонкам, уточнил у них: – Вы же троечки?
В ответ они дружно закивали головами.
– Я третий уровень уже два года, – подтвердила Дана.
– А я год. Догнала рыжую, – солидно произнесла Нокс, кивнув на подружку.
– Они девчонки, – произнес Борут, – школу закончат – родители найдут им магов для обучения. Сложно угадать, родится маг в семье или нет. У меня отец единичка, я единичка, мама у нас нолик. Дана тоже была единичкой до десяти лет. А потом раз – и троечка.
– Понятно. У меня обратная ситуация. Отец был четверкой, мама троечкой, и они не сомневались, что я стану магом. Отдали в магическую школу, а тут вот… не вышло!
– Ну и не грусти, – хлопнул меня по плечу Жюль, поднимаясь из-за стола. Пора было идти на занятия.
– Да я уже вообще не переживаю. Я еще найду свой путь! – оптимистично ответил я, заработав заинтересованные взгляды ребят и девчонок…
Под ногами радостно скрипел лед, вспарываемый лезвиями коньков. Над катком шумел ветер, подталкивая меня в спину. Мне наконец-то удалось приноровиться к конькам, которые специально для меня притащил Жюль. Я, набирая скорость, несся по краю замерзшего пруда. Над катком парили осветительные шары, изо рта клубами вырывался пар. Я наслаждался удивительной возможностью второй раз прожить свое детство. Все проблемы отступили, оставив меня наедине с упоительным чувством детского восторга. Да, тринадцать лет – это уже не детство, но в такие моменты ты ни о чем не думаешь. Ты просто катишься по льду, уворачиваясь от людей, и забываешь обо всем.
Ребята уже давно звали меня с собой. Оказывается, они пару раз в неделю приходят на этот каток. Сначала мое тело не соглашалось слушаться меня: ноги разъезжались, равновесие постоянно терялось. Но опыт! Я в своем детстве достаточно много времени провел на коньках, и мне хватило буквально получаса, чтобы заставить это тело слушаться меня.
– Что ж ты скрывал свои таланты? – с трудом догнав меня, спросил запыхавшийся Борут.
– Сам не ожидал, что быстро вспомню. Я давно не катался, а тут видишь!
– Такие вещи не забываются, это как инстинкт, – поддержал меня Жюль.
– Смотрите, там Луиза с подружками, и Агата там же. Поехали к ним? – махнул рукой разгоряченный Борут и первым устремился в сторону девчонок.
Несмотря на достаточно высокую стоимость посещения катка, – три акта, – народу все прибывало и прибывало. На сцене заиграл оркестр, добавляя веселья катающимся. Я ухватил Луизу, которая не очень уверенно держалась на коньках, и, слегка приобняв, не слушая ее визга, понесся с ней по кругу. Вслед за нами устремились Борут с Агатой, и даже Жюль схватил какую-то девчонку и, радостно хохоча, принялся нас догонять.
Все закончилось веселой кучей-малой. Догнавший нас Жюль использовал нечестный прием: он срезал дорогу и, не сумев остановиться, свалился мне под ноги. Я полетел на лед, придерживая Луизу, чтобы она не расшиблась, тут же Борут влетел в нас, а за ним и другие посетители катка. Радостно смеясь, я помог выбраться своим, и мы, слегка утомившись, отправились поближе к оркестру. Там, прямо на льду, было кафе со столиками, вокруг которых сновали официанты на коньках. С этой стороны катка на берегу пруда росли большие черные ели, которые отлично укрывали маленький закуток от ветра.
Вечером меня за мою безответственность отчитывал Семи. Я с улыбкой смотрел, как он ходит по комнате и ворчит:
– Нельзя быть таким! Как ты можешь развлекаться, когда над тобой нависла смертельная опасность?
– Слушай, ну нельзя же быть таким занудным в тринадцать лет!
– При чем тут возраст?
– Давай я попробую тебе объяснить? – начал я и, дождавшись кивка Семи, продолжил: – Да, мне тридцать пять лет. И последние пять лет я только и делал, что работал и строил бизнес. Ты не поймешь, но я мечтал вернуться в беззаботное детство. И вот судьба дала мне такой шанс. Мне грустно упускать это время и жить взрослой, серьезной жизнью. Боюсь, больше такой возможности не представится. А ты тут постоянно нудишь.
– Я не нудю, – насупился он, – просто… мне, наверно, даже немного завидно. У меня не было друзей, не было никаких развлечений. Только упорная учеба и злобная тетка. А тут появился ты, и у тебя совсем другая жизнь. С друзьями и развлечениями. Почему так? Это несправедливо!
Я подошел к нему и, погладив по голове, обнял Семи.
– Извини, я не подумал, что тебе от этого может быть больно. Я бы с радостью поменялся с тобой местами, но не знаю, как это сделать.
– Это ты меня прости. Зависть – недостойное чувство. На самом деле, мне тут очень хорошо и комфортно. Просто ты так весело все рассказываешь…