— Ты как раз и плетешь интриги, вот только не пойму для чего.
— Я же говорила тебе. Я хочу доказать, что действительно люблю тебя.
— Эльспа, ты не…
— Нет, я должна. Должна это сделать, чтобы ты перестал смотреть на меня, как на…обузу.
— А ты должна перестать меня перебивать.
— Хорошо. Но по блеску твоих глаз я вижу, что тебе это нравится, пускай самую малость.
Он улыбнулся.
Она решила, что уже слишком долго медлила. Слишком осторожничала, прячась и внимательно подбираясь, беспокоясь о том, что могли подумать другие. Ей больше нельзя былл медлить, ей нужно было ускориться. Пробралась бы в лабораторию, узнала бы всё, что нужно было и скрылась бы. Они обнаружали происшествие, возможно, выясняли, что это сделала она. Но в конце-концов, что они могли сделать ей, избранной наследнице?
Всё, что она взяла с собой, проникая в лабораторию министерства во второй раз: зубило и молоток.
Она пробралась туда так же, как и в прошлый раз, под видом слуги с подносом, полыхая от волнения от того, что она снова проделывала этот трюк, и никто пока не раскусил её.
Первый раз, когда она проходила мимо лаборатории, там был один из министров: писал что-то в учётной книге. Эльспа продолжила идти, мимо двери, вниз по коридору до тех пор, пока не остановилась около закрытой двери. Всё, что она могла делать, — продолжать движение, словно у неё была цель, до тех пор пока не привлекла бы чьё-либо внимание. Она развернулась и пошла по тому пути, откуда пришла. Если в лаборатории всё ещё был бы кто-нибудь, она ушла бы и попробовала бы завтра.
На этот раз комната была пуста. Она осмотрела коридор: никого. Она проскользнула внутрь.
Комната казалась больше, чем в прошлый раз, когда она была здесь, такое впечатление создавали столы и груды оборудования, чьё предназначение она не могла определить. Она вытащила свои инструменты из мешка, спрятанного под футболкой и начала с первого шкафчика.
Она была уверена, что то, что было ей нужно, находилось где-то в глубине шкафчика.
Замок не был надежным. Она втиснула зубило между дверцей и рамой, и один резкий удар молотка вырвал замок из дерева, и дверца открылась. Внутри оказались полки, забитые стеклянными пробирками, в которых была мутная коричневая жидкость. Она искала вещество, которое бы пахло лавандой и земляникой. Стоя совершенно неподвижно, она позволила запаху этого места проникнуть в её нос.
Коричневая жидкость пахла сухим мхом.
Она закрыла шкафчик, впихнула замок на прежнее место, чтобы скрыть ущерб и двинулась к следующему.
Когда она взломала третий шкаф, на неё навалился запах лаванды и земляники. Воспоминания того прекрасного дня, когда она увидела Тома в первый раз, ожили, тот день, когда перед ней предстала её жизнь и судьба, похожая на вымощенную и сверкающую дорогу. На неё нахлынули чувства, её сердце заколыхалось в груди. Ей пришлось успокоить дыхание.
Три стеклянных флакона стояли на нижней полке, закупоренные и инертные. Она взяла один из них, встряхнула пару раз, изучая пурпурную сиропообразную жидкость внутри. Такая безобидная на вид и такая ненавистная для Тома. Она нахмурилась. Он ошибся: это вещество не могло решить её судьбу. Её любовь принадлежала только ей: она не могла не любить Тома.
Она вернула флакон на место и быстро осмотрела шкафчик до конца. На другой полке стоял всего один флакон, в котором содержалась голубая жидкость, похожая на сумеречное небо. Она пахла дождливой ночью. Если бы она создала антидот, она бы поставила его рядом с ядом. Но как поступили министры? Это была просто цветная вода или какая-то смертельная смесь?
Она достала флакон из шкафчика и повернула ярлык к свету. Но это не помогло: она не могла разобрать символы. Но это должно было быть то, что она искала.
В четвертом шкафчике она нашла шприцы для подкожных инъекций. Она взяла один из них и наполнила его голубым веществом, надела на него колпачок, завернула в свой шарф и спрятала в свой мешок. Прежде чем уйти, она вернула всё на свои места.
За ужином она старалась уловить слухи и узнать, начали ли министры искать вора, пока не случалась катастрофа, которая могла бы запятнать их идеально отлаженную систему. Она не услышала ничего подобного и стала гадать: а поняли ли они, что произошло что-то неладное? Стали бы они рассказывать, что кто-то покусился на их священные стены? Наверное, нет, учитывая, что ничего не пропало.
Она не смогла сдержать улыбку, радуясь свой победе.
Ранним утром следующего дня Эльспа пришла на крыльцо и села на свой стул, дожидаясь Тома. Она встала так рано, чтобы дать время своему разуму отбросить всю нерешительность. Она не смогла уснуть в эту ночь. Так или иначе, он понял бы, насколько сильно она его любила, узнав какой путь она проделала, чтобы доказать ему это.
— Эльспа. Как чувствуешь себя сегодня?
Она вздрогнула. Она сидела, устремив взгляд в небо, потерявшись в своих волнениях. Она посмотрела на него с улыбкой.
— У меня всё хорошо. А у тебя?
— У меня… хорошо. Я…. рад видеть тебя.
Он выдёргивал нитки из шва на футболке, словно нервничая. Но почему он нервничал?
— Я тоже рада тебя видеть, — сказала она.
— Да. Ты… Я хотел поговорить с тобой раньше, но тебя не было целый день.
— Надеюсь, ты на меня не сердишься.
— Нет, нет. Я хочу сказать: это солнце на твоём лице… Так играет и выделяет твои веснушки. И мне… мне они нравятся.
Её сердце подпрыгнуло от этих слов, улыбка стала шире.
— Я нашла способ доказать тебе.
Он моргнул в недоумении.
— Доказать что?
— Доказать, что это всё правда.
Она развернула ткань, в которой была игла, сияющая, словно бриллиант на солнце. Голубая жидкость притягивала взгляд.
— Что это?
— Я думаю, это антидот.
— Думаешь?
— Он был в том же шкафу, что и наркотик, поэтому я предположила…
— Но ты не знаешь наверняка?
Он наклонился вперёд и схватил её за руку.
Она отдёрнула руку и задрала рукав.
— Какая разница. Я буду любить тебя как и прежде, когда приму это, и ты увидишь, что я была настоящей всё это время, дело было вовсе не в наркотике.
Она вытянула левую руку и приложила иглу к коже на сгибе локтя.
— Эльспа!
Он схватил её руку, чтобы она не успела надавить на иглу.
— Не надо, Эльспа.
— Как ещё мне доказать, что я люблю тебя? Люблю по настоящему?
— Но… Но я…
Она наклонила голову, пытаясь понять его замешательство, глядя на его крепко стиснутые челюсти. Он всё ещё крепко держал её за запястье, а его рука дрожала. Что же он хочет?
— Ты беспокоишься, — сказала она, разглядев панику в его взгляде. — Думаешь, я нанесу себе вред? Или боишься, что я разлюблю тебя?
Он не ответил, не зная, что сказать. Он выглядел измученным: что же он сделал бы? Отпустил бы свою руку или выхватил бы иглу?
§ 6. «Бешеные глаза»Мария В. Снайдер
Они следили за нами, а мы следили друг за другом. Следили и ждали, высматривая признаки изменений: повышенный тон голоса, сжатые челюсти, сомкнутые в кулаки руки, напряженные, будто в ожидании драки, мышцы, безумный взгляд. Любой из нас мог оказаться следующим. Каждый вечер перед тем, как погасят свет, я вставала перед зеркалом и всматривалась в свое отражение, выискивая затаившееся безумие в своих голубых глазах. Возможно, я буду следующей?
Голубые глаза и светлые волосы были проявлением рецессивных генов. Дадут ли о себе знать еще какие-либо странности до того, как я перестану взрослеть? Этот вопрос мучил меня и, уверена, окружающих тоже. Я представила огромный черный вопросительный знак, парящий над моей головой.
Сегодня в лагере особенный день. Молли прошла очищение. Мы с ней шли к административному корпусу. Внутрь разрешалось заходить лишь учителям и охранникам. А также Очищенным. Там они воссоединялись со своими семьями и навсегда покидали лагерь.
Попрощаться с Молли собралась небольшая толпа, и хотя это было против правил, охрана смотрела на подобные случаи сквозь пальцы. Тем не менее, они с подозрением посматривали на недавно появившегося в лагере семнадцатилетнего парня. Зачем он вообще пришел? Он стоял в стороне от ребят и четверых охранников, которые должны были сопроводить Молли внутрь. Молли медлила и нервно покусывала губу, окидывая взглядом собравшихся людей и территорию лагеря.
Мне не нужно было поворачивать голову, чтобы увидеть то, что видела она: низкие серые здания из шлакобетона вперемежку с покрытыми грязью игровыми площадки, окруженные высоким сетчатым забором с колючей проволокой и расположенные по углам периметра охранные башни.
— Скучать по этому месту ты не будешь, — сказала я.
Её карие глаза встретились с моими.
— Но я буду скучать по тебе, Кейт.
— Всего пять секунд. Как только встретишься с семьей, ты обо мне забудешь.
Она схватила меня за руку.
— Никогда. Ты моя лучшая подруга.
Я улыбнулась, чтобы разрядить обстановку.
— Если я пройду очищение, то обязательно найду тебя.
Услышав это, она еще сильнее сжала мою руку.
— Уж постарайся. Пообещай, что сделаешь всё возможное, чтобы покинуть это место. Всё.
— Что..?
— Просто пообещай мне.
— Ладно, обещаю.
— И держись подальше от неприятностей.
Я удивленно посмотрела на Молли.
— Я всегда осторожна. Почему ты…
Она взглянула на новенького, семнадцатилетнего парня.
— Он всё время на тебя пялится. Держись от него подальше, хорошо?
— Ладно.
Это будет несложно. Охранники поймали этого парня совсем недавно. Обычно они приводили новорожденных, годовалых или двухлетних малышей, а тут вдруг пару недель назад в лагерь привели его и поместили к семнадцатилетним. На данный момент большую часть времени он провел под арестом за многочисленные попытки бегства. Почему он вообще здесь оказался? Те несколько дней, что он провел на свободе, он ни с кем не общался.