По поводу «наладить отношения»: взаимоотношения – взаимный процесс; ставить перед собой задачу «взять все в свои руки и вывезти ситуацию на праведные рельсы» – из разряда «трудно быть богом»: задача, которая приведет в тупик разочарования.
По поводу «явить свою праведность»: показательная «супердуховность» всегда не к месту, она раздражает и идет во вред и самому человеку, и взаимоотношениям.
Вывод по этой главе: «Живительный бутерброд» освобождает от ядовитых эмоций; однако он станет не живительным, а ядовитым, если вами движет ложная мотивация.
Мудрости вам и любви!
Глава третьяОдноразовые и многоразовые «бутерброды»
Вероника, 24 года.
– Я ухожу от мужа! Он – маменькин сынок! Я за него замуж выходила, а не за его маму! И вообще, была молодая, глупая, мне хотелось поскорее замуж выскочить, чтобы от родителей уйти. Они нас с сестрой держали в «ежовых рукавицах»: учебу контролировали, поздно гулять не разрешали, однажды, помню, мама, придя со второй смены, после полуночи, разбудила меня и заставила мыть посуду – была моя очередь, а я не помыла – вы представляете, до чего доходило?! А мою сестру папа однажды так же разбудил, приехав из командировки, потому что она обувь не помыла, а это было ее обязанностью всегда. Вот так мы и росли. Вышла замуж – думала, буду сама решать, что и когда мыть, что и когда делать, а тут муж со своими «прибамбахами». Например, на днях выдал: «А с чего ты решила ремонтом заняться? Я не вижу необходимости!» Ему, видите ли, необходимость нужна, а если просто обновить цвет обоев хочется?! Или еще вот недавно учудил: «А давай на дачу к родителям съездим, мама давно нас зовет», – он, видите ли, по маме соскучился, а я тут при чем? Почему я должна ехать туда или его отпускать, если я хочу выходные с ним дома провести? Он работает всю неделю напролет! А на зимние праздники вообще отстой придумал: «Давай отвезем Гришу (нашего пятилетнего сынишку) к маме, а сами рванем на выходные на горнолыжку! Наша компания организует выезд, а перспективным сотрудникам можно взять жен». У него память короткая – я ему не раз говорила, что не буду сынишку давать свекрови! Воспитает такого же слюнтяя, как мой муж! Все сотрудники в его дурацком офисе – пустышки! Ничего, кроме своих компьютеров, не видят и ни в чем не разбираются – Моцарта от Бетховена не отличают!.. И вообще, он лентяй, по дому ничего не делает, и я его не могу уважать, слюнтяя такого…
Этот поток я остановила, показав Веронике жестом: «Достаточно!», и поинтересовалась:
– Скажите, ваш «лентяй и слюнтяй» – действительно «лентяй и слюнтяй»?
– Я же вам это все описала!
– Я услышала, что он работает в хорошей компании, где он на хорошем счету, и могу предположить, что неплохо зарабатывает.
– При чем тут деньги?! Я же о другом! О его мамочке, о его обесценивании меня…
– Это каким же образом? Поподробнее можно? Опишите какой-нибудь случай, когда он обесценил вас.
– Например, три дня назад он напомнил мне, что у его мамы скоро юбилей, 50 лет, и что они с братом и сестрой хотят вскладчину подарить ей машину, недорогую, им с отцом на дачу ездить, потому что их старенькая ломается часто. Он спросил меня, не против ли я. Я просто опешила: как так?! Я же собиралась свою менять! А он ответил, что моей машине всего год, что он помнит про мои желания и что в следующем году обязательно поменяет, как раз к моему юбилею – мне будет 25. Да при чем здесь мой юбилей?! Я просто не понимаю, при чем тут наша семья и его мама!
– Скажите, а Грише нравится у бабушки бывать?
– При чем здесь нравится-не нравится? Она на него плохо влияет. Когда я перестала его к ней водить, он даже писаться начал. Это нормально?! Так к себе ребенка привязать, что он без нее не может быть здоровым? Я ей и сказала: из-за вас у ребенка энурез открылся!
– А она что?
– Да у нее одна стратегия: жалуется мужу, детям своим, моим родителям, которые мне тоже стали названивать, меня в энурезе обвинять – это нормально?! Меня, мать, обвинять в энурезе?
– А как у вас с родителями?
– Да никак! Я же вам говорила, какое они мне детство устроили!
– Скажите, ваша сестра тоже «никак» с родителями из-за «невыносимого детства»?
– При чем тут сестра? Вы меня слышите? У нее с родителями все ОК, они всегда вместе на все праздники, вместе куда-то ездят – она с мужем и детьми и родители, а меня вообще звать перестали!
(Всхлипнула. Обижена. Возмущена.)
– Они вас тоже обесценивают – тем, что звать перестали, а раньше звали. Муж вас обесценивает, потому что продолжает любить свою семью, а вам хочется его оттуда выключить…
– Вы все перевернули с ног на голову! Я-то думала, что вы – психолог, специалист по семье, а вы…
Выпады агрессии сняли дискомфорт от ядовитых эмоций, который Вероника переживала. Агрессия – словно анальгетик, провоцирующий гон нейромедиаторов, вызывающий кайф, как от наркотика. Я сказала:
– Я – не ваш психолог…
Этот разговор состоялся в конце 90-х.
У меня правило: я фиксирую каждую консультацию в своих записях, чтобы при повторных обращениях (порой это бывает спустя годы) могла восстановить в памяти детали. Записала я тогда и этот разговор. Обратилась к его деталям спустя почти 20 лет, найдя в своих архивах тетрадь, датированную 1999 годом (было непросто, потому что каждого человека, обращающегося ко мне, я обозначаю специальным «шифром», дабы соблюсти максимальную конфиденциальность).
…Однажды, когда я проводила курсы повышения квалификации по «Этике семейной жизни» для педагогов средних учебных заведений, ко мне подошла женщина средних лет:
– Вы меня не помните?
Обычно на такие вопросы я отвечаю шуткой: «Освежите мой склероз».
Так я ответила и в этот раз. Женщина шутку оценила, сделала мне какой-то комплимент по поводу моего преподавания, а потом – вдруг:
– Я так часто вспоминаю вас в последнее время. Считаю, что это – Провидение: попасть в вашу группу. Я – Вероника…
Как только она начала пересказывать детали той нашей встречи, я ее вспомнила настолько отчетливо, как будто и не разделяли эти две встречи 20 лет…
…После развода замуж Вероника больше не выходила. Отношения завязывались, но быстро «развязывались» (сохранила оригинальную терминологию). У Вероники небольшой бизнес: частный детский сад. Сын Григорий официально нигде не работает, хотя она дала ему образование, но он «не желает работать за копейки», а предпочитает «за эти самые копейки таксовать». Живет он со своей женой Ларисой и четырехлетней дочкой в данное время у Вероники в ее трехкомнатной квартире…
– Я столько в свою Дианочку (это внучка моя) вложила – с самого ее рождения! – с ней и в цирк, и в кукольный театр, и она постоянно, с двух лет, со мной в садике, где ей очень нравится: и детки у нас хорошие, и бабушка рядом, и воспитатели-преподаватели ее очень любят и к ней особенно внимательны. Но невестка взяла за моду: чуть с сыном повздорят – она собирает вещи и уходит к своей маме, перекрывает все контакты и со мной, и с Гришей. Я ей пытаюсь донести: «Лариса, но ведь это плохо на Дианочке отражается!», а она мне каждый раз: «Самое отвратительное, что на ней отражается, это ваш беспутный сын!»
(Дежавю…)
– Последний раз я семь недель внучку не видела! Измучилась вся! Со свахой – матерью Ларисы – созванивалась, а она боится свою дочь, каждый раз, после того как поговорим, она мне расскажет, как там Дианочка, всегда просит меня: «Только, пожалуйста, не говори Ларисе, что я с тобой разговаривала и про внучку рассказывала! Она же скандалит со мной после этого, аж сердце заходится!..» А мой-то увалень, лентяй несчастный…
– Это вы сейчас про Гришу?
– Ну да, про кого же?! Ему хоть бы хны: «Баба с возу – кобыле легче», – дурацкая поговорка у него на этот случай готова всегда. Уезжает то к одним деду с бабкой, то к другим: к одним – в баньку на дачу, к другим – в деревню на рыбалку…
– То есть Гриша в хороших отношениях и с вашими родителями, и с родителями вашего бывшего мужа?
– С моими он никогда связи не прерывал. А в 11 лет, видимо, по науськиванию отца, буквально потребовал от меня отпускать его к свекрови и свекру на каникулы, особенно когда они в деревню жить переехали. Я сначала была против, а потом подумала: «Да ну и пусть!» Тем более что в тот момент у меня кое-какие отношения завязывались… Они в нем души не чаяли всегда. И в Дианочке – тоже. Да и Лариса туда ездить не отказывается, даже когда они с Гришей в ссоре, привозит туда Дианочку на свежий воздух…
– А вы там как часто бываете?
– У свекрови бывшей – никогда, естественно. С чего бы? Тем более что там часто мой бывший со своей новой семьей гостят. Вот я и не понимаю, чего там делать Дианочке, а ей там как медом намазано. Иногда мне кажется, что Лариса туда специально ездит, да и Гриша тоже – чтобы меня позлить!
– А у своих родителей вы бываете?
– Да, но нечасто. У них же всегда сестренка моя в любимицах ходила! Тем более что они становятся с возрастом все более токсичными: все пытаются меня учить жить. Да я их сама учить горазда: выросла уже! Поэтому стараюсь у них бывать нечасто, чтобы себе настроение не портить. Но когда там Дианочка, мчусь туда сразу. Правда, мама мне не всегда сообщает, если они к ней приезжают, я на нее за это обижена. Очень…
– Вероника, так какой у вас ко мне вопрос?
– Как мне убедить Ларису, чтобы она не перекрывала мне доступ к Дианочке? Не знаю, что там у невестки повернулось в голове неделю назад – она вернулась, мы с Дианочкой как бросились друг к другу… – голос Вероники задрожал, она достала из сумочки бумажные салфетки… – Сейчас у них вроде бы тишь да гладь с Гришей, но я переживаю: ведь опять в любой момент взбрыкнуть может! Тем более что слово «развод» у них в последний год прозвучало не раз. Очень боюсь этого. Ссоритесь с Гришей – на здоровье! Хотите разводиться – ну что ж, ваше дело! Но Дианочка тут при чем?! И я – при чем тут?