Гусаков созвучен в своих выводах с яркими представителями экзистенциального направления в психологии: С. Кьеркегором, В. Франклом, К. Ясперсом, Б. С. Братусем и др.
Д. Майерс рассматривает обиду с позиции «конструирования воспоминаний». Он утверждает, что наше восприятие прошлого напрямую зависит от того, как мы на сегодняшний момент относимся к людям и ситуациям, имеющим отношение к событиям многолетней давности. В частности, было проведено лонгитюдное исследование супружеских пар, которым задавали вопросы по восприятию друг друга во время бракосочетания, а потом – эти же пары, по тем же самым вопросам, опрашивали через 15 лет. Те, которые остались в браке и жили гармонично, укрепили и преумножили позитивное восприятие друг друга, которое было ими озвучено в день бракосочетания. Пары, которые при вторичном опросе были разведены или в состоянии перманентного конфликта, видели все прошлое со своим партнером в негативном ключе, а все позитивные, зафиксированные в день бракосочетания факты опровергли, сказав, что это был сплошной обман, уловки и манипуляции. [12]
Эти мысли социального психолога находятся в полном соответствии с выводами, сделанными основателями классических школ в динамическом направлении: К. Юнга, А. Адлера, З. Фрейда, Э. Фромма, о чем мы говорили ранее.
Д. Колберт рассматривает понятие «обида» в контексте «смертельных эмоций», которые становятся причиной множества болезней, то есть провоцируют психосоматические отклонения в организме человека. Когда человек обижается, напрямую страдает его здоровье. Эту проблему знают невропатологи, эндокринологи, психотерапевты и медицинские психологи, которые сталкиваются с психосоматическими явлениями: для многих заболеваний обида может быть как самостоятельной причиной, так и провоцирующим фактором. Перечень психосоматических заболеваний за последнее время значительно вырос, о чем говорят многочисленные исследования. Такие серьезные заболевания, как бронхиальная астма, ишемическая болезнь сердца, тахикардия, инфаркт миокарда, ревматоидный артрит, мигрени, головные боли, проблемы со щитовидной железой и др. в большинстве случаев являются результатом накопленных обид. [9]
Душевное состояние человека напрямую связано с физиологическими процессами в головном мозге: лимбическая система отвечает за ощущение психологического комфорта, и в случае опасности для состояния благополучия она включает следующие реакции: бегство, оцепенение и агрессия.
• Реакция бегства приводит к необдуманным поступкам, когда человек уходит в любой вид зависимости (химический или нехимический), либо «убегает» в болезнь, либо просто уходит, «хлопнув дверью».
• Оцепенение приводит к замораживанию чувств, когда эмоции загоняются глубоко внутрь, что неминуемо приводит к психосоматическим отклонениям.
• Агрессия «выключает» восприимчивость к социальным нормам и требованиям, она может направляться против окружающих как «источника дискомфорта», либо против самого себя (это называется аутоагрессия, которая проявляется в суициде, членовредительстве и самоповреждающем поведении).
Обида оказывает кардинальное воздействие на поведение человека.
Обидчивый человек реально опасен – и для самого себя, и для окружающих. Конечно, не всякая обида ведет к суицидальному поведению, но в основе большинства самоубийств лежит обида.
Статистика криминальной хроники говорит и о том, что множественные преступления «на бытовой почве» напрямую связаны с состоянием обиды, причем «бытовые» преступления, как правило, отличаются особым цинизмом. [27, 49]
Но разве возможно не обижаться?
Обида – это эмоция, которая, как и любая другая, возникает вне нашего желания или осознания. Важно помнить, что мы не способны контролировать эмоции, как и любые другие процессы, протекающие в лимбической системе. Главное отличие реакции лимбической системы от сознательного действия заключается в том, что последнее предполагает возможность решения проблемы эмоциональной боли, а реакция действует как временный анальгетик.
«Чувства приучаются навыком к различению добра и зла», «преобразуйтесь обновлением ума вашего» [4], – эти мудрейшие слова были написаны почти 2000 лет назад, когда не было еще тех исследований и открытий в нейрофизиологии и нейропсихологии, которые имеются в арсенале человечества сегодня. Да, мы не можем контролировать возникающие эмоции. Но мы вольны правильным поведением и верными решениями, основанными на ценностях любви, заботы, прощения и благодарности, – преобразовывать нейронную карту, которая отвечает в том числе и за наши эмоции. И тогда у нас будут другие эмоции в качестве реакций на происходящее с нами и вокруг нас.
«Пожнешь привычку – пожнешь характер; пожнешь характер – пожнешь судьбу», – эта поговорка, которая имеет свой аналог практически в любом языке, нашла свой отклик в когнитивно-поведенческом направлении психологии.
Беррес Фредерик Скиннер, основатель теории оперантного научения, представитель первой волны КПТ (когнитивно-поведенческой терапии), считал, что личность представляет собой набор усвоенных моделей поведения, некий опыт, который человек приобрел в течение жизни. Скиннер стоял на том, что поведение человека и его взаимоотношения обусловлены не столько внутренними психическими явлениями, сколько подкреплениями из окружающей среды. [14, 21]
То есть, если, например, 19-летний парень бросил колледж и пошел в официанты, то он преследует «выгоды»: мне теперь не надо рано вставать, я свободен от нудных преподов и лекций, я могу съехать от предков, так как обеспечиваю себя финансово и могу жить как мне нравится, я живу так же круто как мой «друган», который ходит по ночным клубам и по девочкам, не спрашивая ни у кого разрешения… Его решение прервать обучение никак не связано ни с его «детскими травмами», ни с «трагическим состоянием» тонкой души.
Скиннер уверен: чтобы помочь человеку в его жизненных трудностях, специалисту важно его научить быть терапевтом самому себе, научить распознавать собственные разрушительные паттерны поведения и заменять их на созидающие.
Аарон Бэк, представитель второй волны КПТ, считал, что надо в первую очередь корректировать искаженное/дисфункциональное мышление. Бэк в своей практике опирался на данные многих исследований, которые убедили его в том, что не жизненные ситуации как таковые влияют на душевное самочувствие, а то, каким образом человек их истолковывает. [14]
Здесь он созвучен и представителям динамического направления. Задача специалиста-психолога в этом контексте состоит в том, чтобы помочь человеку понять ошибочность некоторых своих интерпретаций, поменять их, тогда изменится и эмоциональный фон человека, и произойдет преобразование его нейрофизиологической стороны.
И Скиннер, и Бэк делали ставку на личную ответственность человека за сознательный выбор в пользу верных паттернов поведения в значимых отношениях и в пользу формирования новых конструктивных навыков во взаимоотношениях.
До тех пор пока человеку выгодно жить с деструктивными моделями поведения и мышления, ничего в его жизни не поменяется. Без осознания того, что эта «псевдовыгода» разрушает вашу жизнь, преобразования не наступит.
…Аркадию за 40, а он обсасывает свою «детскую травму» 32-летней давности: они с мамой приехали на курорт, он заболел, лежал с температурой, и однажды – о, ужас! – проснувшись, увидел у своей кровати на тумбочке рядом с ароматным любимым манго записку от мамы: «Я пошла искупаться на пляж, надеюсь вернуться до того, как ты проснешься. Целую, мой любимый мальчик!» Как же тогда рыдал этот «любимый мальчик»! И как же этот дяденька рыдает до сих пор, вспоминая те семь минут без мамы! Он даже про манго не сразу вспомнил, но обиду на маму при любом удобном случае вворачивает в свои «горькие детские травмированные» воспоминания.
Эти воспоминания очень помогают ему оправдывать:
• свою леность в супружестве, но это потому, что «с такой детской травмой он не может любить жену»;
• свою зависть к старшему брату, который идет по жизни успешным бизнесменом и «любимым маминым сыночком»;
• свою безответственность на работе, причем он то и дело меняет занятость, потому что «начальники попадаются идиоты, и сотрудники все лизоблюдники у начальства»;
• свое запредельное самомнение «как же мне, такому чистому созданию, трудно жить в этом грязном мире!»…
…Алевтине за 30, она изливает свою желчь на родителей, при этом находится в подобострастном состоянии в отношении семьи мужа-абьюзера. Рассматриваем с ней фотографии ее детства: дом с садом в пригороде, мама, папа, три старших брата, на всех фото она в окружении семьи, бабушек, дедушек, многочисленных теть и дядь, посещения всей семьей зоопарка, поездка на море, дни рождения в семейном кругу… Не стыкуются эти фото детства в родительской семье с желчью сегодняшнего дня. В чем ее «выгода» желчь сегодня изливать? Ответ оказался на поверхности.
…Вышла замуж за красавца-дальнобойщика. Родители были против, так как слишком многое было за спиной у этого «мачо»: подростковый возраст, где были наркотики; последующие сексуально-активные годы с парочкой внебрачных детей от разных женщин; в его роду психические отклонения с серьезными диагнозами, его папа – гуляка, его мама время от времени срывается в алкоголь…
Сегодня Алевтине выгодно выкапывать травмы, выгодно жить с выключенными из жизни родными, выгодно поливать их грязью – для нее это сродни анальгетику.
Анальгетик ей необходим сейчас, потому что жизнь беспросветно трагична: муж безработный, пребывающий в депрессии, время от времени «таксующий», высказывающий ей претензии, что она уже не столь юна и «не очень как хозяйка», и в сексе «без спецэффектов»; в школе, где она работает, «платят копейки, куча бумаг, неадекватные дети и хамы-родители»; свекровь, которая приходит к ним опохмелиться и выклянчивать деньги; свекр, ушедший от своей жены, но позволяющий себе на день рождения внучки прийти с очередной любовницей; постоянное бахвальство мужа, что его семья лучше, чем ее, потому что «хоть иногда мать с отцом да приходят»; подросток-дочь, которая заявила, что у них «семейка-отстой», судебные приставы, которые стали практически родными для мужа, как злостного неплательщика алиментов…