Вместо ответа она опустила голову и посмотрела на их руки. Через секунду Адриан сделал то же самое. Надо же, он все утро набирался храбрости чтобы взять ее за руку, а сделал это только сейчас.
Нова не отстранилась, и тогда он пододвинулся чуточку поближе и взял ее за другую руку.
– Я уже решил, что ты умерла, – признался он, произнеся вслух то, во что в мыслях отказывался верить. И только сейчас понял, что действительно так думал. Отказываясь в это верить, он все же думал, что ее нет в живых.
Нова облизала сухие губы.
– Ты так и не ответила на мой вопрос, – сказал Адриан.
– Какой вопрос?
– Если бы я по-настоящему пригласил тебя на свидание, ты бы согласилась?
Она напряглась, как взведенная пружина. Ее пальцы сильнее сжали ему руку.
– А ты приглашаешь?
Адриан замялся. Она была совсем рядом, смотрела на него, в ее синих глазах светилось желание узнать, но и тревога.
Тревога.
Каким-то образом, увидев в ее взгляде отражение собственной нерешительности, Адриан почувствовал, как узел в груди ослабевает. Он притянул Нову чуть ближе к себе. Она не противилась. И не отводила взгляд.
– Приглашаю, – сказал он.
Не дожидаясь ответа, он наклонил голову и закрыл глаза.
Нова отступила и отдернула руку.
Адриан открыл глаза.
Даже в слабом свете из парка он увидел, как ее щеки залил густой румянец. Нова больше не смотрел на него, она отвернулась к павильону.
– Дядя, наверное, смотрит новости, – сказала она, – Он будет с ума сходить от волнения. Я лучше пойду домой.
Пока Адриан соображал, что ответить, она повернулась, в один миг перебралась через ограду и была такова.
Глава сорок третья
Предупредительная лента была натянута поперек входа на станцию метро «Блэкмирский вокзал», где в день побега Анархистов Ингрид пробила взрывом брешь в стене. Поднырнув под ограждение, Нова, скользя рукой по перилам, стала спускаться по лестнице в темноту. Ноги были свинцовыми, все тело болело. Но сейчас у нее была единственная цель. Она должна была сделать это еще днем раньше – до того, как она отвлеклась на подготовку фальшивых смертей, расследование Отступников и захватывающую охоту на Кошмар.
Кошмар, ее второе я.
Теперь она официально объявлена мертвой, насколько она поняла, заглядывая в окна чужих квартир и урывками ловя новости на чужих телеэкранах. Ее смерть в ту ночь была главной новостью, уступавшей по популярности только отчетам о происшедшем в Космополис-парке – к этому времени сообщалось о тридцати шести пострадавших. Жертв не было. Героиней стала Гром-птица, спасшая от падения в пропасть пассажиров американских горок. По иронии судьбы Бессонницу тоже восхваляли на все лады – она ликвидировала злодейку Детонатор, не дав ей причинить еще больше разрушения. Отступников в целом, однако, подвергали критике за недостаточно оперативную реакцию на угрозу.
Когда темнота в метро сгустилась настолько, что нельзя было различить даже отблеска на металлических рельсах, Нова достала из кармана микровспышку, прикусила ее зубами, чтобы активировать, и бросила на край лежащей внизу платформы. Вспышка ударилась о бетон, покатилась, но остановилась в нескольких футах от края платформы.
Это была платформа Уинстона, но его шатры исчезли – их забрали Отступники. Видимо как важную улику.
Вероятно в одну из ближайших ночей Нове придется внести в базу данных их инвентарные номера. Интересно, подумала она, нашли ли они сундук с одеждой Хани и что сделают со всеми химикатами и ядами, брошенными Лероем. Конфискуют или уничтожат? Не исключено, что все это уже в штабе. Наверное, будь она более прилежным шпионом, сейчас знала бы ответы на все эти вопросы.
Она соскочила на нижнюю ступеньку лестницы. Под ногами хрустели камни и осколки стен, оставшиеся после очередного взрыва бомбы Ингрид, когда за ними гнались Отступники. Все покрывала пыль таким толстым слоем, что Нове казалось, что она вошла в заброшенный склеп.
Склеп.
Это слово застряло у нее в голове – она даже посмеялась бы над ним, если бы не полная опустошенность и не решимость совершить то, ради чего она сюда пришла. Она должна сделать это и начать готовиться к тому, что последует за этим.
Что последует за этим.
Новый план. Новая стратегия. Новая цель, к которой можно двигаться.
У нее было тяжело на сердце с тех пор, как она убежала от Адриана. Этот день многое перевернул в ее сознании. Слишком много было мгновений, когда она попадала под его обаяние. Его чудесная улыбка, очаровательная морщинка между бровями, его возмутительно безупречная правильность.
Пусть недолго, но ей было почти хорошо рядом с ним. И не только это… ей понравилось быть Отступником.
Но все изменили слова, небрежно оброненные Эвандером Уэйдом, и реальность беспощадно вломилась в этот мирок.
Не каждый Одаренный достоин своих сверхспособностей. Именно из-за таких злодеев, как Детонатор, нам и необходим Агент N.
Агент N.
Антидот, так он его назвал.
Антидот, имеющий отношение к Максу. Бандиту. Ребенку, похищающему сверхспособности… похитившему силу Аса.
Внезапно она догадалась. Она поняла, зачем им нужно было так тщательно изучать Макса. Она поняла, что за агент они создают в полной секретности. Отступники хотят научиться лишать Одаренных их сверхспособностей. Хороший способ покарать любого Одаренного, кто с ними не заодно.
От одной этой мысли у Новы кровь застыла в жилах. Потому что… Да, наверное, есть такие, как Ингрид Томпсон, причинившие больше зла, чем добра, особенно, если вспомнить сегодняшний вечер. Но где они собираются провести границу? Будут ли это все те, кто отказывается примкнуть к Отступникам или участвовать в их испытаниях? Или Одаренные, не подчиняющиеся установлениям Совета (которые он, кстати, принимает, ни с кем не обсуждая и не спрашивая ничьего мнения)? А может быть, они решат избавляться от тех, чьи способности потенциально грозят насилием, разрушением или даже изменой?
Нова не знала, где будет проходить эта граница, и не верила, что Отступники проведут ее правильно.
Особенно, потому что понимала: первой мишенью станут Анархисты.
Она не может допустить, чтобы это произошло. Ас сражался за то, чтобы спасти Одаренных от угнетения, а теперь Отступники начинают их новую травлю. Новые притеснения.
Она давно верила в то, что миру было бы лучше без Одаренных. Сверхспособности во все времена вели к столкновениям – сильные против слабых. А до тех пор, пока люди во всем рассчитывают на супергероев, они так никогда больше и не научатся постоять за себя. Это была спираль, ведущая вниз и, как боялась Нова, не имевшая выхода.
Но все могло бы еще уладиться, обойтись, если бы не Отступники, которые не выполняли свою часть обязательств. Они обещали, что будут защищать людей, но преступления продолжают совершаться каждый день. Люди по-прежнему страдают. Их по-прежнему убивают. И ответственность за это лежит – да-да! – на Отступниках! А люди даже не понимают, кто на самом деле повинен в их бедах. Для них Отступники – герои, а Анархисты – злодеи. В их глазах Одаренные вообще могут быть воплощением только добра или только зла – но для всего остального человечества имеется еще и обширная нейтральная территория.
Зло может проявиться где угодно, и победить его можно только, если большинство людей встанут на другую сторону, выберут для себя добро. Выберут героизм.
А не лень. Не апатию. Не безразличие.
Но, пока всем заправляет Совет, ничего не изменится. Это Нова знала наверняка. Отступники будут становиться все сильнее. А обычные люди – все слабее. И никто не догадается, насколько порочна вся эта система, пока не будет слишком поздно.
За время, проведенное у Отступников, она начала меняться и чуть не изменила себе.
Но этому не бывать.
Много лет тому назад жила-была маленькая девочка, которая верила, что придут Отступники. Как же она могла настолько отклониться от своего пути? Забыть об обманутых надеждах той девочки? Забыть о мечтах и стремлениях спасшего ее Аса Анархии, который мечтал об обществе, в котором все люди будут свободны от тирании?
Он потерпел поражение.
Но и Отступники тоже. Их поражение в том, что они не спасли ее семью. Не спасли ее. И будут терпеть подобные поражения одно за другим, пока кто-нибудь не положит этому конец.
Нова брела по туннелю, время от времени подсвечивая путь новыми вспышками, а в голове неотступно вертелись и теснились эти мысли. Когда она добралась до своего вагона, рядом с ней начал заметно сгущаться мрак. Со сводчатых бетонных стен стекали вниз ручейки чернильной тьмы, собираясь вместе и принимая очертания длинного плаща, капюшона и косы.
Нова остановилась. После бегства из туннелей она почти не виделась с Фобией и подозревала, что, когда Отступники перестали их разыскивать, он вернулся туда, где только и чувствовал себя дома.
Из-под капюшона не были видны глаза, но Нова чувствовала, что он смотрит, изучает ее. Ткань капюшона зловеще колыхалась от его дыхания.
– Ты никогда не любила проигрывать, – его голос показался Нове даже еще более скрипучим, чем обычно, – но сегодня боишься этого особенно сильно.
– Психоанализ меня не особо интересует, – Нова хотела пройти мимо.
Фобия поднял косу и лезвием преградил ей путь.
Нова метнула в него сердитый взгляд.
– И еще боязнь того, что все окажется напрасным…
Закатив глаза, Нова ждала, когда он договорит.
– Детонатор мертва, – он понизил голос, – И ты боишься, что когда-нибудь пожалеешь об этом.
– Дай мне знать, когда закончишь.
Фобия поднес острие лезвия к щеке Новы и развернул ее лицом к себе.
– Эти сомнения… эта неуверенность… пойдут тебе на пользу, Кошмар, – Фобия наклонился ближе к ней. – В конце концов, не станет смелым тот, кому неведом страх.
Нова всмотрелась в тень на том месте, где должно было быть лицо. Оттуда на нее воззрилась полная пустота.