– Я, – был мой ответ. – Мы не можем играть, потому что мы в меньшинстве.
– Трусость наказуема, – сказала она. Со стороны девушек послышался хохот. – Значит, вы сдаетесь? Или будете мужчинами и сыграете в меньшинстве?
Я уже собрался сдаться, но надо было объясниться с Джейн.
– Согласно правилам, мы можем взять одного игрока из вашей команды, – сказал я.
– Отлично! – воскликнула Виолетта. – Берите эту неуклюжую клушу.
Она показала на несчастную Элизабет Золотти, которую вычеркнула из списка друзей ради меня. Та сидела на скамейке запасных с подавленным видом.
– Нет, пожалуй, мы возьмем ее.
Я указал на Джейн.
Она холодно посмотрела на меня: ведь она мне доверилась, не стала скармливать меня ятевео, а теперь я предавал ее ради цветчика – по крайней мере, так она думала.
– Ни в коем случае, – отрезала Виолетта. – Джейн наш самый агрессивный… то есть наш лучший нападающий. Берите Лиз.
– Нет, Виолетта, я выбираю ее.
Я повернулся к Дэзи, судившей матч, и та решила вопрос в мою пользу. Виолетта свирепо посмотрела на меня. Джейн шагнула вперед. С моей стороны то был правильный ход: теперь Джейн не могла на законных основаниях убить меня, ведь мы играли в одной команде. Даже слишком жесткий удар вызвал бы множество вопросов.
– Умно, – прошипела она, проходя мимо меня, – но это тебя не спасет.
Парни отвернулись, когда Джейн стала переодеваться – снимать футболку в горошек и надевать полосатую. Девушки выглядели озабоченными, осознав, что могут проиграть в этом году, а наш боевой дух, наоборот, поднялся. Один только Кортленд казался не особенно довольным и смотрел на Джейн презрительно – как и все желтые на нижестоящих.
– Шутки в сторону, – объявила Виолетта. – Цветоподборщика вызвали?
– Он у боковой линии.
Я выругался про себя: отец пришел не поддержать меня – он выполнял свой профессиональный долг! Виолетта наставила на меня палец.
– С какой стороны вы хотите начать проигрывать?
– В первой половине мы будем играть против солнца.
– А второй половины и не будет, – заметила Виолетта.
Девушки вновь расхохотались и, сгрудившись, принялись обсуждать тактику игры. Мы последовали их примеру.
– Хорошо, – сказал я, – кто у нас лучшие игроки?
Джейбс, Кейт и Кортленд подняли руки, Джейн тоже.
– Тогда вы будете нападающими. Я хочу…
– Давай, красный, шевели мозгами, – перебила меня Джейн. – Никто, кроме Виолетты, не осмелится отобрать мяч у Гуммигута. Он наш единственный стоящий игрок.
Возразить ей никто не смог.
– Поэтому, если у кого-то из наших окажется мяч, – продолжала Джейн, – он пасует Кортленду. А так как Виолетта будет нападающей, Джейбс и Кейт должны как можно чаще быть возле нее и фолить на ней, когда Дэзи не видит. Я буду атаковать. Остальные просто пытаются преградить путь соперникам.
И она пошла в конец поля.
– Итак, новый план, – начал я. – Делаем, как сказала Джейн. Я совсем не умею играть и потому вместе с Джейн иду в атаку. Берегите ноги и старайтесь изо всех сил. Не нужно ни резких движений, ни самодеятельности. Пусть нас отделают, но мы устроим спектакль для самих себя.
Послышался сдержанный гул одобрения, и каждый пошел на свое место. Я нагнал Джейн, которая молча смотрела в землю. Согласно жребию, девушки разыграли мяч – и всего через восемь секунд забили свой первый гол.
– Констанс ответила мне, – сказал я. – Твое стихотворение вызвало восторг.
– У меня гора с плеч свалилась, красный. Я заснуть не могла всю ночь, думая, ждет ли вас несчастье, которого вы заслуживаете.
Ее ирония странным образом нравилась мне все больше и больше. Но Джейн не намеревалась вести пустую болтовню. Она немедленно набросилась на меня:
– Что ты сказал цветчику?
На этот раз я не почувствовал сильного испуга. Может быть, я уже начал понимать ее лучше.
– О тебе – ничего. Я только изложил ему свои идиотские теории. Но, честно говоря, я в недоумении и не знаю, кому доверять.
– Можешь доверять мне.
– Могу ли я? И Робин, и Зейн мертвы. Цветчик говорит мне, что речь тут идет о сумме в двадцать тысяч баллов. Ты замешана в этом деле, его цветейшество ищет именно тебя. И вот что я хочу спросить: ты причастна к смерти Охристого?
Я впервые видел ее по-настоящему растерянной.
– Нет. Вообще нет. Смерть Робина никому не приносила выгоды. Это было худшее, что могло случиться с этим городом и его жителями.
– Так кто же его убил? Только не говори, что он «ловил лягушку» или поставил себе ошибочный диагноз.
Она потупила взгляд и ответила уже спокойнее:
– Не знаю. Хотела бы знать, но не знаю. Меня мало что пугает, но те, кто добрался до Охристого, – они меня пугают.
– Не думал, что ты способна чего-нибудь испугаться.
– Ты же не знаешь всего.
– Уже лучше. За сутки до этого ты считала, что я не знаю ничего.
К Джейн вернулось самообладание, и следующая ее фраза прозвучала с обычной жесткостью.
– Что ты выяснил о цветчике?
Прежде чем я осознал, что делаю, я рассказал ей все. Умом я понимал, что мне надо выбирать между ней и цветчиком. Но подсознательно я все время был на стороне Джейн.
– Он знает, что в торговле карточками участвовал кто-то третий. Больше его ничто не волнует. Я сказал ему, что кто-то в городе способен видеть ночью, но это мало его заинтересовало.
– Что? Что ты ему сказал?
– Что в городе…
– Я слышала. Кто-то способен видеть ночью. С чего ты так решил?
Я рассказал про тачку, но Джейн не впечатлилась, как и цветчик.
– Что ты ему еще сказал?
– Только то, что смерть Охристого выглядит подозрительно. И что Трэвиса убили.
Джейн печально покачала головой.
– Послушай меня, – сказала она. – Похоже, ты более-менее нормальный парень… для красного. Считай свои стулья – и домой. Ты получишь свой билет, неважно как, но получишь. Все эти вопросы не принесут тебе ни ума, ни опыта, не сделают тебя лучше. Они приведут тебя к смерти, вот и все.
– Это ты так заботишься обо мне?
– Совсем нет. Я играю в затяжную игру, и рано или поздно мне от тебя может потребоваться услуга. А мертвые не оказывают услуг.
– Зачем было говорить мне это? Лучше бы я думал, что ты обо мне заботишься.
– Ты слишком взрослый, чтобы с тобой нянчились, красный. Твой.
– Что?
– ТВОЙ!
Поразительно, но мяч катился к нам. Я ударил по нему в сторону ворот противника, где, словно по волшебству, уже поджидала Джейн. В воротах стояла Имогена Фанданго, но шансов у нее не было. Мяч пролетел мимо Имогены так быстро, что она его даже не увидела. Раздался свисток, и борьба остановилась. Один лишь Томмо продолжал схватку с Касси и, кажется, был готов уступить. Но тут Дэзи засвистела в четверти дюйма от их ушей, и оба прекратили возню, хотя еще какое-то время ворчали и огрызались.
– У тебя есть новая идея в плане стратегии, – сказал Кортленд, когда мы собрались, чтобы посовещаться.
Мы потеряли Джейбса, которому мой отец, стоя на бровке, накладывал шов, – но численность команд никого уже не волновала.
– У меня?
– Да. И вот какая: я – нападающий, остальные все прикрывают меня. Томмо, ты хватаешь Дэзи и отбираешь свисток. Как только я оказываюсь с мячом, вы защищаете меня, как можете. Серая…
– Джейн.
– Прекрасно. Джейн прикрывает меня справа, потому что никто не посмеет на нее напасть. Кейт, ты будешь слева от меня, потому что тебя можно бить сколько угодно и тебе ничего не будет.
– Ладно, – согласился Кейт.
– Идет, – одобрил я: план был хорош, хоть и против правил. – А я что делаю?
– Ничего, – прорычал Кортленд. – Ты отдуваешься за всех.
– Эй, – вмешалась Джейн, – а надо ли? Бурый, конечно, тряпка, но он гость в нашем городе.
Кортленд проигнорировал ее, и все пошли в центр поля.
– Что такое? – спросил я Томмо, когда он проходил мимо. – Как это я отдуваюсь?
– Ты что, не знал? – хихикнул Томмо. – Капитан несет полную ответственность за мошеннические действия команды. А так как у тебя полно баллов, мы можем мошенничать сколько угодно. И еще вот что: по-моему, Кортленд серьезно зол на тебя, да и я тоже тобой недоволен. Ты соврал мне. Ты соврал всем нам.
Я был огорошен. Между тем с центра поля донеслись звуки ударов, и игра возобновилась. Через секунду Кортленд понесся вперед, Дэзи лишилась своего свистка, и началась драка.
Снятие баллов и Виолетта
2.3.09.23.061: Сутулиться не разрешается ни при каких обстоятельствах.
– Две сломанные ключицы, три вывихнутые лодыжки, две треснувшие берцовые кости, синяки без числа, наполовину оторванный палец, у Джеффри Пюса – множественные переломы бедра, у Люси – ухо, которое пришлось пришивать обратно.
– Насчет уха я могу объяснить. Она сидела на скамейке запасных и…
– Тихо, Бурый. – Главный префект де Мальва закрыл доклад и посмотрел на меня. – Ради Манселла, что ты, по-твоему, делал? Возглавлял легион карателей, посланных, чтобы не допустить мародерства бандитов?
Все это происходило через полчаса после окончания матча. Мы с Виолеттой стояли в префектских помещениях, чтобы дать отчет о своих действиях. Игра переросла во всеобщую свалку; дальше дела пошли еще хуже. Дэзи сломала Томмо палец, чтобы вернуть свисток, и дула в него с такой силой и так долго, что упала в обморок. Северус сохранил присутствие духа и сделал фото, запечатлев навеки беспрецедентное событие. Драка прекратилась, лишь когда я загнал мяч за ограду Зеленой комнаты, куда никто не осмеливался войти. Из игроков избежали серьезных травм лишь те, кто проявил сообразительность и разбежался кто куда. Обе команды пострадали примерно в равной степени, и виной большинства травм был Кортленд. Он набрасывался на каждого, с кем имел счеты, – то есть, как я понял, почти на всех, – зная, что я, как капитан, понесу за все ответственность. Он мог бы напасть и на меня, но не стал; думаю, он хотел видеть мое унижение и снятие с меня баллов, прежде чем осуществить свою месть.