Нова подняла голову.
– Просто не хочу, чтобы кто-то, начав меня проверять, явился по адресу и вместо жилого дома обнаружил там магазин, сгоревший двадцать лет назад, или что-то в этом роде.
Милли раздраженно взглянула на Лероя, а тот умиротворяюще улыбнулся в ответ.
– Я вам не дилетант, – сказала она как плюнула. Согнувшись над письменным столом, она принялась раскладывать по коробочкам разбросанные ручки, клейкие листочки и бритвенные лезвия. – Если кто-то явится с проверкой по адресу, обнаружит домик на две спальни, который больше сорока лет назад приобрел Питер Маклейн.
– Это еще кто такой?
– Это твой дядя, – был ответ, – На третье странице ты найдешь сочинение на двести слов о том, как ты благодарна дядюшке, который приютил тебя после безвременной кончины твоих родителей.
– Хорошо, но кто это такой на самом деле?
– Никто. Игра моего воображения. Фантом, существующий только на бумаге. Но не волнуйся – по бумагам концы с концами сойдутся. Насколько все знают, этот дом действительно принадлежал мистеру Маклейну, он в нем и жил, а теперь живет его племянница.
Нова глянула на Лероя, но тот не сводил глаз в Милли.
– Помнится, для заявки нужны были личные рекомендации. Как у нас с этим?
– Учительница начальной школы, которая отзывается о Нове как о прекрасной ученице, – ответила Милли, – и бывший начальник, для которого уход Новы с работы стал ужасным ударом, но который радуется, глядя, как его любимица исполняет свою мечту, влиться в ряды Отступников.
– Бывший начальник? – на следующей странице Нова обнаружила, что Нова Джин Маклейн до прошлого месяца трудилась в парке развлечений Космополис. – Я – оператор аттракциона? Что за хрень? С такой тупой работой даже бурундук справится.
– Обе рекомендации, – продолжала Милли, словно Нова не раскрывала рта, – совершенно подлинные. Реально существующие граждане, живущие и работающие в этом населенном пункте, с радостью засвидетельствовали, что подтвердят знакомство с мисс Маклейн, если к ним обратятся с расспросами. – Она повернулась к Лерою. – Разумеется, за такую честь ты должен им заплатить.
– Естественно, – сказал Лерой, изучая заявку. – Уинстон, помнится, подрабатывал в Космополис-парке. Думается, он знает этого достойного господина.
Милли кивнула.
– И дела у него шли намного лучше при анархии, чем при Совете. Было нетрудно уговорить его провернуть наше дельце.
У Новы все внутри сжималось, пока она изучала заявку – и дело вряд ли было в качке. Ей казалось, что в этой наспех состряпанной жизни уж слишком много нестыковок. Дядя, которого она никогда не встречала. Родители, не имевшие к ней никакого отношения. Учительница и работодатель, дом и работа, и легко понять, что все это ложь, если кто-то даст себе труд копнуть чуть поглубже.
Ей пришлось напомнить себе, что у всех рожденных в Век Анархии было полно пробелов в личных документах. Все, на чем раньше держалось общество, было развеяно по ветру – истории болезни и школьные аттестаты, налоговые декларации и банковские выписки. Все это исчезло. Остались только люди, пытающиеся выжить. Бьющиеся, чтоб хоть как-то наладить жизнь.
Никому не придет в голову проверять, где она живет, с кем живет и лжет ли старая учительница, называя Нову своей любимицей.
Для Отступников важно искать лучших Одаренных, чтобы сделать свою организацию сильнее, умнее, лучше. Оказавшись на испытаниях, она должна только убедить их, что стоит взять ее к себе – и тогда никому не будет дела до ее прошлого и ее связей.
Им в голову не придет копать глубже, пока не станет слишком поздно.
– Надеюсь, вы удовлетворены? – спросила Милли, глядя не на Нову, а на Лероя.
Кивнув, он вытащил из внутреннего кармана плотную пачку денег. Сняв резинку, Милли пересчитала банкноты, после чего снова свернула их в трубочку и перевязала. Нова следила, как деньги исчезают в кулаке Милли, чувствуя, что на плечи ложится новый груз. Она как-то не задумывалась о плате или о том, откуда эти деньги – хотя Милли, конечно, не стала бы помогать за красивые глаза. Только сейчас, при виде денег, она вдруг осознала, что все это взаправду. Эти деньги Лерой зарабатывал – и неважно, продавал ли он легальные химикаты для борьбы с вредителями или сбывал менее легальные наркотики и яды на подпольных рынках. Так или иначе, заработок дался ему тяжким трудом, и Нову кольнуло чувство вины при виде того, какую малость им удалось получить за эти деньги.
Одно фальшивое удостоверение. Имя, адрес, прошлое.
Единственный шанс для Новы попасть на испытания Отступников и стать шпионкой.
– Не забудь подписать заявку, – напомнила Милли.
Перевернув страницу, Нова положила заявку на крышку ксерокса и щелкнула шариковой ручкой.
– Маклейн – повторила Милли.
Набрав полную грудь воздуха, Нова нацарапала свое имя на нижней строчке. Нова Джин Маклейн.
Она протянула Милли ручку, но та, вместо того, чтобы забрать ручку, схватила Нову за запястье и рванула ее к себе. Нова напряглась всем телом, готовая дать отпор, но женщина просто поднесла к глазам ее руку с браслетом.
– Работа Дэвида Артино? – благоговейно прошептала она и провела пальцем по браслету. Ресницы ее трепетали, брови сосредоточенно сошлись к переносице. – Воистину он был мастером.
Перевернув руку Новы, она лукаво взглянула на девушку и постучала розовым ногтем по застежке браслета.
– А этот определенно был красавчик, верно?
– Что, простите? – пролепетала Нова.
Лерой с интересом посмотрел на Нову.
– Какой еще красавчик?
– Я не… – замялась Нова, изобразив улыбку, а теплые пальцы мягко сжали ее запястье. Она вырвала руку у Милли. – Никакой. Никакой не красавчик. Просто парень.
Поцокав языком, Милли забрала у нее ручку.
– Ну, тогда все. Удачи тебе, Бессонница.
Все еще хмурясь, Нова захлопнула папку.
– Ага, спасибо.
Она стала пробираться к выходу. Лерой медленно двигался за ней, стараясь не задевать шаткие конструкции.
– Чисто ради любопытства, – спросила Милли, когда они были уже у двери, – а с отпечатками пальцев вы что будете делать?
Нова обернулась.
– Отпечатки пальцев?
– Об этом мы позаботимся, – сказал Лерой. Протиснувшись за спиной у Новы, он распахнул дверь, впустив в комнатушку струю соленого воздуха.
– Им нужны отпечатки? – осведомилась Нова, выходя на палубу. Дверца кабины закрылась за ними, и через секунду щелкнул замок.
Лерой потрусил к берегу, закрывая лицо от брызг.
– На испытаниях проверяют отпечатки пальцев, это правда.
Нова торопливо пошла за ним.
– Но… винтовка. Они же перехватили винтовку, из которой я стреляла на празднике. Наверняка отпечатки уже сняты и забиты в базу данных. Если снимут мои на испытаниях, меня опознают.
– Если отпечатки совпадут.
– Конечно, совпадут! – она осеклась. – Погоди. А как это они не совпадут?
Все ускоряя шаги, Лерой почти бежал по дороге, закрываясь от пронизывающего ветра. Нова не отставала, ожидая ответа, но он так и не проронил ни слова, пока они не забрались в машину.
– Лерой, – повторила Нова, закрывая дверцу. – Как это отпечатки могут не совпасть?
Не глядя на нее, Лерой ответил:
– Мы изменим твои.
Кончики пальцев у Новы начали зудеть от смутного предчувствия.
– Как это?
Лерой сидел с виноватым видом, как бы признавая, что должен был сообщить ей о этом раньше. Он еще не успел ответить, как вдруг Нова четко поняла, как именно он собирается менять ее отпечатки пальцев.
Ее взгляд упал на его руку, сжимающую рычаг передачи.
– Ой.
– Боль будет терпимой, – сказал он. Видимо, это должно было ее утешить.
Но ее волновала не боль.
– А это не вызовет подозрений? Если я явлюсь туда с изуродованными пальцами?
И она бросила на него взгляд исподлобья.
Лерой вздохнул.
– Мы обеспечим тебе правдоподобное объяснение, комар носа не подточит. Но… если не захочешь…
– Разумеется, я это сделаю, – голос Новы прозвучал более сердито, чем ей хотелось бы, – Это не самое худшее, что со мной случалось.
Лерой взглянул на нее почти с жалостью, потом поднял пятерню, словно хотел дать «пять». В тусклом желтом свете Нова видела, как из его кожи начинает сочиться яд. Сперва появились мелкие капли с булавочную головку, потом они начали сливаться, и вот уже кончики его пальцев словно затянула черная пленка. Нова не знала, что выделяет его тело – кислоту, отраву или какое-то уникальное и неповторимое химическое вещество.
Да это и не имело особого значения.
Она вздохнула, собирая волю с кулак. Потом решительно подняла руку и прижалась к его пальцам своими.
Глава двенадцатая
На стадионе уже раздавались громогласные вопли, кричалки и топот ног, а ведь испытания даже еще не начались. Адриан стоял, прислонившись к стене возле ведущего на поле прохода, и смотрел, как трибуны заполняются людьми. В толпе мелькали ярко-красные карточки, раздаваемые при входе. С одной стороны на них было напечатано ГЕРОЙ, с другой – СЛАБАК.
Это, как он понял, было частью развлечения для не-Одаренных, пришедших поглазеть на испытания. Хотя решение о том, кто будет принят в ряды Отступников, принимали исключительно сами команды, зрители могли потешить себя иллюзией участия, поднимая эти значки, когда очередной претендент выходил на поле.
Адриану никогда не нравились дни испытаний. Это были уже четвертые ежегодные состязания, а он до сих пор не мог избавиться от чувства тревоги. Было в этом что-то нелепое – судьбу Одаренного решали несколько вопросов, да тридцатисекундная демонстрация сверхспособностей. Неужели этого достаточно, чтобы судить о том, годится ли тот или иной Одаренный в герои? Способен ли он сражаться за справедливость, защищать слабых, оборонять город? Он в этом серьезно сомневался, и более того, подозревал, что, доведись ему участвовать в испытаниях, он мог бы их не осилить.