— Поздравить тебя можно? — Валентина Сергеевича Владимир Ильич знал хорошо, он иногда заходил к ним в спортзал, «вспомнить молодость» потренироваться в паре с Серёгиным. Вспоминать ему многое надо, приёмы получались корявые и медленно всё. Левин участковому даже показал парочку нормальных приёмов из боевого самбо, вдруг пригодится при задержании преступников. В последнее время их и отрабатывали, понравилось капитану.
— Так себе, хотел золото, получил серебро, но это позволило стать членом сборной. Могу на Чемпионат мира поехать, — решил похвастаться Владимир Ильич, не от словоохотливости, время тянул, чтобы понять, кто пришёл с участковым, и как себя вести.
— Лиха беда начало, — капитан хлопнул Костика по плечу и мотнул головой в сторону бульдожьего мужика, разглядывающего обстановку гостиничного номера, — Это — Пётр Тихонович Сухой — сотрудник КГБ СССР, подполковник государственной безопасности.
Подполковник отвлёкся от созерцания медалек и грамот, успевших скопиться у Квасина, и протянул руку, — Можно просто Пётр Тихонович.
— Квасин Константин Олегович, — так-то Левин испугался, предчувствовал, что встреча неизбежна, но что вот так быстро доберутся, не ожидал. Странно, что без всякой группы захвата… Хотя, может она с автоматами наголо в коридоре ожидает команды на штурм.
— Знаю. Рад знакомству. Все твои рассказы и в Юности, и в Крокодиле прочёл и даже все письма, что ты в Линейный отдел отправил. Молодец. Был бы сотрудником правоохранительных органов положена была бы медаль за поимку особо опасных преступников. Называется: «Медаль за охрану общественного порядка». С помощью твоих писем одиннадцать преступников удалось задержать, так за тремя убийства числятся. Во Всесоюзном розыске были.
— Это же не я, это все граждане…
— Не прибедняйся, Константин. Ты организовал и вовремя отправил письма. Кстати, о розыске… Давай-ка мы капитана отпустим и поговорим. Чайком угостишь?
— Попробую.
— Вот и хорошо. Спасибо товарищ капитан, дальше я сам. Думаю, через часик буду у вас. Еще один вопросик порешаем. Свободны пока, — вежливый добродушный тон и тембр голоса категорически не вязался с внешностью подполковника. Рычать должен. А тут такой приятный баритон.
Левин включил электрочайник и заглянул в заварочный чайничек. Он был полон нифелей, недавно последнюю заварку сам же вылил в кружку, вспомнил Костик.
— Может кофе? Бразильский. В «Березке» купил.
— Не откажусь, во и печеньки есть, и мёд. Роскошно живёшь. Да, не красней, я в курсе, кто у тебя родители. Давай кофе.
Сидели молча, напиток был стоградусный и обжигаться не спешили. Подполковник пока соскабливал печенькой чуть засахарившейся мёд в розетке.
— Костя, а ты Анну Абрамову знаешь?
Ну, вот и приплыли. Пожелать сейчас КГБшнику захлебнуться кофе? А если в коридоре и правда группа захвата? Есть или не есть вот в чём вопрос? И куда труп девать? Шутка.
— Анну Авакумову, может. У нас в группе училась. Красивая.
— Красивая?
— Ну да, я-то пацан, а она первая красавица курса. Но пару раз под ручку гуляли.
— Нет. Абрамову? Тебя с ней, вроде, видели. Она ещё в жёлтой куртке была.
— Тогда точно Авакумова. У неё жёлтая куртка, — и это было правдой. Буквально пару недель назад с ней у школы своей столкнулся, на улице скользко было, девушка поскользнулась, шагнув к Квасину, и Владимир Ильич её под руку подхватил и провёл до трамвая. Вот! Штирлиц так и выкрутился со своими чемоданами. Добрые дела всегда помогут.
— Авакумова, говоришь? Жаль. Мы тут потеряшку одну ищем. Но у неё Абрамова фамилия. Жаль, — подполковник отхлебнул небольшой глоток, — Вкусно, как они умудряются так делать? Наш кислый и не ароматный. И индийский мне на днях достали, тоже так себе. Умеют проклятые капиталисты.
— Угу. Так опыт. Они сколько лет этим занимаются.
— Ну да, ну да. Константин, тут мнение есть у моего руководства — попробовать тебя в нашей организации. Ты как, не хочешь в КГБ работать?
— Ни хрена себе! Ой, простите.
Добрый день уважаемые читатели.
Книга приближается к экватору, кому понравилось, нажимайте на сердечки. А то их совсем мало. Награды тоже приветствуются.
С уважением. Андрей Шопперт.
Глава 14
Событие тридцать восьмое
Если хуже быть не может, значит можно смело надеется на лучшее.
— И это всё? Издеваетесь? Двое суток искали… Искали? Мать перемать! Половину Москвы и весь Красногорск поставили на уши, и вот эта отписка? А на работу вы зачем ходите? Я вот тут… Вот сидя на этом самом месте поделился с вами новостью, мать вашу, что мне, а значит, и вам дали на самом верху три дня на расследование тройного убийства… Было такое? Молчание знак согласия? Или чего вы все красноречиво тут молчите? Вообще ничего, вот какой вывод получается из всей вашей деятельности за двое суток. Мы ни на полшага не продвинулись к раскрытию преступления…
Чего тебе Удальцов? Почему опаздываешь?
— Так сейчас без…
— Грамотный что ли, научился время определять⁈ Лучше бы научился преступления раскрывать. Вид у тебя взмыленный и загадочный. Говори. Порадуй.
— Пришли результаты Баллистической экспертизы, — Удальцов чуть помялся, и набрав полную грудь воздуха выдал, — Стреляли в лежащих на земле лицом вверх людей.
— Зачем? — Владимир Сергеич Трофимов — и.о. Прокурора Красногорского района захлопал на следователя васильковыми глазами.
— М… Чтобы убить…
— Да?
— Так точно.
— Максим Иванович, ты дурака из меня не делай. Я двадцать лет в органах. Нда. Если неизвестный нам преступник избавляется от сообщников, стреляя им в головы, это подозрительно, но хоть объяснимо. Из моей практики в голову очень редко стреляют. То ли промахнуться боятся, то ли сыкотно стрелять в человека видя его глаза. Ну, это лирика. А вот сначала положить сообщников на дорогу лицом вверх, а потом по очереди их убить выстрелами в голову, и при этом они на приличном расстоянии друг от друга — это сказка какая-то. Он их сначала оглушил?
— Никак нет, никаких других повреждений, кроме пулевых ранений на трупах нет.
— Тогда почему второй дал спокойно себя убить, голубое небо, как князь Болконский, разглядывая? — Трофимов даже изобразил, как он лежит и на потолок смотрит, рот раскрыв. Получилось забавно и люди в кабинете Прокурора захмыкали.
— Владимир Сергеевич, я не знаю? — поник головой и развёл руки в сторону Удальцов. — Очередная загадка в этом деле.
— А что нам скажет товарищ Крайнов? — парадируя Сталина повернулся к оперу Трофимов.
Капитан поднялся, втянул голову в плечи и потянулся к уху. Потеребил его.
— Я уже отчёт читал. Думал, что за чертовщина очередная. До этого всё было почти понятно. Трое бывших сидельцев увидели, как бойко продаются сумки колхозные и решили изъять по дороге денюжки. Проследили за буханкой, и когда она свернула с трассы, то обогнали её, остановили и стали отбирать чемодан с деньгами, но морячок не отдавал. Тогда его убили. Вот дальше немного натянуто, но предположить можно, что преступники не поделили деньги и один двумя выстрелами убил подельников. Всё нормально и логике не противоречит. А вот с пулей и оставленными деньгами уже не очень логично получается. Допустим, пистолет уже светился. Тут мне даже в голову пришла мысль про табельное оружие. Для того и пулю из сидения извлекли. Но… Не получается. Выходит, что стрелял один и тот же в бандитов и водителя, тогда какого чёрта из разного оружия? Тогда остаётся вариант, что из второго пистолета убили только Горбылёва, и этот Макаров уже у нас фигурирует по другим преступлениям. Почему не взял деньги уже совсем непонятно? Допустим, кто-то проезжал по дороге, и этот третий испугался и убежал. Куда? Вокруг нетронутый снег, кроме той тропинки вокруг ёлки, однако мы знаем, что это протоптала местная швея за час до преступления или даже за полтора. Ну, предположим, он забежал за ёлку, преступник. Почему он не вернулся и не забрал деньги и машину? Загадка. А вот когда прочитал заключение баллистической экспертизы, то я вообще перестал, что-либо понимать. На самом деле могли преступники под угрозой убийства лечь, но на самом деле лицом вверх и ждать пока тебя пристрелят. Особенно второй. Я бы попытался удрать, хоть один шанс да есть, а тут лежишь и ждёшь, когда сперва твоего подельника убьют, а потом тебя. Мне ничего не понятно.
— Тут ещё загадка, — угрюмо ткнул пальцем в заключение Удальцов. Предположительный рост стрелявшего от ста пятидесяти до ста пятидесяти пяти сантиметров.
— Пацан что ли? Мать вашу, час от часу не легче.
— Может горбун, как в кино? — Крайнов ссутулился. — А теперь Горбатый. Я сказал Горбатый.
— У нас остались сутки…
— Нам теперь горбуна искать среди знакомых этих двоих? — кисло улыбнулся Удальцов.
— Мальчика? Который в лицо не боится стрелять? — капитан Крайнов помотал головой отгоняя мальчика кровавого в глазах.
— Ну, возможно, с ростом и не так всё плохо. Нужно по новой поднять связи убитых Евстафьева и Другаля. Поискать среди них горбуна или просто невысокого мужчину, про мальчиков бред. Про карликов, тем более. Не все же в стране великаны.
— Товарищ Государственный Советник юстиции 3 класса, а может это баба? — Удальцов привстал.
— Баба в лицо преступникам стреляла⁈ Баба? А чего уж теперь, и бабу ищите.
Всё, все свободны и помните завтра мне наверх отчитываться после нашего совещания, хоть какой-то след нужен.
Событие тридцать девятое
Я заметил, что даже те люди, которые утверждают, что все предрешено и что с этим ничего нельзя поделать, смотрят по сторонам, прежде чем переходить дорогу.
Дементьев отложил листок с новым рассказом Квасина про гостиницы и, чуть склонив голову к правому плечу, через очки посмотрел на Костика. Хмыкнул. Снял большие уродующие его физиономию очки и стал протирать их платочком. Хмыкая время от времени.