– Растут, – кивнул Киреев. – Пять лет уже прошло, даже не верится.
Еще в самом начале спасли они несколько детишек из кишащего тварями Озерска, буквально чудом сумев из него выбраться. Тогда же Глеб и щенка подобрал.
– Семеныча, бакенщика, кстати, недавно похоронили, – сообщил Киреев и, предупреждая вопрос, добавил: – Своей смертью умер: за семьдесят ему уже было. Тебе налить?
Глеб кивнул: наливай. Когда еще вот так посидеть удастся?
«И такими грибочками полакомиться», – наколол он на вилку очередной груздок, к которому прилипли ягодка клюквы и кусочек смородинового листа.
– Рассказывали мне, Глеб, что прошлым летом с тобой произошло. Зря ты тогда ко мне не заглянул, есть у меня эти капсулы.
– Тысячи три наберется?
– Да откуда? Сотня, не больше.
– И какой тогда был смысл заглядывать? Ну отдал бы мне их, что бы это решило? Отсрочка? А не дай бог, самому бы понадобились? Ладно, проехали, благо что хорошо все закончилось.
Сейчас рассуждать на эту тему стало легко. Но тогда, когда каждая капсула стоила для него целого дня жизни…
– Кстати, с теми, кто на тебя бандитов навел, до конца разобрался?
– Нет, – покачал головой Глеб. – Когда Викентьев Заводчикова пристрелил, все концы и обрубились. Хотя Петровича тоже можно понять: тот ведь его перед Ларионовым подставил. А вообще, знали бы они, что мне и без того три недели жизни осталось, не дергались бы. И люди бы не погибли. Так что хотел-то, Прокоп? – спросил Чужинов Киреева уже настойчиво.
– Глеб, возьми меня с собой!
Признаться, такой просьбы Чужинов от Прокопа не ожидал, он даже мимо очередного груздя вилкой промазал.
Казалось бы, ну чего Кирееву не хватает? В Вылково люди живут как у Христа за пазухой. И сыты, и одеты, и в безопасности. Ее-то, пожалуй, у Викентьева в «Снегирях» поменьше будет. Петрович к переустройству стен только приступил, а у Прокопа уже давно так сделано. Здесь на вышках Глеб даже парочку «Кордов»[8] видел.
В этой части, наверное, лишь у Ларионова в Мирном лучше. Но с Мирным все ясно: бывшая база стратегического назначения, там изначально все так было задумано. Здесь же с ноля пришлось начинать. Кроме того, в Мирном дисциплина настолько суровая, что даже женщины едва ли не в ногу строем ходят. У Прокопа иначе: как-то по-домашнему, будто живет одна большая семья, редко где подобное встретишь. И вообще, рюмки на столе из хрусталя, не какие-нибудь там алюминиевые кружки.
«И всех забот-то у него, чтобы хорьки кур не передавили, – усмехнулся Глеб. – Да и не молод уже Прокоп».
– Андреич, ну чего тебе не хватает? – напрямую спросил Чужинов. – Скучно вдруг стало, решил развеяться?
– Глеб, ты сначала меня выслушай, – несильно хлопнул по столешнице Киреев. – Ты не прав, не от скуки прошусь. Хотя, бывает… зимой иной раз такая тоска проберет, что хоть волком на луну вой. Вот смотри: пришли вы сюда, такие веселые, все смешком, смешком… А на самом деле вы же чуть ли не на смерть идете. И ради кого? Ради меня, жены моей, детей наших, других людей. Посмеялся я вместе с вами, в путь проводил, на прощанье сказал: заходите в гости. Если, конечно, живыми останетесь. Помнишь Леху Варнакова? – неожиданно спросил он.
Чужинов кивнул: еще бы нет. Только к чему Прокоп сейчас о нем вспомнил?
– Жил он себе бурьян бурьяном. Ни жены, ни детей, а самому уже под сорок. Только и забот у него было, где бы на халяву нажраться. То в запой уйдет, то в доме по пьяному делу все разнесет подчистую. Его матушка от такого сыночка буквальным словом вешалась. Пока не померла раньше срока… благодаря ему далеко не в самую последнюю очередь. Генетический мусор – таких называют. Но ведь тогда, в Озерске, он, не раздумывая, из лодки на причал выпрыгнул, чтобы ребенка от тварей спасти. Я, я! – весь такой правильный – по лодке метался, но так и не смог себя заставить, потому что понимал – выжить не удастся. И Леха тоже отлично понимал. Но он-то выпрыгнул! А сейчас на кону жизнь не одного ребенка стоит, возможно, всех сразу.
«Леха и мне тогда жизнь спас, – думал Чужинов, глядя на то, как Прокоп наливает себе полную рюмку и опустошает ее одним глотком. – Ребенок-то у меня на руках был, и если бы не он…»
– Вот уйдете вы, ну а мне-то как жить дальше, об этом ты подумал? Как тому же Лехе в глаза глядеть на том свете, если он имеется? Ты не сомневайся, – отгородился ладонью Прокоп от Чужинова, обнаружив, что тот пытается что-то сказать, – я не подведу. Поверь, я и навыков не растерял, и с дыхалкой у меня все нормально. Тут кое-кто блажью мои купания в проруби считает или то, что я гирями-штангами балуюсь. «Жена, мол, у Киреева на пятнадцать лет младше, вот он и беснуется». Хотя отчасти, возможно, они и правы, – усмехнулся он. – Но не суть. Ну так что, берешь? – Было видно, что Прокоп напрягся.
– Беру. – Чужинов заметил, как тот с облегчением выдохнул. – Вылково-то есть на кого оставить?
– Есть, – не задумываясь, ответил Киреев. – На этот счет беспокоиться не о чем.
– А жена что скажет?
– Ленка у меня – баба правильная. Поймет она, что не блажь мне в голову ударила. Да и слышала она все.
Жена Киреева Елена накрывала стол и разговоров за ним не слышать не могла. Своего мужа она знала лучше других, и потому, оставляя Прокопа наедине с Чужиновым, догадывалась, что предстоит им разлука, слишком уж красноречивым был ее взгляд.
Глеб остался доволен: и Дениса Войтова уговаривать не пришлось, и Киреев к ним присоединился. Прокоп – мужик, за которого всегда можно быть уверенным: он не подведет. Но самому Чужинову никогда бы не пришло в голову сделать Кирееву предложение.
Глава 12Мирный
– Ларионов распорядился ни в чем тебе не отказывать. Так что бери все, на что только глаз положишь, – и Георгий Кузьмин широким жестом обвел ряды лоснящихся от смазки устройств, с немалой изощренностью созданных одними людьми для убийства других людей. Люди эти отличались друг от друга разве что языком, вероисповедованием или политическими взглядами. В ряде случаев – цветом кожи. А зачастую и вовсе ничем.
Кузьмин, заведовавший в Мирном арсеналом, офицерской выправкой при всем желании похвастать не мог. Этакий розовощекий колобок, всегда улыбчивый и жизнерадостный. Но любил оружие так и разбирался в нем настолько, что однажды будучи в Мирном Глеб проговорил с ним несколько часов подряд, и им обоим не было скучно.
Арсенал здесь действительно имелся серьезный: когда-то Мирный создавался как склады стратегического назначения, где с одинаковым успехом хранились и запасы продовольствия, и обмундирование с оружием.
Выбор воистину был колоссальный: от винтовок Мосина и маузера начала прошлого века, пистолетов-пулеметов ППШ, ППС, ППД, МП-40, всяческих «стенов», «томпсонов» и прочих экземпляров времен Второй мировой войны до новейших западных образцов. Не говоря уже о современных отечественных разработках, которые были представлены практически в полном объеме. И в этом уже была заслуга как самого Ларионова, так и стоявшего перед Глебом Кузьмина, улыбающегося такой счастливой улыбкой, как будто окружали его не механизмы, единственной целью которых было убивать, а обольстительнейшие гурии.
Недалеко отсюда когда-то располагалось довольно известное конструкторское бюро, занимавшееся как разработками стрелкового оружия, так и модификацией для нужд спецструктур уже существующего. Впрочем, не чурались изобретатели и спортивно-охотничьего: как говорится – было бы уплачено. Именно оттуда все это богатство и перекочевало в Мирный.
Все то, что видел сейчас Глеб, было представлено в единичных экземплярах, основные запасы хранились ярусом ниже. Вопреки расхожему мнению, запасов оружия было не так уж много, и, вероятно, поэтому Ларионов не раздавал его всем подряд. Здесь же находились только образцы, и потому помещение выглядело как музей развития стрелкового оружия.
– Вот смотри, какая интересная хреновина, – взял Кузьмин в руки непривычного вида автомат, и Чужинов едва его признал.
– АШ-12?
– Он родимый. Калибр 11,7 миллиметра, емкость магазина – двадцать патронов, и не обращай внимания на его кургузость, дальность прицельного выстрела – двести метров. Одной пули для любой из этих гадин достаточно будет с гарантией: она ее в клочья порвет, и плевать, что та боли не чувствует.
Чужинов взял автомат в руки. Булл-пап, приклад регулируемый, планки для крепления обвеса. И как будто бы ухватистый. Но тяжеловат, к тому же патрон для него создавался специально, и потому пополнить боезапас в пути будет негде. Под конкретную задачу очень даже неплох, но ему нужно что-нибудь более универсальное.
– Или вот еще что у меня есть. – Кузьмин выудил откуда-то из полумрака дробовик АА-12. – Магазин барабанный, емкость тоже двадцать патронов, к тому же автоматический, – нахваливал он его так, как будто Чужинов заявился сюда что-то купить. – Представляешь, какая плотность огня! У меня и «Джекхаммеры» присутствуют. Не желаешь?
– Нет, не желаю. Ты мне еще станковый пулемет предложи. Мы же с тобой договорились: пять АКС-74, а патроны к ним желательно 7Н22. Такие, знаешь, с носиком пуль черного цвета и герметизаторы с красной полоской. А еще лучше БС – 7Н24. Есть такие в наличии?
Индексы Кузьмин знал куда лучше его, но не повелся и лишь кивнул, подтверждая.
Пусть слухи о том, что легкая 5,45-миллиметровая пуля рикошетит от каждого листика преувеличены, все же большую часть пути им придется пробираться лесами, так что нужны именно они. И еще им понадобятся патроны с уменьшенной скоростью пули, специально под ПББС[9], без которых тоже не обойтись.
Конечно, будь все иначе, он вооружил бы всех АКМС. Но разница в калибрах даст ощутимую прибавку в количестве патронов. Тут только на восемь магазинов экономия почти в полтора килограмма получается, а им понадобится много патронов, пусть и бо́льшую их часть они возьмут в пачках, экономя уже на весе самих магазинов. Накануне они с Рустамом чуть ли не до грамма высчитывали нагрузку на каждого, убив полночи. За исключением груза Дениса Войтова. У того – особая задача и огромный опыт в подобных мероприятиях, приобретенный им когда-то и в знойных дж