— Гм-м-м, — заколебался Хобарт. Драка с Йездегом на мечах была последним, чего бы он хотел в своей жизни — взбешенный варвар, наверняка, превратит его в фарш. — Скажи ему, что если он настолько храбр, чтобы убить женщину-дикарку...
Его прервал очередной словесный поток Йездега, который, видимо, стал особенно чувствителен к словосочетанию «женщина-дикарка».
— Говорить, на мечах тоже нечестно. Ты победил Хурав, а тот лучший фехтовальщик быть. Значит, ты еще лучше — слишком сильный для Йездега, — сказал Старик.
Ура! Опасения Йездега давали Хобарту передышку. Что бы такое предложить? Борьбу голыми руками? Взгляд на массивные плечи варвара мгновенно уничтожил эту идею. Бокс? Вряд ли несколько раундов приведут к фатальному исходу... На самом деле, как и большинство специалистов умственного труда, Хобарт не пускал в ход кулаки с момента своего совершеннолетия, но как все среднестатистические американцы был уверен, что является прирожденным боксером.
В размышлениях о боксе он рассеянно смотрел на поверхность красно-черной пустыни. А что, если...
— Скажи ему, — обратился Хобарт к Саньешу, — чтобы борьба была честной, раз уж он так настаивает, мы сразимся камнями.
Йездегу, похоже, было все равно. Он дошел до такого состояния, что согласился бы и на драку хлопушками в телефонной будке. Они оба спешились.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, принц, — недовольно прорычал Феакс. — Хочешь, я...
— Нет. Саньеш и ты, Фруз, вы согласны, что оскорбление есть, по сути, ложное высказывание, а раз я говорил только правду, то не оскорбил Йездега?
— Ну, он говорил... я не знать...
— Слова могут быть либо оскорбительными, либо нет, разве не так? — радостно заключил Хобарт. Всадники мрачно кивнули.
— И что Йездег вынудил меня, чуть ли не силой, принять этот бой? — продолжил Хобарт. — И что я сделал все возможное, чтобы уравнять наши шансы? И что бы ни случилось, я не нарушил ни один из законов или обычаев паратаев?
Саньешу пришлось согласиться со всеми высказываниями Хобарта вместе и с каждым в отдельности. Соперники собрали по кучке черных округлых камней и встали на расстоянии тридцати футов друг от друга. В качестве разминки Хобарт поразмахивал в разные стороны рукой, не державшей бейсбольного мяча со времен колледжа. Йездег неуклюже пытался сымитировать эти движения. Наконец, они замерли с зажатыми в кулаках камнями.
— Йихи! — дал команду Саньеш, исполняющий обязанности судьи.
Первый камень Йездег бросил снизу вверх и, похоже, наобум. Хобарт проигнорировал бросок, взмахнул обеими руками вперед и вверх, затем правая пошла вниз, назад и снова вперед, имитируя бросок змеи. Камень просвистел рядом с правым ухом Йездега. Второй бросок варвара был еще хуже первого, и он спешно наклонился к кучке, чтобы пополнить запасы. Хобарт подождал, пока Йездег начнет выпрямляться, прикинул, где будет его голова, и выпустил снаряд. Лоб и камень сошлись в одной точке. Кранч!
Они похоронили Йездега в пустыне, очень быстро, пока труп не начал разлагаться на жаре. Кости Кая, если ему вздумается проконсультироваться с ними, теперь дадут желанный ответ.
Хобарт снова взобрался в седло, скрывая по возможности, что потянул руку во время одного из бросков. Саньеш и Фруз последовали за ним, выражение опасливого благоговения не сходило с их лиц. Отрядик медленно тронулся в путь.
— Эй, принц, в чем дело? — спросил лев, заметив поникшую голову приятеля. — У тебя все получается, но выглядишь ты все грустнее! Хочешь фокус? Смотри!
И лев выполнил подряд три сальто вперед. Хобарт заставил себя улыбнуться.
— Спасибо, старина, но если бы мне хотелось повеселиться, то от своего теперешнего положения я бы точно пришел в восторг. Если хочешь поднять мне настроение, придумай, как я могу поэффектнее, на все сто процентов провалиться!
12
Проводив Хобарта до входа в ханский шатер, его спутники засобирались по домам.
— Стой, Саньеш, еще есть дела! — окрикнул старика инженер.
— Какие? — обернулся тот. Хобарт жестом позвал его внутрь шатра.
— Саньеш, я хочу прямо сейчас затеять небольшую заварушку с маратаями.
— Война! — вскричал Саньеш, подпрыгнул и схватился за меч. Хобарт сначала встревожился, но затем символический смысл необычных действий старца дошел до него.
— Война! Ха! Руби! Бей! Стреляй! Убивай много маратай!
Воодушевление так же внезапно покинуло морщинистое лицо, как и появилось, Саньеш теперь выглядел опустошенным.
— Но хан, ты не можешь начать война сейчас! Надо собрать люди, вызвать командующих, планировать битва!
— И сколько времени уйдет на все это?
— Пять-шесть дней.
— Ну, пустяки какие.
— Ух, если ты не иметь в виду «прямо сейчас», зачем сказать «прямо сейчас»? — заворчал Саньеш, усаживаясь обратно на пол. — Я тут разволноваться зря. Хочешь честная война?
Вопрос озадачил Хобарта.
— Да, полагаю так, — неопределенно ответил он.
— Хорошо.
Саньеш подошел к выходу и крикнул в темноту. Немедленно появился щеголеватый молодой варвар; Хобарт решил, что он был подобием адъютанта. Саньеш поговорил с ним на паратайском.
— Сколько человек ты хотеть взять? — повернувшись к инженеру, спросил он.
— А сколько можно собрать?
— Двенадцать тысяч четыреста девять, — четко отрапортовал старик.
— О'кей, берем всех.
Саньеш присвистнул.
— Зачем сказать «небольшой война», когда планируешь большой, а? Ты ужасно трудный хан для понимать. Я думал о маленький битва, по сотне с каждой стороны.
— Нет, я ставлю на кон все. Но что ты имел в виду, говоря о маленькой битве на двести человек? Неужели у вас каждый имеет номер, как в игре?
— Конечно, все это знают!
Хобарт восхищенно покачал головой.
— Преимущества такого способа мне понятны: вы все устраиваете, чтобы избежать лишней крови.
— Нет, не в том дело, — с видимым удовольствием принялся объяснять Саньеш. — Храбрый паратай не бояться смерти и даже при большой война немногие гибнут. Просто не... неудобно так много уводить, когда ягнята рождаться и все такое.
— Рад слышать, что войны здесь не ведут к многочисленным жертвам, но как вам удается этого добиться при всей вашей храбрости?
— Хан, смотри сюда, — с выражением учителя, объясняющего, что дважды два равняется четырем умственно отсталому ребенку, сказал Саньеш. — Вот здесь стоит группа мужчин, например, мы, да? Хорошо. Группа должен сражаться в строю, да? Не может сражаться, если все, ну, перепутанный, что ли. Хорошо. Битва начаться. Люди падать, прятаться. Один или два убит. Группа не в строю, сражаться не может, потому — убегать. Ведь не трусость бежать, когда не можешь биться, нет?
Хобарт пожалел о том, что для облегчения мук совести все армии в истории, бежавшие с поля боя при первом натиске врага, не руководствовались логикой Саньеша.
Затем они перешли к практической стороне организации кампании. Старик углем нарисовал на куске кожи весьма грубую карту местности и указал несколько возможных направлений для атаки.
— Если честно, я не знаю. А тебе какое кажется лучшим? — спросил Хобарт.
Саньеш немедленно ткнул в кратчайший путь в страну маратаев. Хобарт пожал плечами.
— Ладно, как скажешь, — внешне согласился он. На самом деле ему более предпочтительным казался кружной маршрут, но поскольку руководить затеей в полную силу он не мог, то решил пока не препираться с Саньешем.
Следующий шок постиг Хобарта на другой день, когда он мирно сидел на лошади и наблюдал за сбором войск.
— Скажи, Саньеш, а кем был тот молодой человек, который присутствовал на нашем вчерашнем совете? Что-то я его не вижу, — просто так спросил он.
— Он — герольд. Уехать предупредить маратай, — будничным тоном ответил старик.
— Что!?
— Я сказать, он уехать к маратай объяснить, когда и где мы нападать, и как.
— О боже! Так он предатель или шпион?
— Нет, нет, что ты, хан! Ты сам говорить о честной война. Хорошо. Когда все по честный, надо послать герольда к враг, договориться о месте битвы. Просто, да?
— Чертовски просто, — простонал Хобарт. — Слушай, а мы не можем изменить планы и перейти к нечестной войне?
— Нет, нельзя, — спокойно ответил Саньеш.
— Почему, черт возьми, нельзя?
— Приказы уже отданы — готовиться к честный война, через пять дней в долине Ужгенд. А ты хочешь изменить. Надо отменять приказы. Понадобиться дни, чтобы все вернуть, как было, затем еще шесть дней для подготовка к нечестный война. И мы опоздать в долину Ужгенд. Если мы не придти, маратай оскорбиться, скажут, мы предать их. Тогда они напасть на нас без предупреждения. Видишь, хан, нельзя.
Хобарт спорил, но старик был непреклонен. Из его объяснения выходило, что сразу подготовиться можно либо к честной, либо к нечестной войне. Способы подготовки различаются в каждом случае, поэтому невозможно сначала выбрать одно, а потом неожиданно перейти к другому. Для этого надо вернуться в исходное состояние и все переподготовить.
Хобарт временно сдался, но всю ночь думал, как переубедить Саньеша. Кое-какие идеи появились. Утром оказалось, что свыше двух тысяч человек мобилизовано и вооружено. Хобарт вызвал советника.
— Скажи им, пусть возьмут одеяла и еды на двадцать четыре часа, будет тренировочный переход на целые сутки.
— Хорошо, — ответил Саньеш и перевел приказ.
Войско выступило в полдень. Оно состояло из пехоты (крепкие парни в количестве восемьсот сорока одного человека с копьями двадцати футов длиной) и всадников (все остальные). Для Хобарта день прошел довольно скучно, и он неустанно благодарил звезды за то, что не выбрал карьеру профессионального военного и ему не надо переживать такую скукотищу слишком часто. то белому. Вдоль демаркационной линии стоял длинный ряд небольших обелисков, уходящий вдаль. Войско, нарушив ряды, столпилось вдоль линии. За час до заката они достигли места, где привычный желтый песок резко уступал мес{***}