С удивлением Нова обнаружила, что с его лица не стерся грим – или то, что она привыкла считать гримом, хотя без него она Уинстона никогда не видела. Черная обводка вокруг глаз, розовые кружки на скулах и четкие линии, которые шли от уголков его алого рта вниз к подбородку, придавая ему вид деревянной марионетки. Линии даже не смазались.
В первый раз за все годы их знакомства ей пришло в голову, что это, возможно, не грим. Что если это сверхспособность Уинстона сделала его лицо похожим на лицо марионетки?
Или кукловода.
Его взгляд заметался по комнате, от стульев к стенам, лампочке на потолке, кандалам на столе, к Оскару, Адриану, Нове, Руби.
И опять к Нове.
Он часто замигал, словно пытаясь смахнуть попавшую в глаз ресницу. Его лоб недоуменно наморщился.
Сжимая губы, Нова изо всех сил пыталась передать ему свою мысль: чуть помахивая отрицательно головой и яростно поедая его взглядом, она внушить ему, чтобы сохранил ее тайну.
Но Уинстон Прэтт никогда не был силен в искусстве тонких намеков.
Он продолжал смотреть на нее, приоткрыв рот и склонив набок голову, даже когда его, грубо надавив на плечи, усадили на стул. Без сопротивления он позволил засунуть скованные руки в металлические футляры.
– У вас есть пятнадцать минут, – обратился к Адриану конвойный. – Этот допрос записывается (он показал на маленькую видеокамеру на потолке) для последующего просмотра с разрешения Совета. Если вы захотите закончить раньше, просто постучите в дверь, и мы подойдем.
Они ушли.
Уинстон все еще тупо пялился на Нову, и другие уже начали это замечать. Адриан и Руби вопросительно смотрели на нее, а ей оставалось только смущенно пожать плечами в ответ.
– Ну что ж, мистер Прэтт, – заговорил Оскар, подавшись вперед и положив руки на столы, – или мне называть вас… Кукловодом?
Этим он, по крайней мере, заставил Уинстона оторвать взгляд от Новы.
– Мы намерены задать вам несколько вопросов, – продолжал Оскар, – и я настоятельно рекомендую вам на них ответить. – Он постучал по столу костяшками пальцев, откинулся на спинку и, обернувшись, поманил пальцем Адриана. – Валяй, Скетч. Он в твоем распоряжении.
Подняв брови то ли удивленно, то ли от восторга, Адриан поднялся и встал рядом с Оскаром.
– Насколько я знаю, вас уже несколько раз допрашивали, – сказал он, – но мы хотим с вами обсудить одну конкретную тему.
Хотя сейчас Уинстон смотрел на Адриана, вид у него все еще был обалдевший, и у Новы было такое чувство, как будто все ее внутренности крутит, как в стиральной машине. Она уже прикидывала, что делать в ситуации, когда ее личность будет раскрыта – здесь, сейчас – и думала, есть ли у нее хоть какая-то надежда выбраться отсюда, помещения за двойной дверью и с тремя Отступниками, которые бросятся на нее, как только осознают, кто она такая на самом деле.
– Прежде всего, – говорил Адриан, – Вам следует знать, что вчера Детонатор атаковала библиотеку. Она взорвала в публичном месте множество бомб. Вследствие этого Отступники наведались в туннели метро, где жили вы и ваши товарищи, чтобы задержать ее. Однако отряд Отступников подвергся нападению, а Анархисты после этого скрылись, покинув метро.
Уинстон сосредоточенно наморщил лоб. Он затряс головой, отказываясь верить.
– Они бы не ушли… – он снова взглянул на Нову.
Она старалась не выдать себя выражением лица, но мысленно твердила мантру – молчи, не выдавай – как будто у нее могла внезапно развиться способность к телепатии.
– В туннелях была найдена одна вещь, представляющая для нас особый интерес, – продолжал Адриан. – И нашли ее в вагоне, где еще недавно кто-то жил. У нас есть основания полагать, что этот вагон принадлежал злодейке, именующей себя Кошмар. Теперь мы знаем, что Кошмар – Анархистка.
Открытый рот. Отвисшая челюсть. Ничего не понимая, Уинстон уставился на Адриана.
– О ней-то мы и хотим поговорить сегодня, – одной рукой Адриан оперся о стол и наклонился. Нова понимала, что он пытается внушить страх – это было бы чрезвычайно мило, если бы она сама не обмирала от ужаса.
В мыслях она проигрывала минуты, когда они с Уинстоном на воздушном шаре парили над остатками парада. Когда, поняв, что им не подняться до крыши соседнего дома, она предпочла принести Уинстона в жертву, бросив его к ногам их врагов.
Сейчас у него есть все основания ее ненавидеть. Все основания ее предать.
Она проглотила вставший в горле ком.
– Прошу прощения… – промямлил Уинстон, не сводя глаз с Адриана. – Но… как, еще раз?
– Кошмар, – повторил Адриан. – Начнем с простых вопросов. Как ее настоящее имя?
Глубокая морщина, казалось, навсегда останется между бровями Уинстона, а то, что его рот упорно отказывался закрыться, наводило на мысль, что механизм, соединяющий его кукольную челюсть с его кукольной головой, сломался.
– Кошмар? – проскрипел он.
– Кошмар, – подтвердил Адриан. – напомню – это та самая девушка, которая выбросила вас из корзины вашего собственного воздушного шара. Я хочу знать ее настоящая имя.
Нова до боли закусила губу.
Но… – начал Уинстон, но замешкался, слово застряло у него между губ, и он только бесконечно тянул свое нерешительное оооо. Легкие у Новы сжались, ей стало нечем дышать.
– Простите? – не понял Адриан.
– Но… но. Эээ, – Уинстон бросил еще один взгляд на Нову и снова повернулся к Адриану. – Но… рин. – Он кашлянул. – Ее зовут Норин.
Нова вдохнула, глубоко, с наслаждением. Все остальные, впрочем, сидели, не двигаясь.
Нова понимала, что он никого не обманул. Но ей было все равно. Уинстон мог ее выдать, но не стал. В ее сердце вспыхнул слабый огонек надежды.
– Норин, – в голосе Адриана явно слышалось недоверие.
– Норин, – подтвердил Уинстон, уверенно и горделиво кивнув.
– Норин – а дальше?
– Как?
– Фамилия у нее есть?
– Эээ, гхм, – Уинстон огляделся, словно в поисках вдохновения, но потом пожал плечами. – Нет. Нет фамилии. Просто Норин.
Адриан переглянулся с Оскаром и многозначительно кашлянул.
– Мы знаем, что по крайней мере одна винтовка из тех, которыми владела Кошмар, была получена от нелегального торговца по кличке Библиотекарь. Но мы располагаем свидетельствами, что среди ее оружия было и такое, которого не встретишь ни на одном рынке. Где она все это достает?
Уинстон выдержал его взгляд. Моргнул. Облизал губы. Открыл рот. Помешкал. Сглотнул. Кашлянул. И, наконец, ответил:
– В хозяйственном магазине?
– Хозяйственном?
– Да, – Уинстон наклонил голову, – там она покупает свое оборудование.
– Это что, закодированное название чего-то?
– Почему? Обычный хозяйственный магазин.
Нова почувствовала досаду, хотя это и было почти правдой. Большую часть деталей ля своих изобретений она и в самом деле покупала в местном хозяйственном магазине.
– Какой-то особый, конкретный магазин? – продолжал Адриан.
– Хмммм, – Уинстон надолго задумался. Затем: – Нет. Они все ей по душе.
– Может быть, – включился Оскар, опершись на локоть, – назовете нам хоть один? Для начала.
Поджав губы, Уинстон пожал плечами.
– Я не знаю. Спросите ее сами.
К счастью, он при этом не зыркнул опять на Нову, хотя она могла себе представить, какого труда ему стоило сосредоточиться на своих следователях.
– А как насчет ее связей, хоть кого-то, с кем она могла встречаться в городе? – спросил Адриан. – Можете ли вы вспомнить хоть кого-то, с кем она контактировала помимо Анархистов в заброшенных туннелях метро? Куда она могла податься?
Уинстон рассматривал стол перед сбой, как будто обдумывая, стоит ли отвечать на этот вопрос. Наконец, с самым искренним видом принялся трясти головой.
– Я знать не знаю, куда они ушли.
Адриан потер висок.
– Где вообще любит еще бывать Кошмар? Может, какие-то любимые… рестораны? Магазины?
На этот раз Уинстон не удержался от искушения бросить взгляд на Нову, но тут же перевел глаза на Руби, потом на Адриана, чтобы замести следы.
– Крыши? – неуверенно сказал он.
Адриан опустил плечи.
– Какие-то конкретные крыши?
– Я… я даже не знаю. Честно, не знаю, – Уинстон наклонился вперед, на его клоунском лице отразилось настоящее отчаяние. – Не знаю я, где она. Правда, понятия не имею.
Адриан устало прикрыл глаза.
– Все нормально, Уинстон. Мы просто пытаемся…
– Нет, не нормально, – Оскар грохнул кулаком о стол. – Это очевидно, ты что-то знаешь, и мы не выйдем из этой комнаты, пока ты не скажешь, что именно!
Уинстон нахмурился.
– Говорили же, что это только на пятнадцать минут.
– Это, – начал Оскар, подняв палец. Но тут же сдулся, смущенно прочистил горло, – вообще-то правда. Но – ты можешь все нам рассказать сейчас же, или мы придем завтра. И послезавтра. И на другой день! Мы не оставим тебя в покое, пока не скажешь нам все, что нам нужно знать, так что лучше начинай говорить, Прэтт, или… я лично прослежу, чтобы тебе не давали тако! Ну, или чем там кормят заключенных.
Адриан провел ладонью по лицу.
– Послушайте, – сказал он. – Она вас предала. Буквально вытолкнула вас из корзины вашего же воздушного шара и оставила на растерзание врагам. Правильно? У вас нет причин ее защищать. А в то же время, если вы поможете нам, – Он заколебался, и Нова видела, что он судорожно соображает, что бы такого пообещать Уинстону, не нарушая при этом законов Отступников, – Я узнаю насчет… Я узнаю, можем ли мы разрешить вам книги или что-то в этом роде.
Нова понимала, что этим Уинстона не подкупишь, а на лице Кукловода отразилось еще большее недоумение, чем раньше.
– Книги?
– Или… я не знаю. Журналы? Колоду карт? Что-то, чтобы скрасить ваш досуг. Скучно же, наверное, в камере?
Глаза Уинстона загорелись.
– Вы можете принести мне краски с кисточками? И куклу-марионетку?
Нова чуть не подпрыгнула. Нет. Нет! Не могут же они склонить его к сотрудничеству