– Господин Разин, можно вас? – услышал Радик оклик Баландина. Тот стоял у ящика и рассматривал ножи. – Это что за коллекция?
– Ритуального оружия.
– Из вашей колдовской серии?
– Не только. Вот это, например, нож для сеппуку.
– Чего-чего?
– Харакири. Его отцу привезли из Японии. А вот это туми. Он использовался для жертвоприношений. Но резали им обычно животных, принося их в жертву богам. Его родина Перу.
– А это что за нож? – спросил Баландин. И вытащил из кармана пакет, в котором лежал… Атам! Тот самый, что Радик собственноручно смастерил. Он не спутал бы его ни с каким другим!
– Это как раз из нашей, колдовской, как вы изволили выразиться, серии. Ведьмин кинжал. Называется атам.
– Для чего?
– Для ритуалов, – пожал плечами Радик.
– Типа того, перуанского? То есть жертвенный?
– Нет, что вы. Атам применяется как магический инструмент. Обычно им круги на земле рисуют, пентаграммы.
– То есть он предназначен не для того, чтобы убивать?
– Нет, ни в коем случае.
Коллега Баландина тем временем получил долгожданный автограф и соизволил заняться работой.
– Этот ножик из коллекции? – спросил он, указав на атам в пакете.
Радик не знал, как ответить, правду сказать или соврать. Но пока он размышлял, слово взял Влад:
– Да, этот атам отсюда. Его Василию подарил Родион.
Баландин вперил в Радовского вопросительный взгляд.
– Да, этот нож подарил отцу я, – подтвердил тот. – Давно. Два года тому…
– Его убили именно им, – сообщил второй опер, Женек. – Когда вы видели свой нож последний раз?
– Тогда и видел. Два года назад.
– А вы? – он обратился к Владу.
– Я гораздо позже. Где-то месяц назад. Когда подарил Василию вот этот нож… – Он указал на роскошный клинок, изготовленный из серебра. Это был пхурба, тибетский ритуальный кинжал. – Он при мне убрал его в этот ящик. Тогда атам Родиона был на месте.
– Василий вынимал его при вас?
– Нет.
– А другие ножи? Он вообще доставал их из ящика?
– Когда бывал один, наверняка. Он же коллекционер. Но при мне никому своих «трофеев» не показывал. Да и не бывало тут никого. Только я да господин Авербух.
– Василий не любил гостей?
– Здесь он отдыхал от людей. Вы представляете, со сколькими за день ему приходилось столкнуться? Клиенты, сотрудники агентства, журналисты, просто люди на улицах, которые, узнав его, подходили, просили совета. Здесь он отгораживался от всех, чтобы расслабиться и восстановиться. Мы со Станиславом Даниловичем Авербухом понимали это и редко ему мешали.
– И все же вы тут бывали. Как часто?
– Я иногда ночевал.
– Даже так? – заинтересовался Баландин.
– Я живу в Подмосковье. Далеко ехать до дома.
– А квартиру в городе снять не позволяют средства? Я думал, ваш бизнес весьма прибыльный.
– Собираюсь купить жилплощадь в ближайшее время.
– Вчера вечером где были?
– Не в Москве. Навещал бабушку.
– Кто-то это может подтвердить?
– Она и может.
– Она у него после операции на глазах, – встрял Радик, – ничего не видит. Так что свидетель тот еще.
Баландин неодобрительно покосился на Радовского. Похоже, и оперу он не нравился. Но Радику было на это наплевать.
– Кто, по вашему мнению, господин Карский, мог желать смерти Василию? – спросил он у Влада. Но смотрел при этом на Радика.
– Только сумасшедший из числа тех, кто бывал на сеансе у учителя, а тот ему не помог.
– Я думал, Василий мог все!
– Тогда он был бы Господом Богом, – с мягким укором проговорил Карский. Вроде не нагрубил, но осадил. Радику даже показалось, что Баландин смутился.
– А из близкого окружения не припомните кого-то, кто тайно ненавидел его или завидовал? – присоединился к беседе Женек.
– Нет.
– Но как же так? У вас что, в агентстве одни святые трудятся? Василий был звездой. А у них, как известно, всегда есть недоброжелатели из числа коллег.
– Не путайте наш мир с миром шоу-бизнеса. У нас все иначе. Мы людям помогаем, а не развлекаем их.
– Ой ли? – усмехнулся Баландин. – А как же шоу, в котором вы участвовали? Разве оно не развлекательное? Или, может, вы с «гастролями» по городам не ездите? И деньги на продажах дисков и всякой магической хрени не зарабатываете?
– Прежде всего мы помогаем людям. А тот, кто делает это, не может быть безнравственным, злобным, жестоким.
– Даже такие, как он? – Баландин указал на Радика.
– Какие такие? – нахмурился Радовский.
– Ну, вы кто? Колдун? Ведьмак? Чернокнижник?
– Черный маг.
– Вот как раз о них я и спросил. – Он посмотрел на Карского. – Даже такие мягкие и пушистые?
– У нас таких нет. Только светлые. И, поверьте, никто не желал Василию зла. Его любили все без исключения.
– Хорошо. Тогда с другого конца подойдем. Кому была выгодна его смерть?
– Никому.
– Опять двадцать пять! – всплеснул руками опер. – Такого не бывает, понимаете? Василий был лучшим магом. Значит, имел больше всех клиентов и самый высокий гонорар. Теперь его не стало. Трон верховного мага освободился. Кто его займет?
– Карский, – ответил Радик. – Именно он преемник Василия.
– Это правда? – спросил Баландин у Влада.
– Не совсем.
– То есть?
– Я его ученик, если хотите, преемник. Но никакой трон я занимать не собираюсь. Я ухожу из агентства. Буду работать один.
– Чтобы не делиться с Авербухом? – снова не смог смолчать Радовский. – И стричь купоны единолично?
Карский тяжело посмотрел на Радика. Впервые в его глазах промелькнуло что-то вроде неприязни. Радовский хмыкнул. Типа, ну что ты на это скажешь? Как будешь оправдываться?
Но Карский не посчитал нужным это делать. Он поступил умнее.
– Единственный человек, которому выгодна смерть Василия, его сын, – изрек он.
Отомстил так отомстил! Причем нанес не один удар, а два. Второй последовал тут же:
– Василий много зарабатывал, но мало тратил. Благодаря Авербуху большая часть денег лежит на счетах, а не растрачена. Все они достанутся Родиону. Он единственный наследник.
Радик подивился прозорливости своей подруги Маловой. Карский сейчас почти один в один повторял ее слова.
– Что скажете? – с интересом воззрился на него Баландин.
Радик с достоинством пожал плечами.
– Я не сую свой нос в финансовые дела отца. О счетах я услышал впервые.
– Но вы могли догадываться о них?
– Отец никогда не умел копить деньги. Я не предполагал, что господин Авербух его этому научил. Для меня тот факт, что мне есть чего наследовать, большой сюрприз.
– Вас ждет еще один.
Радик округлил глаза.
– Наследством делиться придется, Родион Васильевич.
– С кем?
– С сестрой, если она объявится.
– У меня нет сестры.
– Это вы так думаете. Но у Василия, как оказалось, есть дочь. Внебрачная.
– Глупости…
– Авербуху сказал об этом ваш отец. А тот, в свою очередь, сообщил следствию. Девушке сейчас тридцать лет. Она живет в Москве. Так что будьте готовы к встрече. Уверен, в скором времени ваша сестричка объявится!
Глава 12
Они сидели на кухне, пили чай. Нина держала кружку обеими руками, мелко прихлебывала и довольно жмурилась.
– Отличный чай, – сказала она, сделав очередной глоток. – Я такой не пробовала никогда…
– Мне его из Китая привезли. Друг уверял, что элитный.
– Похоже…
– А я не понимаю ничего в чае. Больше кофе люблю.
– Рома, вы женаты? – спросила Нина вдруг.
– Нет, – растерянно ответил Акимин. – А что?
– Когда вы позвали меня к себе, я решила, что вы холостяк. Но теперь вижу, живете не один, в квартире много женских вещей. Так вы женаты?
– Я живу с девушкой. То есть жил. Мы решили расстаться.
– Почему?
Вопрос был бестактным. И если б его задал кто-то другой, не Нина, Роман ответил бы сухо, а может, и грубо. Либо «Не сошлись характерами!», либо «Не ваше дело!». Как-то так…
Нине же он ответил честно:
– Я понял, что больше не хочу жить с нелюбимым человеком. Это неправильно, нечестно по отношению к нему. И мне не приносит счастья. Только удобство.
Нина кивнула. Похоже, поняла его. Рому это порадовало. Он хотел спросить у Нины, есть ли у нее близкий человек, но тут из прихожей раздался шум.
«Марта! – понял Акимин. – Не выдержала, пришла… – И с обреченностью добавил: – Мириться!»
– Ромочка, – послышался нежный голос Марты. – Ты дома?
Она щебетала как ни в чем не бывало. Так она делала всегда после ссор. Как будто ничего не произошло. Рома ценил ее за это. Разве не здорово, что не нужно просить прощения? Или принимать извинения. В этом тоже есть неловкость. А когда партнер ведет себя так, будто никакого конфликта и не было, это очень удобно. Все возвращается на круги своя как бы само собой.
– Рома, откликнись! – не унималась Марта. – Я купила потрясающую рыбу. Налим, кажется, называется. У метро продавали какие-то мужики. Что приготовить из нее, как думаешь?
Рома с раздражением подумал: ну зачем она себя так ломает? Ведь он ей в душу плюнул. И Марта смертельно оскорбилась. Она и сейчас сама не своя. Но пытается сделать вид, что все в порядке.
Рома слышал, что Марта разулась, разделась. Услышал шелест пакетов. Затем шаги. Он в это время смотрел на Нину и заметил, как напряглось ее лицо, а в глазах появилось недоверие. Рома сразу понял, чем оно вызвано. Нина наверняка подумала: «Врун! Сказал, что расстался со своей женщиной, а на самом деле…»
– Здравствуйте, – растерянно протянула Марта, зайдя в кухню. – Я не знала, что у нас гости… – И уже более уверенно: – Ты бы, Ромочка, предупредил, я б тортик купила. А то вы чай пустой пьете.
– Добрый день, – сказала Нина. – Не беспокойтесь, чай сам по себе вкусный. – И, отставив чашку, встала из-за стола. – Спасибо, Роман. Я пойду…
– Да куда же вы засобирались? Оставайтесь. Я рыбы нажарю, поужинаем…
Марта говорила спокойно, вежливо, но Роман уловил в ее голосе фальшь. Нина, похоже, тоже. Она не стала ничего отвечать, просто направилась к выходу. Рома сорвался вслед за ней со словами: