Роман прищурился. Он решил оправдать «звание» маньяка и утащить Нину в постель еще раз, но тут затренькал его сотовый.
– Ни минуты покоя, – проворчал Акимин, с сожалением отрываясь от Нины.
На экране высветилась надпись «Дорогин».
– Привет, Костян, – поздоровался Роман. – Говори быстрее, я занят!
– Авербуха убили.
– Что?
– Что слышал. Станислав Данилович был найден сегодня ранним утром во дворе своего дома.
– Причина смерти?
– Ножевое ранение в область сердца.
– Убили точно так, как Василия?
– Да. Только на сей раз в ране оставили нож. Он такой же чудной, как и тот, которым был зарезан Василий. Но не атам, я теперь в этом разбираюсь. Короче, чего я звоню? Ты у нас своего рода консультант, так что приезжай. Будешь орудие убийства идентифицировать.
– А что, больше некому? Вызови Радовского. Или этого, солнечного зайчика, как его? Карский, что ли?
– Не могу. Им обоим на похоронах надо присутствовать.
– А ведь точно, сегодня третий день после смерти.
Нина, слушавшая разговор, спросила:
– На каком кладбище? И во сколько?
Костя, услышав ее вопрос, ответил. Потом не сдержал любопытства:
– А кто это там у тебя?
– Кость, я потом расскажу, ладно?
– Хорошо, при встрече.
Роман посмотрел на Нину, она начала одеваться. Скинула полотенце, натянула трусики, лифчик.
– Ты куда собралась? – шепотом спросил Акимин.
– Хочу на похороны съездить, – ответила она.
– Я с тобой. – И уже в трубку. – Кость, если я нужен только для того, чтобы посмотреть на нож, зачем мне ехать? Пришли его фото на ММS или на электронку.
– Занят?
– Да. Сегодня занят. Если надо, подъеду завтра. А сейчас давай фото, пока я дома.
– Ладно. Жди.
И Костя отсоединился.
Нина к моменту окончания разговора успела одеться. Стояла напротив Романа в юбке, блузке, колготках.
– Жаль, поесть не успеем, – сказала она.
– На яичницу время есть. А фирменную картошку вечером приготовишь.
Они отправились на кухню. Рома занялся глазуньей, Нина сидела за столом и смотрела на него.
Акимин смущался.
Он знал, что не является женским идеалом. Даже близко ничего нет! Он приятен, не глуп, не нищ, но не более того. Обычно осознания этого достаточно мужчине, чтобы считать себя не только не хуже, но и лучше других. У Акимина была очень высокая самооценка. Но сейчас, когда Нина смотрела на него, он вдруг почувствовал себя уязвимым. Она ведь такая необыкновенная, умная, невероятно красивая, а он… Он обычный.
Неужели Нина правда его любит?
– Ром, телефон звонит, – сказала она. – Городской.
– Это, наверное, Костя. Не могла бы ты принести мне трубку?
Нина сделала, как просили. Звонил, как и предполагалось, Дорогин. Сообщил, что фото отправлено.
Акимин убрал яичницу с огня. Прошел к компьютеру, включил его, зашел в сеть, открыл почтовый ящик. Загрузив фотографию, Акимин сообщил Косте:
– Это самый обычный нож.
– Как это – обычный? Вон он какой… Весь из себя. С рисунком на рукояти.
– Да, но это просто красивый орнамент.
– Ты уверен?
– Не могу назвать себя большим знатоком ритуального оружия, я всего лишь писал ряд статей о нем, но, на мой взгляд, это не оно. Хотя человек, который, как сейчас принято говорить, не в теме, может принять этот нож за шаманский, к примеру.
– Хм… – задумчиво протянул Дорогин. – Выходит, наш душегуб ни черта не смыслит в магических ножах, но хочет, чтоб мы приняли убийство за ритуальное.
– Либо ему просто под руку попался именно этот нож.
– Версий может быть сколько угодно…
– Кто-то из ваших будет на похоронах Василия? – спросил Роман.
– Женька Сычев.
– Значит, увидимся.
– Ты тоже намылился?
– Я же пишу статью о колдуне.
– Ну да… Ладненько, давай! Завтра позвоню.
И отсоединился.
Акимин кинул трубку на кресло, глянул на фотографию ножа, кивнул, еще раз соглашаясь со своим выводом, и выключил компьютер.
Глава 2
Радик со скорбным лицом стоял у гроба и думал о том, как он будет смотреться на снимках в газетах. Он заметил на кладбище двух журналюг с фотоаппаратами. Наверняка оба сотрудничают с какой-нибудь «желтой» газетенкой. Когда Василий был жив, его личность мало интересовала акул пера подобного рода. Но насильственная смерть колдуна все изменила. Теперь и Василий годился для разворотов! Или папарацци просто надеялись увидеть на похоронах звезд, которым он помогал? Скорее всего, так. Вот только ни одной мегаизвестной личности Радик пока не заметил.
– Ты видишь? – шепнула ему на ухо Ира. – Тех двух с фотиками?
Радовский молча кивнул. Вдруг его именно сейчас сфотографируют, а он будет с открытым ртом? Некрасиво…
– Чего они тут рыщут? Ничего святого нет у людей…
Больше всего Радику хотелось, чтобы Малова замолчала. Но ее было не унять.
– А это кто? – продолжала приставать она к Радовскому. – Ну, вон тот, что стоит с шикарной брюнеткой?
– Это Роман Акимин, журналист.
– А его спутница? Тоже журналистка?
– Не знаю я, отстань.
Тем временем в поле зрения Радика оказался Влад Карский. Отцовский преемник был без головного убора, и его рыжая шевелюра отливала золотом в солнечном свете, привлекая всеобщее внимание. На Карского смотрели все, в том числе папарацци. Радовский видел, как они фотографируют его. Не сына покойного Василия, а этого выскочку… Владика!
– Перестань таращиться на Карского, – одернула его Ира.
Радовский больно щипнул ее за бок, но взгляд все же переместил, однако думать о Владе не перестал до тех пор, пока ему не дали знак подойти к могиле и бросить первую горсть земли.
Когда гроб Василия скрылся под слоем мерзлой земли, люди начали расходиться. Кто поехал домой или на работу, кто на поминки, устроенные в какой-то столовой, кто остался у могилы. Среди последних оказались Радик с Ирой, Акимин с Водяновой, Карский и уже знакомый Радовскому опер по имени Евгений.
– Мне до сих пор не верится, что Авербуха больше нет, – говорил Влад оперу. – В голове не укладывается…
Радик, услышав его слова, вплотную приблизился к Ире и, едва разлепляя губы, прошептал:
– Ты помнишь, о чем мы договаривались?
– Естественно. Если спросят, весь вчерашний вечер и ночь мы провели вместе. Я понимаю, тебе нужно алиби.
Влад тем временем продолжал сокрушаться по поводу кончины двух своих старших товарищей:
– Еще три дня назад и учитель, и Станислав Данилович были живы. Накануне мы втроем сидели у Василия в квартире. Пили французское вино…
– Вранье! – перебил его Радик. – Отец не употреблял алкоголя.
– Я тоже не употребляю. Но эту бутылку Станислав Данилович купил на аукционе за какие-то немыслимые деньги. Потому что оно редкое, коллекционное. А Авербух был большим ценителем хороших вин. И когда мы с Василием отказались пить, он сказал: «Ребята, не попробовать это вино все равно что отказаться от божественного нектара!»
Глаза Карского увлажнились. Радик решил, тот намеренно пускает слезу. На имидж работает.
– А вы не хотите сотрудничать с нами? – спросил вдруг опер.
– В смысле?
– Во многих странах существует такая практика – привлекать к расследованиям экстрасенсов.
– Да, я в курсе. Но в нашей стране это не принято. Нам не доверяют.
– Почему же? Вот, например, я вам доверяю. Я прошу помощи у вас… – Он перевел на Радика взгляд. – И у вас тоже. Это касается конкретных преступлений. А именно – убийств людей, которых вы прекрасно знаете.
– Я уже пытался найти убийцу Василия, – сообщил Влад. – Сканировал последнюю его фотографию и кое-какие вещи… Ничего конкретного не увидел.
– А вы? – обратился опер к Радику.
– И я, – поспешно ответил тот.
– А если вы получите в руки орудие убийства? В нем ведь больше информации, так?
Карский кивнул.
– Да, это совсем другое. Даже одежда, в которой был человек в момент смерти, несет в себе очень многое. Не говоря уже о предмете, послужившем ее причиной.
– Значит, вы согласны?
– Да, конечно.
– А вы, господин Разин?
– Моя фамилия Радовский, – поправил опера Радик. – И я, бесспорно, тоже согласен.
– Вот и отлично. Тогда давайте договоримся на завтра? В любое удобное для вас время приедете к нам в управление, пропуска вам оформят.
Засим он простился. У могилы остались пятеро.
– Как там Карл? – спросил у Нины Радик. Как будто это его волновало!
– Хорошо.
– Так птица у вас? – обратился к девушке Карский. – А я думал, она потерялась, раз дома нет. – И с удивлением спросил: – Как ворон вас к себе подпустил, не понимаю? Он признавал только Василия…
Нина пожала плечами.
«Какой знакомый жест, – подумал Радик. – Он почти как ее родинка… «Наследство» отца. Он тоже вот так пожимал плечами. Не вверх-вниз, а вперед-назад. Довольно забавно…»
– Смотрите, кто идет! – сказал Акимин и кивнул в сторону дорожки.
Все обернулись.
– Энгельс! – воскликнула Нина.
К могиле на самом деле шел он, Энгельс Славин. Радик узнал его по хромоте и еще по шляпе. Лица же его он не помнил, что не удивительно. Виделись они мельком, когда давали показания операм, приехавшим на место убийства отца. Кажется, именно Славин их и вызвал.
– Здравствуйте, – поприветствовал он всех. – Жаль, что я не успел на похороны… А все эти пробки!
В его руках были цветы, гвоздики. Много, десятка два. Славин возложил их на могилу. Затем развернулся к Карскому и спросил:
– Влад, вы знали Василия?
– Да. Он был моим наставником.
– Так вы тоже занимаетесь экстрасенсорикой? Надо же… – Опередив вопрос Радика, Энгельс пояснил: – Влад мой студент-заочник.
– Ты учишься в институте? – удивился Радовский.
– А что в этом такого? – спросил Карский.
– И на кого?
– На финансиста.
– Что, разуверился в своем предназначении? – саркастично хмыкнул Радик.
– Я поступил в университет три с половиной года назад, –