С момента возвращения из Туниса прошло два с половиной месяца. Что, если все вернулось? И он снова начал забывать?..
Думать об этом было страшно. Чтобы отвлечься, Энгельс включил компьютер и запустил новую стрелялку. А картину можно позже повесить!
Глава 10
Нина не понимала, что с ней происходит. Еще вчера она совершенно спокойно смотрела на Акимина, разговаривала с ним, дотрагивалась до него, а сегодня от одного взгляда, брошенного им слова, касания ее обдавало жаром. Ощущение было новым, оттого пугающим. Нина так привыкла контролировать свои эмоции, что, когда у нее перестало это получаться, растерялась.
– О чем задумались? – услышала она его голос и вздрогнула. Вдруг ее мысли отразились на лице, а ей не хотелось показывать Акимину своих чувств.
– Да так… Мысли дурацкие лезут в голову.
– Гоните их подальше! – Роман потянулся к бутылке минералки, открыл ее и с наслаждением отпил. – Объелся соленых огурцов, теперь обопьюсь. Ваша матушка исключительно их готовит. Я давно не ел такой вкуснятины.
– Да, мама спец по консервированию. Я же пошла не в нее. Совсем ничего не умею.
– Вы вообще разные, хотя внешне похожи. Обе красавицы. Но характеры, как мне кажется, диаметрально противоположные.
– Вы правы. Мама у меня боевая, шустрая, шумная. Особенно в молодости такой была. Я же спокойная, медлительная и компаниям предпочитаю одиночество.
– Я так и понял. А каким был ваш отец?
Нина вздрогнула. Каким был ее отец? Ей самой хотелось бы это знать…
– Я и на него не похожа, – ответила она, вспомнив человека, которого все эти годы считала папой. Он им и был, ведь именно Водянов ее растил.
– Он жив сейчас?
– Нет. – И это касалось обоих отцов. Водянов умер два года назад. Но Нина даже на похороны не ездила, потому что отец переехал в Литву еще в конце девяностых, а у нее не было загранпаспорта, чтобы туда попасть.
– А мой, слава богу, жив, здоров. Как и мама. Смотрю на них и не нарадуюсь. Представляете, они тридцать два года женаты, а до сих пор за ручку ходят. Редко, правда. Они оба люди занятые. Но если куда-то вместе направляются, то только так.
– Здорово! А мои родители друг друга не любили. Они развелись, когда я еще в школе училась.
– Переживали?
– Нисколечко. Даже радовалась. Вдвоем с мамой нам стало намного спокойнее.
– Он что, пил?
– Нет, наоборот. Не пил, не курил, ел только здоровую пищу, моржевал и… Сводил нас с ума своей правильностью.
Акимин закатил глаза.
– Да, я таких людей тоже с трудом выношу.
И он принялся рассказывать об одном своем коллеге, проповедующем сыроедение. История была смешная, и говорил Роман очень складно, но Нина его слушала вполуха. А все потому, что завороженно следила за его лицом и плохо различала слова. Такое часто показывают в мелодраматических фильмах. За кадром играет романтическая музыка, заглушая речь одного из героев, а глаза второго дают крупным планом, чтобы зритель прочел в них всю гамму испытываемых эмоций…
– Вы опять задумались! – эти слова вернули Нину к действительности.
– Нет, я слушаю… Вы рассказывали о том, как поручили коллеге написать статью о каннибалах. Это было жестоко!
– Но ведь каннибализм, по большому счету, сыроедение! Людское мясо тепловой обработке не подвергалось.
Тут затренькал его мобильный, и Роман поднес телефон к уху.
– Да, Костя, слушаю.
Нина не слышала реплик звонившего. Акимин говорил мало, но эмоционально. Чаще слышались восклицательные междометия. Разговор закончился минуты через две. Убрав телефон, Роман побарабанил пальцами по рулю, затем сказал:
– Представляете, Нина?.. У Василия, оказывается, была дочь.
– Да вы что? И кто вам об этом сообщил?
– Мой друг, Костя, опером работает в прокуратуре.
– Он занимается делом Василия?
– Нет. Но он в курсе. Так вот сегодня к следователю был вызван некто Авербух Станислав Данилович.
– Кто это?
– Можно сказать, импресарио Василия. А кроме того, близкий его друг. И вот этот Авербух сообщил, что у Разина есть внебрачная дочь.
– Ее личность установили?
– Пока нет. Но за этим, думаю, дело не станет. Наследники, как известно, быстро находятся.
– А что, этой дочке что-то причитается?
– Конечно. Если она докажет свое родство с Василием, ей достанется половина его состояния.
– Да какое уж у него состояние?
– Нина, вы что, с Луны свалились? «Магический» бизнес приносит колоссальные доходы. А Василий считался одним из лучших практикующих экстрасенсов. И самым высокооплачиваемым. Так что состояние Василия наверняка очень недурственное. А если еще учесть тот факт, что даже на смерти колдуна можно сделать деньги, то перспектива для наследников вырисовывается радужная. – Акимин невесело усмехнулся. – Представляю, что станет с Радиком, когда он узнает! И даром его обделили, и наследством… Бедный парень!
Он выглянул в окно и сообщил:
– Нина, в пяти минутах езды мой дом. Поедемте ко мне, попьем чаю?
Нина согласна кивнула. Мысли ее были далеко…
Глава 11
Радика снова посетило видение. Короткое, но очень четкое. Он увидел руку с зажатым в ней атамом. На его лезвии блестела кровь и… снежинки. А черную рукоятку обхватывали тонкие длинные пальцы, унизанные серебряными перстнями. Самый крупный был размером с грецкий орех. Его венчал синий агат. На нем тоже поблескивала капля крови…
Радовский тряхнул головой. Картинка исчезла. Но на глаза тут же попался перстень. Тот самый, с синим агатом. Он был на его безымянном пальце. Радик никогда не снимал этот перстень, считая его магическим. Радовский поднес его к глазам близко-близко и стал рассматривать камень. Что он хотел увидеть? Кровь? Следы ее?
Радик встряхнулся. Вытер руку о штаны и убрал за спину. Но окончательно пришел в себя только тогда, когда услышал оклик:
– Родион, ты где?
Так Радовского звать мог только Влад. Он упорно не желал обращаться к сыну своего учителя как к Радику, а тем более Радовскому. Называл исключительно Родионом, как отец.
– Родион?
Влад показался в дверях. Глаза опухли, покраснели, кончик носа набряк. «Рыжим нельзя плакать, – язвительно заметил про себя Радик. – Становятся похожими на лабораторных мышей или кроликов…»
– Там пришли, – сказал Влад. – Из полиции. Или как они там себя сейчас называют?
– Кто они?
– Кто занимается расследованием убийств. Я чувствую их приближение.
– А может, слышишь их голоса? – не сдержал язвительной реплики Радик. Но внутри у него все сжалось.
– Та-ак, и кто это тут у нас? – послышалось из прихожей. – Квартира опечатана. А тут кто-то шарится…
Влад обернулся и сказал:
– Здравствуйте.
– Здоро́во. Один тут?
– Нет. Еще сын покойного, Родион.
В комнату заглянул мужчина. Средних лет, упитанный. Лицо усталое, с постным выражением. А глаза быстрые, острые. Радик видел его впервые. А вот его товарища, появившегося на пороге чуть позже, узнал. Именно с ним Радовский беседовал вчера. Фамилия его была Баландин.
– Ага, Родион Васильевич, вы тут? – произнес тот. – Это хорошо.
– Вы с обыском сюда? – спросил Радик.
– Обыск мы уже делали. Вчера. Но вот этого не обнаружили… – Он указал на потайной ящик. Радик не закрыл его, и теперь вся коллекция ритуального оружия была выставлена на всеобщее обозрение.
Оба оперативника прошли к шкафу и принялись рассматривать содержимое тайника.
– Как мы могли это не найти?
– Да уж, шкаф осматривали, я помню.
– Это тайник, да? – спросил у Радика Баландин. – Как он открывается?
Радовский продемонстрировал.
– Кто еще знает, как механизм действует?
Радик, не задумываясь, ответил:
– Влад. – И указал на отцовского преемника.
– Нет, я не знал, – покачал головой тот. – Вернее, был в курсе, что у Василия есть коллекция. Даже видел ее. Но секрет замка мне никто не раскрыл…
– Так ты же волшебник, Владик! – всплеснул руками Радовский. – Тебе нет труда раскрыть любую тайну. Проникнуть туда, куда другие только мечтают заглянуть.
Карский посмотрел на Радика с такой нарочитой жалостью, что тот еле сдержался, чтобы не дать ему в морду. Сколько раз Радовский ловил себя на этом желании. Вот только это не его метод – руки распускать. Его оружием был острый язык…
Оружием же Карского была непоколебимая уверенность в себе. И она подавляла.
– А я вас знаю, – обратился к Владу коллега Баландина. – Вы в телешоу участвовали, да? Где экстрасенсы соревнуются между собой.
– Да, было дело, – улыбнулся Карский.
Радовский понимал, о какой передаче они говорят. Сам мечтал стать ее участником, да не прошел отборочного тура. А вот Карский не только попал в шоу, но и добрался почти до финала. Но ушел. Его не выгоняли. Он сделал выбор сам. Зрители потом долго обсуждали этот факт. Считали, что зря, ведь он мог стать финалистом.
– А почему не стали бороться до конца? – не отставал опер.
– Обстоятельства вынудили, – ответил Влад.
Радик знал, какие обстоятельства. У Карского умирала от рака старшая сестра. Он хотел быть рядом в ее последние дни. Вылечить не смог, так хотя бы облегчить боль, разделить страх, скрасить время перед смертью.
– Моя жена болела именно за вас. Она очень расстроилась, когда узнала, что вы сошли с дистанции, – продолжил опер.
Радику хотелось крикнуть: «Заткнись и займись делом!» Но опер не унимался:
– Я могу у вас автограф попросить? Для супруги?
– С радостью дам.
Их щебет надоел даже Баландину.
– Женек, хорош трендеть, – недовольно проворчал он. – Работать надо.
– Да подожди ты! – отмахнулся от него Женек. – А у вас, случайно, фотки своей нет? На ней бы и расписались…
– Только если из паспорта вырвать, других нет, – широко улыбнулся Влад.
Радик смотрел на него с едва сдерживаемой ненавистью. Как удается этому мальчишке так располагать к себе людей? И ладно бы баб! Они ведутся на высокий рост, широкие плечи, красивое лицо. Но к Карскому тянулись все без исключения. Даже представители сильного пола. Они моментально проникались к нему искренней симпатией, считали настоящим мужиком, клевым чуваком, реальным пацаном и прочее, прочее, прочее.