– Дмитрий, я благодарна тебе за сына. Только сейчас поняла, насколько больно ты мне сделал, и эта рана разочарования и отверженности еще не зажила. Но сегодня я тебя прощаю. И ты меня прости, что только сейчас сказала об этом, что все эти годы чего-то ждала. Благословляю тебя и себя максимальной честностью: все твои контакты блокирую, заношу в черный список. Ты для меня умер как мужчина окончательно. Будь счастлив!
Последние слова я договаривала с трудом. С усилием, но я удержала тон голоса. Повернулась, вышла, сзади послышался какой-то шум. Он догнал меня, развернул, зашипел в ухо:
– Ты что тут устроила мне? Еще и мальчишку подослала?!
– Мужчина, руки убрал! – не думала, что вот так сразу смогу воспринять его касание как чужое, омерзительное, недопустимое. В моем голосе было столько негодования, что недалеко находившийся охранник поспешил мне на помощь. Дмитрий отдернул от меня руки, поднял их, раскрыв ладони, давая охраннику понять, что все в порядке… 13 лет я жила в тюрьме непрощения. Сейчас свободна».
Карл Роджерс, представитель гуманистического направления в психологии, разработавший клиент-центрированный подход в оказании психологической помощи, утверждал, что человек обладает врожденной тенденцией к развитию своих возможностей. То есть, другими словами, в любого человека «встроено» стремление и перспективы развития и саморазвития.
Задача психолога, педагога, социального работника – любого, кто профессионально занимается помощью людям в обретении субъективного благополучия, – уделять внимание не проблеме человека, а ему самому, дабы активизировать эти тенденции.
По мнению Роджерса, проблемы возникают тогда, когда несоответствие между «Я-реальным» и «Я-идеальным» достигает критического уровня. «Я-реальное» – это восприятие себя на основе феноменологических связей с внешним миром, а «Я-идеальное» – представление человека о себе в идеальном варианте. Важно приблизить эти два «Я» друг к другу: снижая требования к себе как к «Я-идеальному», одновременно повышая свои возможности на уровне «Я-реального» через выработку самоуважения, стремление к самовыражению и самораскрытию во взаимоотношениях с собой и с окружающим миром [14, 19].
У Ильи в какой-то момент произошел сбой в «Я-реальном» («я проигнорирован отцом», «мама видит меня как слабого, неспособного справиться с правдой предательства родным человеком») и в «Я-идеальном» («Так я любим или предан? Я слаб духом или силен?»). Его решение посмотреть в глаза биологическому отцу, сказать ему о своей боли, простить и отпустить (если мы будем рассматривать ситуацию через классическую школу Роджерса) – стало активизацией его врожденной тенденции к самосовершенствованию. Так же произошло и с Еленой, когда она озвучила «Живительный бутерброд прощения».
Потребность человека в любви и принадлежности является одной из главных. Авраам Маслоу, основатель психологии самоактуализации, определил ее как важную часть своей всемирно известной Пирамиды фундаментальных потребностей. Эта потребность находится между витальными (физиологическими и потребностями в безопасности) и потребностями в признании и самоактуализации. Маслоу утверждает, что у всех людей есть стремление и возможность достичь высшей ступени – самоактуализации во множестве сфер человеческого бытия, как психических, так и ценностно-смысловых, но не все люди выполняют эти «обязательства перед самим собой». Маслоу приводит признаки человека, достигшего высшего уровня Пирамиды, и среди них:
• глубокие межличностные отношения;
• чувство сопричастности и единения с другими людьми;
• различение средств и цели;
• различение добра и зла;
• демократическая структура характера («раз у меня получилось, то и у другого может получиться», «я могу ошибиться, ошибиться может и другой». [14, 47]
Илья, сделав выбор в пользу здорового отношения к людям, в том числе к отцу, который вычеркнул его из жизни, поднялся над своими разочарованием и горечью. Озвучив этому человеку свое отношение к его решениям и прощение, парень, с одной стороны, обрел свободу для собственного движения вперед, а с другой – показал отцу путь к освобождению от ядовитых эмоций и дал ему шанс.
– Откуда Вы знаете, что у Дмитрия есть или была потребность освободиться от чувства вины? – спросила меня Елена, когда мы разговаривали с ней по поводу «бутербродов, съеденных ею и Ильей».
– Я не знаю, но предполагаю с очень большой долей вероятности, – ответила я.
Дело в том, что за более чем 30 лет моей практики я встречалась с такими «Дмитриями» часто. Исключений не видела. Прошлое, «нерасхлебанное», непрощенное, непокрытое – тянет, как бы человек ни уверял в обратном себя и окружающих.
Вывод по этой главе: прошлого уже нет, будущего еще нет, но есть настоящее, которое для вас представляет собой мощный ресурс анализа и необходимого преобразования своих решений для конструктивных шагов в будущем.
Мудрости вам и любви!
Глава четвертаяВзрослые дети и их родители. Притча о блудном сыне. Долина плача
…У отца было два сына [4]. Однажды младший из них решил, что он достаточно вырос и имеет право на самостоятельную жизнь, а отцовский дом с его традициями и правилами ему тесен, поэтому пора определиться с сепарацией. Но, понимая, что сам в этой жизни ничего не сделал, не заработал, но жил на всем готовом, юнец этот решил сначала забрать у отца то, что было бы ему положено по наследству, если бы отец умер.
Придя к живому родителю, он примерно так и сказал: «Отдай мне то, что мне причитается в случае твоей смерти…»
Полагаю, что отец, несмотря на оскорбительную ситуацию, все-таки надеялся на лучшее: сын решил вложиться в хорошее дело вне отцовского дома. Родители надеются на лучшее.
Однако парень забрал все свое наследство и ушел в свободное плавание жизни в удовольствие. Причем не просто ушел из дома, но отправился далеко, за тридевять земель, чтобы только его «предки» не доставали. Теперь ему никто не указ! Теперь никто не учит его жить! Теперь он при деньгах и может делать все, что ему заблагорассудится! Он сепарировался и живет по своему усмотрению – в свое удовольствие, по своим похотям и желаниям! Круто!
Но похоти его были слишком неуемными, и их оказалось так много, что средства этого молодчика подошли к концу. А тут еще подоспела и экономическая катастрофа в той стране, где он кутил. Голод, бедность, неустройство – все это накрыло парнишу по полной. Нужда его оказалась столь велика, что герой наш был согласен на любую работу. Однако единственное дело, которое ему удалось найти, – пасти свиней. Он оказался в таком отчаянном положении, что ему стало в радость питаться из свиного корыта; причем и это было для него непозволительной роскошью: сначала насыщались свиньи, а уж потом, когда они наедались, мог поесть и он… И вот, в какой-то момент, сидя там, у корыта, и наблюдая за чавкающими свиньями, он вдруг прозрел. Он пришел в себя!
Кстати, хороший оборот: «прийти в себя». Получается, что раньше в твоем теле жил как бы не ты, а кто-то другой – глупый, недальновидный, жестокий к любящим, пренебрегающий семьей и близкими людьми. И вдруг – приходишь ты сам в себя, в свое тело, выгоняешь того глупца, что в тебе поселился когда-то с твоего ведома, и опять становишься собой.
Примерно это и произошло с тем юношей. И… Он пошел к… специалисту по детским травмам. Смоделируем схему их разговора.
– Скажите, мудрый специалист, в чем моя проблема?! Почему так получилось, что я у свиного корыта?! Что со мной не так?!
– Наверное, ты жил в гиперопеке?
– А что это такое?
– Это когда тебя чересчур опекают.
– Ну-у… отец меня любил.
– Вот я и говорю: гиперопека была.
– Тогда да – отец и меня, и старшего брата опекал.
– А, так у тебя еще и брат имеется? То есть налицо конфликт сиблингов.
– Сиблинги – это типа «братья-сестры»?
– Да. Угадал. Так были у вас с братом конфликты?
– Ну, бывало, в детстве мы с братом любили помутузить друг друга…
– Вот видишь? Это же типично в таких семьях, как твоя: борьба за любовь отца. Эти извращенные формы отношений не могли пройти для тебя бесследно! Ты с детства боролся за любовь собственного отца! Для твоего внутреннего ребенка это – неподъемная эмоциональная травма!
– Отец всегда ругал нас, когда мы дрались, говорил, что братья – близкие друг другу люди.
– Ой-ой-ой… Это же эмоциональное насилие – воспитание токсичным отцом, навязывающим свои ценности и стандарты! Это всегда приводит к трагичным последствиям. Вот ты и имеешь в своей жизни то, что имеешь. Наверное, и мать была на стороне брата?
– Маму я не помню.
– Так там еще и абьюз был?! Отец свел мать в могилу, а потом, живя в чувстве вины, сверхопекал вас с братом. Любовь, которая изначально продиктована токсичным родительским эгоизмом, сформировала в тебе зависимую личность.
– Я попросил у отца мою долю, чтобы стать независимым, и он отдал.
– Отдал и забыл. И ни разу за все это время не вспомнил! Игнор собственного ребенка – это страшная детская травма…
Я остановлюсь здесь. Не буду далее моделировать чушь. Хотя, к сожалению, порой именно такая чушь льется за закрытыми дверями на сеансах некоторых специалистов. Как вы думаете, что происходит дальше после подобного «душевного исцеления»?
Психологическое благополучие? – Нет, утопание в яде обиды.
Желание восстанавливать отношения? – Нет, поглощение претензиями.
Перемещение от корыта со свиньями в процветание? – Нет, укорененное убеждение, что «все не так уж плохо», а сеанс у специалиста имеет свои «выгоды»:
• нашли козла отпущения (раз есть виноватый, мать/отец, значит, я – белый и пушистый);
• определили выигрыш создавшейся ситуации, подключив «псевдопозитивное мышление»: «Я сепарирован! Я имею свои границы! У меня есть свое мнение!»;
• выработали план, как «вывести отца на чистую воду», чтобы он всю жизнь был тебе должным просто за то, что тебя родил.