— Два бала борцу с синим поясом…
Ильхам встал, отряхнулся, как собака из воды вылезшая, и в третий раз бросился на Костика.
А Левин решил поиграть с ним. Стал отходить, стараясь за линию на ковре не заступать. По кругу пятился. И вынудил на втором круге опять забыть соперника об осторожности и буквально прыгнуть на него. Захват и передняя подножка.
— Четыре бала…
Перерыв как-то быстро начался. Неужели три минуты прошло. Так-то в самбо борются по пять минут без всяких перерывов, но вот сейчас в финальной стадии проводят, как в боксе почти, два раунда по три минуты.
— Ты не тяни Квасин, — подбежал к нему с полотенцем тренер их. — Там в финале бывший чемпион СССР.
— Я не тяну, — Левин прислушался к организмусу. Нормально, только разогрелся. Ни капли усталости не чувствуется.
Банг. Гонг звякнул неожиданно. Левин пошевелил плечами, врезался правым в ковёр, когда захват сорвался. Ничего. Терпимо, достоять до конца схватки можно, но лучше заработать два балла ещё и выиграть за явным.
Событие двенадцатое
— Это… я… проверял твою бдительность.
— Да, молодец. А свою давно проверял?
Майор Афонин Сергей Андреевич протянул под нос вахтерше корочку, но по усмешке определил, что этим бабка не удовольствуется. Так и получилось.
— Открой и представься, — небрежным таким тоном произнесла старушка, словно пачками сотрудников МУРа останавливала у своего турникета.
— Похож на ходока? — решил поддержать беседу майор, раскрывая корочку. — Майор Афонтн. Московский уголовный розыск.
— На мудака. Так, что тут. — Она вырвала у Афонина удостоверение, — телефон скажи, где проверить можно?
— Вы серьёзно? — майор потянулся за удостоверением.
— Тут три дня назад махал один корочками, оказались фальшивыми…
— Стоп. Подробнее. Кто такой, где сейчас?
— Сбежал. Я потом смотрю, а фото переклеено. К девкам рвался. Проститутки! Так, телефон говори, — вахтёрша сняла трубку телефона.
Афонин назвал номер начальника отдела. Бабка спросила про рос и цвет волос, где сейчас должен находиться. Прямо будто это не общежитие медучилища, а вход в Кремль. И только после того как положила трубку, бабулька отдала ему его удостоверение и протянула ту самую изъятую ею корочку.
— Капитан УВД Корнеев. Спасибо. Разберёмся. Как выглядел? — майор сунул обе красные корочки в карман рубашки.
— В джинсах, рубашка на твою похожая в клеточку, мне что показалось странным. Волосы длинные. Я органах работала двадцать пять лет. Там битлаков не бывает. Глаза серые, волосы светлые, на лбу почти по центру родинка. Ну, там его фотография вклеена. Не обознаешься, только причёска сейчас другая. Что надо майор?
Афанасьев достал из того же кармана сложенный в четверо листок с рисунком девушки.
— Сниму куртку, жарко у вас? Не видели такую девушку. Портрета и фотографии нет. Только приметы. Желтая курка. Яркая. Сиреневая вязаная шапочка, длинные светлые волосы. Валенки на ногах. Рост метр шестьдесят. Правильный овал лица. Все зубы свои и на месте.
— Да, товарищ майор, не густо. А что натворила?
— Алименты не платит…
— Шуткуешь. Я же не просто так спросила. Ну, там боевая девка или мямля? Тихоня?
— Не знаю. Скорее — боевая. Умеет за себя постоять. — Сжечь трёх человек — это явно показатель боевитости.
— Тонька разве из 217 комнаты. Но у неё такой шапки нет. Такая у Анны есть из 312, но у неё нет куртки жёлтой. И она тихоня. Мышка серая, — бывшая сотрудница, взяла карандаш и погрызла тупую часть, — Ещё из 234 комнаты у одной есть жёлтая куртка, но она повыше будет, где-то метр семьдесят. А! — карандаш хрустнул. — А вот у Лисиной видела куртку жёлтую. Она… Она в тоже в 312 живёт.
— Спасибо. Я пройду посмотрю на них?
— Подожди. Я коменданта вызову. Он тут посидит, а мы с тобой прогуляемся. Только зряшное занятие, скорее всего.
— Чего так? На учёбе? — расстроился майор.
— Какая учёба. Сессия. Большинство дома готовится. Пустое общежитие. Через неделю только выйдут на очередной семестр. Да и то не все, у третьего-то курса практика начнётся. Семён Иванович! — вдруг как заголосит бабка.
Через несколько секунд появился в проходе мужчина в свитере средних лет с большой залысиной.
— Семён Иваны, посиди тут. Я милиционера провожу. Ищут когось в жёлтой куртке.
Сходили. В 312 никого не было, открыл потом комендант своим ключом, но жёлтой куртки и сиреневой шапки не нашли. В 217 Тоньки тоже не было, а вот куртка была, висела на гвоздике. Сиреной шапки не обнаружилось, но зато нашлись валенки. А в 234 девушка была. И у неё была и желтая куртка и валенки, рост, как она сама сказала, был сто шестьдесят восемь сантиметров. Афонин решил, что кашу маслом не испортишь и выписав повестку сначала, передумал, и забрал Татьяну Сергееву с собой. Вызвал УАЗик с Петровки.
— Анна Ильинична, — напоследок напомнил вахтёрше о себе майор, — как появятся девушки из 312 и 217 комнат, мне позвоните, вот по этому номеру, — он записал номер рабочего телефона на вырванный из блокнота листок и протянул серьёзной бабульке, — если меня не будет, то кто-нибудь поднимет трубку, нас там четверо сидит в кабинете. Передайте для меня весточку, что, мол, клиент прибыл. Да, и с ними ни гугу. Дело серьёзное.
— Да уж поняла, майоры из МУРа пустяками не занимаются.
— Вот, вот. До свидания.
Татьяну Сергееву пришлось через час отпустить. У девушки имелось отличное алиби. В это время сидела в аудитории на экзамене. Про подруг в жёлтых куртках она ничего конкретного сказать не могла, они с младших курсов и даже фамилий их точно не помнит.
— Анька — тихоня, кажется, Абрамова или Абакумова, или Авакова. Какая-то не совсем русская фамилия. Остальных не знаю. Но у Аньки ни разу жёлтой куртки не видела.
Так что, посещение общежития медучилища было пока пустой тратой времени.
— Завтра в деканат зайду, — сам себе сказал майор и поехал назад, время было уже вечернее и должны были вернуться с работы швеи с фабрики.
Глава 5
Событие тринадцатое
Если вы не способны на великие дела, помните, что вы можете отлично проявить себя в мелочах.
Левин к финальной схватке подготовиться толком не успел. Бегом прибежал. Неожиданно для него Серёгин пробился в полуфинал, зря он его недооценивал. Возможно, что в весе его подобрались не самые сильные соперники, но уровень полуфинала ЦС даже по обществу «Урожай» — это все же показатель. Всю схватку Владимир Ильич проторчал у чужого ковра, надрываясь и перекрикивая зал, болеющий за своего спортсмена из Куйбышева, и тренера их громкоголосого, пытался подбодрить товарища и направить его энергию в конструктивное русло. Первую половину схватку Серёгин продержался. Ушли на перерыв соперники с одинаковыми успехами — оба спортсмена провели неполное десятисекундное удержание и имели по два очка.
— Иван Николаевич, — так Левин и не перешёл на ты с тренером колхоза «Завет Ильича». Ну, больше для того, чтобы авторитет его у ребят поддерживать. А ещё, потому что друзьями не стали. Нелюдимый Серёгин в товарищи не лез, а девятнадцатилетнему парню тыкать тридцатиоднолетнему тренеру было неправильно. — Иван Николаич, ты переводи сразу борьбу в партер. Он на ногах сильнее. Сейчас устанешь, и он тебя своей корягой поймает.
На самом деле куйбышевец лез в атаку всегда с одним и тем же приёмом «зацепом ноги изнутри». Пытался ещё бросок через плечо с колен проделать, но ещё более коряво, Серёгина не выдёргивая на себя. Раз попробовал «Колобок» изобразить, но захват сорвался. А вот здоровья у молодого хозяина ковра было хоть отбавляй, мышцы под курткой буквально бугрились. Можно на «Мистер Олимпия» ехать, фигуру демонстрировать. Достал, видать, методичку будущего губернатора Калифорнии.
Не получилось у Серёгина. Не послушал совета или не смог ему последовать, но продолжил после перерыва бороться в стойке и, как и предсказывал Владимир Ильич, соперник смог свой корявый зацеп, тоже без нормальной подготовки провести, пользуясь просто тем, что сильнее. Упали на бок оба, но судья правильно одно очко противнику их тренера дал, пытался провести приём именно он. Так со счётом три два и закончился поединок. И это вполне достижение для Ивана Николаевича. На ЦС два третьих места присуждают. Так что — тоже с медалью домой вернётся.
А только закончился полуфинал в весе до шестидесяти восьми килограмм, как объявили финальную схватку на соседнем ковре в весе до семидесяти четырёх кг.
— На ковер приглашается мастер спорта Егор Лиходед Ленинград — красный пояс и Константин Квасин второй разряд, Москва — синий пояс.
Владимир Ильич поспешил к своему ковру. Второе опоздание грозило предупреждением сразу, тем более, что судья на ковре был тот же, что простил его в первый раз.
Соперник был серьёзным. Общество «Урожай», насколько помнил из прошлой жизни Левин, нечасто поставляло чемпионов страны. Как, впрочем, и «Буревестник», в основном там соперничали ЦСКА, Динамо и Труд. Тем серьёзней смотрелся сегодняшний его соперник. Победил в Чемпионате СССР в прошлом году. Левин подослал тренера своего пообщаться с тренером Ленинградцев, чтобы понять, кто ему будет противостоять в финале, вроде как друзьями были тренера сборных Москвы и Ленинграда. Раньше учились оба в Тимирязевке вместе, и вместе занимались борьбой. Информация полученная выглядела так — его сегодняшний соперник только восстанавливается после травмы. Выиграл в прошлом году первенство СССР по самбо и был отобран в сборную СССР на чемпионат Европы, и на тренировке при неудачном падении сломал себе руку. Никуда не поехал, да ещё и срасталась рука плохо. Только три месяца, как снова стал выходить на ковёр.
С первых же секунд схватки Левин это почувствовал. Лиходед берег правую руку. Старался работать в левой стойке, хотя явно был правшой. А вот переученный левша Левин как раз всегда в левой и боролся. Если ленинградец в предыдущих схватках мог даже преимущество получить, сменив стойку, то в этот раз, против настоящего левши, эта мимикрия не работала.