• «институт семьи умирает»;
• «родителей надо воспринимать как отработанный материал, иначе завязнешь в прошлом»;
• «измена / любовные отношения без всяких обязательств – норма в современном обществе»;
• «дети родителям ничего не должны, потому что не просили их рожать» и т. д.
Подавляющее большинство моих подписчиков и клиентов – люди адекватные, которые, даже если и запутались в ценностях и убеждениях, желают «вырулить» и жаждут верных ориентиров. Очень редко, по какому-то недоразумению, все же обращаются ко мне «обиженные тети и дяди», упивающиеся своими «травмами от родителей-токсиков». Таковым я говорю сразу, дабы не тратить ни свое время, ни их средства: «Если вы хотите быть несчастненьким, ваше право, но это – не ко мне. Хотите выливать свои обиды и претензии на родителей? Я – не ваш психолог. Но если Вы желаете собственное “д&рьмо” обратить в удобрение, я готова вас в этом процессе сопровождать».
Это – выбор, который молодые люди делают сами: либо тонуть в ядовитых эмоциях и упиваться незрелостью, либо взрослеть.
Взросление я имею в виду не биологическое, но интеллектуальное, нравственное, личностное.
Отечественные и зарубежные педагоги и психологи, среди которых Л. С. Выготский, Д. Б. Эльконин, В. В. Рыжов, Т. В. Драгунов, Д. И. Фельдштейн, Э. Эриксон, Э. Берн, Г. Коллинс и другие, отмечают в своих работах важность становления личности с подросткового возраста как необходимое условие для формирования устойчивости к асоциальному/рискованному/деструктивному поведению. Становление личности рассматривается этими учеными и исследователями наряду с понятием взросления.
Д. Б. Эльконин в своих работах по этому вопросу выделяет две категории готовности к взрослению: объективную готовность и субъективную готовность.
Объективная готовность – это внешнее проявление взрослости; она рассматривается в таких аспектах, как труд, учеба, взаимоотношения со сверстниками, внешний облик, поведение, построение ответственных отношений с противоположным полом и др.
Субъективная готовность – внутренняя, социально-моральная сторона, которая проявляется в стремлении отстоять свое мнение, наличии, защите и отстаивании собственных взглядов и морально-этических представлений, способности к самообразованию. [37]
Соответственно, человек, который «идет за толпой», не имея собственного мнения, тонет в ядовитых эмоциях и претензиях к родителям и ко всему миру, безответственно относится к своим функциональным обязанностям, его устраивает выбор не взрослеть.
Д. И. Фельдштейн считает, что вышеназванные показатели взросления, перечисленные в работах Д. Б. Эльконина, имеют отношение к взрослению личности подростка только в том случае, если он стремится творчески проявить себя, самовыразиться, самоутвердиться через социально значимые дела и отношения. [31]
Самоутверждающийся за счет обид и претензий, разрушающий сложившиеся отношения из-за своих эгоистических амбиций, высказывающий претензии к людям и Богу – сознательно не желает взрослеть. Он становится опасен как для самого себя, так и для окружающих людей.
Г. Коллинз утверждает, что подростковый возраст – это, в первую очередь, возраст выбора собственной идентичности, когда подросток стремится найти ответы на определяющие его идентичность вопросы [42]:
«Кто я?» (личностная идентификация): кто я как сын/дочь? Как брат/сестра? Как мужчина/женщина? Как будущий специалист: врач/бизнесмен/строитель? Как семьянин: муж/жена? отец/мать?..
«Какой я? Во что я верю?» (морально-нравственная позиция и ценностные ориентиры): я верю в ценность семьи или в то, что я сам по себе? Я верю в любовь или секс? Я верю в силу отношений или в силу власти и денег? Я верю в посвященность или во взаимопользование? Я верю в важность заботы о родителях или в то, что я обязан лишь детям?..
«С кем я?» (социальный статус личности): я с теми, кто транслирует мораль и нравственность, или с теми, кто провозглашает эгоцентризм и гедонизм? Я с теми, кому важны ценности семьи или с теми, кто провозглашает свободу от всяких обязательств? Я с теми, кто честен и праведен или с теми, кто разнуздан и «легко идет по жизни»?..
В. В. Рыжов, наряду с остальными исследователями, обращает внимание на то, что СМИ, интернет-пространство, произведения массовой культуры – обрушивают на молодых людей лавину всевозможных, часто противоречащих друг другу образов, причем абсолютное их большинство не имеет ничего общего с реалиями конкретного социума. Одни молодые люди сбиваются с толку, попадая в зону риска, другие продолжают пребывать в состоянии поиска основы для самоидентификации. [20]
Как мне видится, сегодня человек попадает в зону риска, если ловится на крючок многочисленных «чушей» про сакральность личных границ, сепарации, самоутверждения любыми способами. В любом случае это – вопрос выбора каждого: к кому прислушиваться, за кем следовать, во что верить и кем себя видеть. Решивший примерить на себя образ «жертвы детских травм», упиваться поисками виноватых, пренебрегать ценностями любви, преданности, посвященности, ответственности, собирать вокруг себя таковых же в качестве компаньонов и наставников – выбирает для себя образ инфантильной субстанции, но не зрелой личности.
Д. Б. Эльконин приводит четыре основные линии развития неадекватной идентичности [37]:
1. Уход от близких взаимоотношений, характеризующийся стереотипизацией и формализацией отношений и/или самоизоляцией.
Чушетрансляторы же сегодня активно вещают о том, что:
• «желание молодого человека или барышни сидеть в своей комнате, игнорировать родителей, пренебрегать семейными традициями/трапезами – совершенно нормально»;
• «особенности подросткового и юношеского возраста – стремление познавать себя и не слушать родительские претензии».
2. Размывание времени, куда относится неспособность строить планы на будущее из-за тревоги и страха перемен.
Модное сегодня копание в «детских травмах» – стратегия, которая держит индивида в стагнации: обиды, претензии и агрессия тормозят человека в его развитии; они заставляют его топтаться на месте и бесконечно «прорабатывать» душевные травмы.
3. Размывание способности к продуктивной работе из-за невозможности эффективно использовать собственные внутренние ресурсы, неспособность сосредоточиться; избегание вовлеченности во внешнюю деятельность.
Какая же может быть внешняя деятельность или эффективное использование своих ресурсов у разобиженного взрослеющего дяденьки или тетеньки, вопящих: «Я не просил себя рожать!» – еще одна чушь современных псевдоспециалистов, гласящая, что «родители родили детей для собственного удовольствия», и «поэтому дети ничего не должны» – ни родителям, ни себе, ни кому-то из окружающих, но все должны им.
4. Негативная идентичность, которая проявляется в неприятии и презрительно враждебном отношении к своей роли, которая считается нормой в семье или в ближайшем окружении; например, негативно воспринимается собственное имя, пол, национальность и т. д.
«Делай только то, что считаешь нужным», «общайся только с теми, с кем тебе хорошо», «жизнь слишком коротка, чтобы ее тратить на других людей и их потребности», – примитивная позиция гедонизма – философии удовольствия – очень популярна, ее трансляторы имеют большие аудитории, выбор в эту сторону сделать крайне просто с эффектом незамедлительным: «слушать свое сердце», опираться на чувства, на свои «хотелки». Все это деструктивно и неполезно, имеет форму дешевой саморекламы, хотя подается под соусом «современных достижений в познании психики человека».
Типичный портрет нереализовавшегося в жизни человека:
• разобижен на мир вокруг себя;
• находится в перманентном поиске виноватых;
• пребывает в состоянии неудовлетворенности от собственного неадеквата, но при этом
• вешает на «козлов отпущения» (как правило, на родителей, так как они – самая простая добыча чушетрансляторов) ответственность за свою жизнь и нереализованные цели.
Часто встречаюсь с агрессией со стороны взрослых дяденек и тетенек, которым некомфортно слышать, что их жизнь и психическое состояние – результат их выбора, а не мифических «детских травм».
Они как под копирку твердят, что несправедливо «снимать с родителей ответственность», «игнорировать факт наличия жестокого обращения с детьми в семьях» (далее обычно даются кровавые иллюстрации по теме), «пренебрегать фактом, что есть родители, которые отказываются от своих детей»…
Согласна. Такие родители встречаются: и бросающие детей в роддомах, и алкоголики, и криминальные личности; но таковых процент небольшой среди общего числа семей. В противовес этому проценту – процент взрослых деток с претензиями к «токсичным» родителям – в разы выше и растет в геометрической прогрессии.
Итак, в качестве контрольного вопроса: «Кто же, по вашему мнению, отвечает за качество детско-родительских отношений: родители или дети?»
Этот вопрос я всегда задаю на родительских конференциях и семинарах. В 90 % случаев ответ стандартный: родители.
Оставшиеся отвечают более демократично: обе стороны отвечают за взаимоотношения.
Оба ответа не соответствуют действительности. [26]
Приведу в качестве поддержки моей точки зрения взгляды на периоды жизни человека классиков возрастной психологии Э. Эриксона, Ж. Пиаже и Л. Колберга.
Сначала я представлю результаты исследований этих величайших умов по поводу ДО-подросткового развития.
Э. Эриксон, автор периодизации развития личности, поделил доподростковый период в жизни человека на четыре стадии:
1. От 0 до 1 года (стадия младенчества), где формируется / или не формируется базовое доверие миру, стремление к общению через стабильные отношения с матерью; показатель гармонично проходящего процесса – удовлетворение основных потребностей ребенка с маминой помощью, а с другой стороны, без особой тревоги он переносит ее исчезновение из поля зрения, так как уверен, что она вернется.