Я молчу. Молчит и Вероника. Плачет. Спустя несколько минут спрашивает:
– Вы мне что-то можете посоветовать?
– Если Вы настроены и дальше такое отношение практиковать к своим родным и близким, то могу посоветовать вам подождать семь лет. Когда Дианочке исполнится 11, и она (если, конечно, захочет) сможет потребовать от матери возить ее к вам.
Пауза.
– Я почему-то ожидала, что разговор наш пойдет именно в этом русле. Что вы мне припомните события двадцатилетней давности. Мне очень неприятно.
– Вы ЗНАЛИ, что будет неприятно. И, несмотря на это, пришли на беседу. «Я не ваш психолог», – помните?
– Я все помню. Каждое ваше слово помню. Вы думаете, я не вижу все эти параллели? Вижу. Думаете, я не ходила по психологам? Ходила. Думаете, не «взращивала идеальные мамины фигуры»? Или не «отпускала мужа из своего внутреннего пространства»? Отпускала. Понимаю, что у меня характер дурацкий – ко всем цепляюсь, на всех обижаюсь, ото всех чего-то требую. Но ничего поделать не могу! Это у меня так любовь, наверное, проявляется. Видимо, так меня воспитали родители, это все в меня вложили, и оно укоренилось…
Я предостерегающе поднимаю руку. Вероника замолчала. Потом продолжила:
– Да услышала я на ваших семинарах, что обвинять родителей – путь тупиковый. Услышала и о том, что в нашей жизни все зависит от выбора. Но видите, как меня несет! Я ведь совсем не так думала разговор строить. По-другому хотела.
– Как по-другому?
– Ну, разгребать мне надо все… что навалила, когда сломала все и с мужем, и с родителями мужа, и со своими мамой и папой, и с сестренкой и племянниками… (Голос дрогнул, Вероника опять достала бумажную салфетку…) Да и то, что не даю Грише с Ларисой отделиться от меня, убеждаю их, что «не время», что надо сначала подкопить денег, хотя понимаю, что по-хорошему могу разменять квартиру, да и сваха моя, Ларисина мать, готова вложиться, чтобы и у меня, и у Гришиной семьи были двухкомнатные… Это я их держу, чтобы при мне «куковали», ведь мне главное – чтобы Дианочка рядом…
…Мы занялись с Вероникой «переписыванием сценария ее жизни» (так она обозначила процесс коррекции). Вероника призналась мне, что ей очень «зашла» теория Эрика Берна, основателя трансактного анализа. Его книгу «Игры, в которые играют люди. Люди, которые играют в игры» она читала и перечитывала много раз, узнавая себя во многих иллюстрациях, поэтому ссылки на него помогали быстро и эффективно корректировать то, что Вероника, по ее словам, «навалила в жизни своей».
Для справки: Берн в своем подходе к психологии и психотерапии сделал попытку собрать воедино как понятия психоанализа, так и поведенческий подход.
Его вышеназванная книга, изданная в конце ХХ века, наделала много шума, однако Берна не сразу восприняли серьезно. Долгое время его называли популистом, но спустя несколько лет его концепция заняла достойное место в психотерапевтической практике, так как подход трансактного анализа ни на йоту не противоречит созидательным принципам классической психологии.
Эрик Берн, будучи отличным практиком и увлеченным исследователем, строил свою работу на постулате, что личность человека имеет три составляющие (которые он «подсмотрел» у Фрейда): «дитя» (эмоциональное начало, импульсы, капризы), «родитель» (долженствования, требования, запреты), «взрослый» (объективный арбитр между «родителем» и «дитем»).
Берн помогал приходящим к нему за помощью людям в анализе четырех составляющих жизни. Во-первых, человек учился анализировать вес каждой составляющей, чтобы ответить на вопрос: «Что со мной не так, что я “вляпываюсь” в одно и то же?»
Вероника, например, четко увидела в себе доминирование «дитя», истеричного, импульсивного и неуправляемого.
Во-вторых, Берн помогал осознать происходящие трансакции – схемы поведения во взаимоотношениях, что помогает в вопросе: «Каким образом выстраивается схема моего поведения, которое мне не нравится?»
Во всех сферах коммуникации Вероника действовала исходя из своих чувств, эмоционального состояния и восприятия человека по категории «нравится/не нравится», что мешало ей не только в личной жизни, в семье, но и в профессии.
В-третьих, на основе анализа трансакций Берн учил человека отслеживать свои «психологические игры» (так Берн называет нечестные, манипуляционные взаимоотношения).
Например:
• обиженный на конкретного человека или на группу людей (на свою семью), играет в игру «Если бы не он… / если бы не ты…»;
• обиженный на общество человек берет на вооружение игру «Калека» («Ну что вы хотите в таком обществе, как наше, от человека с такой болезнью / с такой тонкой психической организацией?»);
• обиженный на судьбу играет в игру «Ну почему такое случается именно со мной?!»
Поиграли с Вероникой на наших встречах в эти игры, отследили их в повседневной жизни, посмеялись – это дало Веронике понимание, каким образом ее приверженность эмоциональному фону «дитя» включает ее в разрушительные коммуникации.
В-четвертых, Берн утверждал, что любая психологическая помощь только тогда эффективна, когда человек начинает осознавать свою непосредственную причастность к собственному «жизненному сценарию», ко всему происходящему с ним, принимает и отрабатывает новые паттерны поведения и таким образом освобождается от деструктивных программ, которые мешали ему, разрушали и его самого, и его отношения [2, 3, 14].
…Забегая вперед, скажу, что размен квартиры занял несколько месяцев. Выяснилось, что Григорий и не был «лентяем», как расписывала его Вероника: он давно уже работал на удаленке в компании своего отца. Лариса вернулась, узнав, что беременна, а Григорий признался ей, что скопил достаточно средств на квартиру в ипотеку. Решение Вероники подарить им метраж, разменяв «трешку», оказалось очень кстати: влезать в ипотечную кабалу в таком случае не было необходимости.
После того как Вероника начала «разгребать ею наваленное», Григорий с Ларисой записались на групповую терапию (тренинг для супружеских пар, состоящий из 12 занятий – я расскажу о нем в одной из глав этой книги), где они имели возможность услышать в том числе и о важности гармоничных отношений с родителями. Опасность разлучения с Дианочкой бабушку миновала…
Я считаю «Живительный бутерброд» универсальным средством (можно назвать его «техникой» или «механизмом»), которое, если им овладеть, безукоризненно работает во всех сферах человеческих отношений: между родителями и детьми разных возрастов, между супругами, коллегами по работе, подчиненными и начальством, друзьями и приятелями.
Это средство помогает вам оставаться «на плаву» и налаживать свой эмоциональный фон в любых обстоятельствах.
Почему я назвала этот механизм «съедобным» словом?
Потому что питание – важное условие нашего физического существования, а принципы, включенные в состав «Живительного бутерброда»: благодарность, прощение, благословение – являются важными составляющими наших взаимоотношений.
«Бутерброд» подразумевает его многократное использование там, где есть живые отношения.
«Живые» – не значит «хорошие» или «гармоничные»; живые отношения могут быть и конфликтными, и агрессивными, и абьюзивными. Но если вы с людьми в контакте, отношения живы:
• с родными и близкими;
• с коллегами (особенно с теми, с кем вы находитесь в одном проекте или на одной территории);
• с начальством/подчиненными;
• с вашими соседями (особенно если в доме тонкие стены, или вы вместе решаете животрепещущие вопросы текущей у всех крыши)…
В контексте нашей книги я использую этот термин «живые отношения», говоря о детях и их родителях. Повторюсь еще раз, что отношения могут быть здоровыми и больными, условно здоровыми и смертельно больными, активными и в стагнации – они могут быть любыми, но пока родители и дети живы, живы и детско-родительские отношения.
Поэтому необходимо, чтобы табличка пополнялась непрестанно.
Чтобы у вас всегда был готов «мед» для озвучивания боли. Без боли не обходятся близкие отношения, ведь мы живые. На семинарах по семейным проблемам мы с мужем часто приводили иллюстрацию про ежиков, которым порознь холодно, а вместе колко.
Нужно время притереться друг к другу, чтобы и тепло было, и не колко.
Но, будучи живыми, ежики могут постоянно совершать неловкие движения, которые причинят боль другому. Боль надо озвучить, чтобы не культивировалась обида, но озвучивать надо с «Живительным бутербродом». И сначала ВСЕГДА ДУМАЙТЕ ПРО МЕД!
Папа, болеющий деменцией, вдруг грязно выругался в сторону дочери, ухаживающей за ним.
Выбор:
• ЛИБО расплакаться, сетовать: «Да что же это такое?! Папа никогда так не позволял себя вести! Я всегда была любимой дочкой! А сейчас он невыносим!», – и сразу вы начинаете тонуть в ядовитых эмоциях, в раздражении, разочаровании, которое переносите и на своих близких…
• ЛИБО: «Папа, я так благодарна Богу, что ты у меня есть, а воспоминания детства, как мы вместе собирали вишню в саду и плевались косточками – кто дальше, до сих пор вызывает у меня счастливую улыбку… А сейчас, папа, мне было очень больно, когда ты выплюнул в меня эти гадкие слова, но я не сержусь, папа (я тебя прощаю), и ты меня прости, что я сначала разозлилась до невозможности и хотела просто громко хлопнуть дверью, папа, я люблю тебя и не перестану заботиться о тебе».
Дочь в который раз проигнорировала договоренность приходить не позже десяти часов вечера.
У мамы выбор:
• ЛИБО обвинять / делать вид, что ничего особенного не происходит / плакать в подушку…
• ЛИБО: «Дочь, я благодарна тебе за вкусный кофе, который сегодня утром ты приготовила для нас всех, однако мне больно и неприятно, что ты игнорируешь нашу договоренность, которая исходит из нашей заботы друг о друге, но я тебя прощаю. И ты меня прости, что несколько раз пускала на самотек это твое поведение. Ты считаешь себя взрослой, таковой ты и являешься по закону – в свои 18, а раз так, то благословляю нас с тобой честными отношениями: хочешь быть дочерью в нашей системе – живешь по нашим правилам; если они тебе в тягость – ищи себе другое жилье, создавай свою систему».