Чем сосредоточенность отличается от фокусировки?
Под сосредоточенностью понимается направление безраздельного внимания на определенную задачу или объект. Оно включает в себя и фокус, но является более широким понятием. Это внимание, деятельность, всецело посвященные конкретному объекту. Фокус - нечто более фундаментальное. Вы должны быть сфокусированы, чтобы сосредоточиться, но фокус есть определенная «настройка» вашего сознания, не привязанная к конкретному заданию, объекту или действию, на котором вы сосредоточены. Вы должны быть сфокусированы на чем-то, но сам фокус - это не постоянно решаемая задача. Он не связан с определенным предметом или заданием. Он не меняется, на чем бы вы ни фокусировались. Это «настройка» вашего ума. Это явление чисто эпистемологическое, тогда как сосредоточенность скорее соотносится с действием. Последнее включает идею фокуса и распространяется на конкретную задачу, занимающую вас дольше мгновения, вы ведь сосредоточиваетесь не на секунду. Сосредоточенность предполагает длительность, протяженность во времени [РО6 76].
Представляется, что характер человека достаточно постоянен. Если выбор жить своим умом первичен, существует ли некое качество, постоянно присущее конкретному человеку, которое позволяет другому предсказать, какой выбор он сделает? И должны ли такие прогнозы ограничиваться тем, как будет действовать человек, поскольку установки и психоэпистемология нравственной личности подведут ее к более достойному действию при любом уровне фокусировки, чем установки и психоэпистемология безнравственного человека?
Никогда не пытайтесь предсказать, что сделает другой человек. Хотя можно добиться высокой вероятности. Если вы настолько хорошо знаете человека, что вам известны его базовые установки, то можете вполне уверенно предсказать, что он, весьма вероятно, сделает правильный выбор, если правильно понимает ситуацию. Но этого нельзя утверждать с полной уверенностью, поскольку это невозможно даже в отношении себя самого. Выбор требует определенного действия со стороны сознания - решения при возникновении определенной проблемы. И вы можете сделать неправильный выбор либо же вам не хватит сил или смелости сделать правильный. Если вы не можете сделать прогноз насчет самого себя, то нельзя ничего сказать и насчет других. Если некто известен вам как человек нравственный, то можно ожидать от него лучших поступков, чем от иррационального человека. Но сама мысль о том, чтобы предсказывать действия человека, как предсказывают затмения, ошибочна. Так предсказывать действия человека невозможно, да и не нужно. Если вы знаете, к чему склонен нравственный человек, каковы его базовые установки, то он, даже совершая ошибки и уходя от каких-то проблем, скорее всего, в долговременном плане будет идти верным курсом - станет сам исправлять свои ошибки. Вот и все, что можно сказать о другом человеке, да и о себе самом тоже [РО6 76].
Как человек претворяет желание писать в волевое требование писать?
Это вопрос из области психологии, но мой друг, который прочел его вместе со мной, дал прекрасный ответ: старайтесь изо всех сил [ОС 80].
Может ли человек принять объективистскую философию - или любую другую философию - и вследствие этого действовать, как при условном рефлексе, не думая?
Человек не может действовать в силу условного рефлекса. Теория условных рефлексов неприменима в сфере человеческой психологии. Это неосмысленное комплексное решение, не имеющее ничего общего с концептуальным, интеллектуальным функционированием человека. В уме человека есть автоматические функции, реакции и идеи, но это идеи, которые когда-то были осознаны им, а автоматическими стали впоследствии [FHF 67].
Является ли человек социальным животным? Может ли он развиваться только в социуме?
Человек действительно живет в обществе, а не на необитаемом острове. Но это не значит, что общество его «развивает». Выражение «развиваться в социуме» предполагает, что человек есть социальное животное. Но я в это не верю.
Вопрос тут вот в чем. Что играет главную роль в развитии человека - общество или его собственный ум? Разумеется, ум главенствует. Общество не может сформировать его или расформировать. Аморальное общество может искалечить и чрезвычайно затруднить нормальное психологическое развитие человека. В смешанном обществе лучшие умы и наиболее нравственные люди могут выдержать давление социума, тогда как для среднего человека эта задача может оказаться не по силам. Общество не может формировать человека, не может принудить его принять какие-то идеи. Но оно может сломать его. Тем не менее это не делает человека социальным животным [FHF 67].
Эпистемология
Теории истины
В книге «Объективизм: Философия Айн Рэнд» (Objectivism: The Philosophy of Ayn Rand) Леонард Пейкофф пишет: «"Истина" в определении Айн Рэнд есть "принятие реальности". В сущности, это традиционная теория соответствия истине: имеется реальность, независимая от человека, и есть определенные понятийные конструкции, предположения, сформированные человеческим сознанием. Если одна из этих конструкций соответствует реальности… значит, это истина». Широко распространенная альтернатива - когерентная теория истины, о которой Айн Рэнд говорит ниже.
Я хочу задать вопрос о критериях соответствия как показателях истинности. Идея, соответствующая своему объекту, истинна. Но как убедиться, что идея идеально отвечает своему объекту? Разве не нужны для этого какие-то критерии, кроме соответствия? Кроме того, разве для проверки идеи на соответствие реальности нам не требуется критерий, чтобы измерить, насколько то, что мы думаем, отвечает тому, что существует?
Вы ошибочно полагаете, будто для того, чтобы установить соответствие, нужно что-то еще, кроме соответствия. Рассмотрим ту же ошибку в иной сфере: если вы называете нечто красивым, нужен ли вам иной критерий, кроме красоты, чтобы утверждать этот факт? Но если вы говорите, что красота есть, скажем, идеальная гармония элементов, то ничего иного, кроме красоты, не требуется, чтобы назвать нечто красивым.
Утверждать наличие соответствия означает утверждать, что А и В аналогичны или идентичны друг другу. Какие еще критерии вам нужны? Если же вы вводите иной критерий, то первое, к чему следует обратиться, это реальность. Автор вопроса полагает свои идеи чем-то отдельным от реальности. Это крайняя степень рационализма. Как вы определите точную степень сходства наших мыслей и сущего? Вы скажете: «Мои идеи соответствуют реальности примерно на одну десятую процента?» Если речь идет об идеях, то точность высказывания определяется возможностью указать, чему именно в реальности соответствуют ваши идеи. Применительно к понятиям - основам идей - если вы не можете указать, что обозначает используемое вами понятие, то с точки зрения морали или эпистемологии не имеете права им оперировать. Сначала нужно определить, с чем в реальности соотносится это понятие. Если вы умеете пользоваться понятиями и строить с ними грамматически правильные предложения, значит, вы знаете, что в реальности описывают ваши предложения. Вы постоянно должны задаваться вопросами «О чем я думаю? О чем я говорю?». Не делайте вывода, пока - и если - не можете указать на факты реальности и сказать: «Я сделал вывод об этом». Это проверка соответствия. Например, если вы видите, как кто-то лезет в чужой карман, и говорите: «Этот человек крадет чужой кошелек», - это соответствует реальности. Но если вы, видя это действие, скажете: «Я не знаю, у меня нет уверенности, что именно я увидел», - то ваше утверждение реальности не соответствует.
Чтобы установить факт соответствия, никаких особых критериев не нужно. Нужна лишь сама реальность и правильная мысленная идентификация. Ваше мышление - это не отдельный атрибут и не собрание платоновских «идей», которые вы сравниваете с реальностью. Это идея Платона - о степени соответствия между тем, что мы думаем, и сущим. Правильное мышление - это мысленная идентификация или классификация сущего.
В этом вопросе есть еще один опасный элемент платоновской философии - представление об идеальном соответствии. С осторожностью пользуйтесь понятием «идеальный». Оно применимо в сфере этики, но в сфере мышления чрезвычайно опасно. Это мистическая концепция. Что такое «идеальное соответствие»? В словоупотреблении мистиков оно может быть только «сверхъестественным», т.е. знающим абсолютно все о каком-то объекте. Но человеческий ум действует иначе. Это не рациональная эпистемология.
Что касается соответствия реальности, выполняйте всего два простых правила. Делая вывод, который вы считаете правильным, вы должны:
1) включить в него все, что имеет к нему отношение;
2) не упустить ничего, из имеющего к нему отношение.
Иными словами, вы должны обдумать все, что узнали о каком-то факте или группе фактов, лишь тогда можно будет заявить: «Мое заключение истинно». Вы должны использовать все знание, доступное вам, не допустив ни единого умолчания. Вот единственные правила, гарантирующие, что ваше умозаключение будет соответствовать реальности. Но настоящая проверка - то, что есть в самой реальности, а не какие-то двойные критерии, выведенные из предубеждений, откуда-то взявшихся у вас в уме.
Изучайте реальность. И если найдете у себя идеи, оторванные от реальности, это признак рационализма [РО6 76].
В своей эпистемологии Айн Рэнд исповедует контекстуальный подход к знанию. Абсолютные истины существуют, и их можно обрести - полная убежденность возможна, но только в определенном контексте.
В чем различие между концепцией контекстуальных абсолютов и когерентной теорией истины? Переписывает ли реальность когерентная теория?
Тут то же различие, что между жизнью и смертью. Когерентная теория истины утверждает, что любой набор утверждений, являющихся последовательными, т.е. не содержащих в себе противоречия, и есть истина. Незачем обращаться к реальности, достаточно вывести последовательную цепочку рассуждений, и если в них нет внутренних противоречий, значит, это истина. Это рационализм в чистом виде. Он предполагает наличие мистического абсолюта, восседающего где-то там, в другом измерении, над нашим миром. «Отцом» когерентной теории истины стал Гегель, хотя он и не продвигал идею контекстуальных абсолютов.
Когерентная теория - бесспорный случай переписывания реальности. Она прямо заявляет: «Ступайте и переписывайте, и если как-нибудь сумеете избежать противоречий, то ваша мазня станет реальностью». На самом деле при этом избежать противоречий невозможно, вы лишь завязнете в рассуждениях, что произошло и с Гегелем [РО6 76].
Разум и рациональность
Как с помощью разума доказать, что выводы разума обоснованны?
Понятие доказательства истинности основывается на понятии разума и из него вытекает. Вне разума доказательств не существует. Я не могу сейчас подробно разбирать эпистемологию, поэтому отсылаю вас к речи Голта[49], а свою позицию обрисую вкратце. Сначала дадим определение разума. Разум с неизбежностью опирается на информацию, которой снабжают нас органы чувств, на то, что мы воспринимаем, - не на данные наших органов восприятия или чувства, а на результаты перцепции (данные органов чувств, автоматически интегрированные умом или мозгом). С этого начинается человеческое знание. Это следует считать самоочевидным, поскольку таково содержимое нашего сознания, а о сознании нельзя вести речь, не установив как факт, что оно начинается с восприятия сущностей материального мира вне нас. Теперь необходимо установить, что такое разум. Наш разум занят конструированием абстрактных понятий с помощью конкретных и абсолютных определений, выделяя из воспринятого материала то, что видится нам общего в неких сущностях или же их отличает.
Понятие доказательства истинности стоит в иерархической зависимости от понятий разума, аксиомы и свидетельства. Доказать, что нечто является истинным, - значит логическим путем пройти по нисходящей до базовой аксиомы или отправной точки восприятия. (Подробности ищите в моих работах и у Аристотеля.) «Подтверждение обоснованности выводов разума» или «доказательство законов логики» - это внутренне противоречивые понятия. Разум и логика есть то, что позволяет нам доказать что-либо; они первичны. Законов логики не доказывают, они имплицитны вашему чувственному опыту. Закон тождества вы воспринимаете вместе с первым проблеском света. Конечно, потребуется еще много перцептивных и концептуальных знаний, чтобы годам к двенадцати-пятнадцати мы могли по-настоящему осознать закон тождества или придать ему понятийное выражение. Но имплицитно он всегда был в нашем сознании [FF 61].
Можете ли вы объяснить дихотомию разума и эмоций?
Я отрицаю дихотомию разума и эмоций. Если вкратце, то моя позиция такова. Эмоции есть результат того, что вы думаете или чего пытаетесь избежать. Это продукт вашей способности к рациональному мышлению, и создаете их вы сами, сознательно или неосознанно. Эмоции - отклик подсознания, но управляет ими ваш сознательный ум. Так что никакой дихотомии нет. К примеру, Фридрих Ницше и хиппи усматривают дихотомию, но это нужно им для того, чтобы поставить эмоции выше разума. Если вывернуть задом наперед отношение между разумом и эмоциями и заявить, что ум должен служить вашим желаниям, то вы создадите внутренний конфликт - дихотомию разума и эмоций. Такую дихотомию создают иррациональный человек и иррациональная культура [FHF 69]
В «Романтическом манифесте»[50] вы утверждаете, что художественное творчество и рациональное познание - разные способы использования собственного сознания. Не поясните ли в чем разница? Например, является ли художественное творчество неосознаваемым изобразительным процессом, а рациональное познание - осознанным и вербальным?
Рациональное познание сознательно и вербально. Пока ваше знание не облечено в слова, вы на самом деле не знаете, к какому выводу пришли, и не сможете его сохранить. Но художественное творчество не является неосознаваемым и изобразительным. Оно носит изобразительный характер в рамках изобразительных искусств, но не в других искусствах. Различие в том, что при создании художественного произведения вы не привязаны к реальности в точном значении этого слова. Реальность для вас материал, основа. Она задает определенные рамки. Она указывает, что вы можете подвергнуть избирательной реорганизации или воссозданию. Иными словами, это последовательность актов восприятия. Вы должны что-то увидеть в реальности, узнать о ней, чтобы приступить к ее пересозданию. В художественном творчестве вы пересоздаете свое знание реальности, и даже если в значительной мере делаете это неосознанно, всегда подвергаете этот процесс сознательному контролю.
При рациональном познании - по большому счету, я бы сказала, вас не существует. Вы лишь зеркало, за исключением того, что вы должны направлять процесс восприятия и постижения реальности, внешней по отношению к вам. В ходе рационального познания вы выступаете не творцом или реорганизатором, а честным наблюдателем, для которого нет иного критерия (и никакие иные эмоции тут не примешиваются), кроме любви к истине. Это и есть единственный критерий процесса рационального познания. Он всецело ориентирован на бытие [РО11 76].
Многие философы, включая Канта, приходят к выводам с помощью логики. Как можно быть уверенным, что разум приведет нас к удовлетворительным выводам?
Во-первых, даже если весь мир согласен или не согласен с чем бы то ни было, это еще не доказательство с помощью логики. Если все просто соглашаются с некой идеей или принимают как факт, что есть идеи, с которыми согласиться невозможно, это не доказывает, что эти философы пользовались логикой или были честны.
Ничто нельзя принимать на веру. Истинна ли данная философия, вы можете установить только собственным сознательным использованием логики, и результат этого процесса не гарантирован - вы не застрахованы от ошибок. Научитесь размышлять и будете знать, какую идею принимать. Если вы ошибетесь, разум поможет вам исправить ошибку и узнать больше. Помимо вашего разума у вас нет никаких средств познания. Если вы пришли к выводу, что человек ничего не может узнать, достаточно оглядеться, чтобы опровергнуть этот вывод. Очевидно, что человек уже добился очень и очень многого, а для этого нужны были знания. Даже чтобы прийти к своему вопросу, вам потребовались знания.
В отношении Канта не может быть и речи о презумпции невиновности. Его система столь последовательно ложна и нелогична, что такие грубые ошибки просто не могут быть случайными. Его философия сознательно преследует одну цель: уничтожить человеческий ум. Все в ней подчинено этой задаче, и в этом смысле он «логичен» - как преступник логичен в своем преступлении [PWNI 74].
Вы и Эмерсон казались мне пропагандистами индивидуализма, и меня удивили ваши слова [в книге «Философия: Кому она нужна» (Philosophy: Who Needs It)], что у Эмерсона «крайне скудный ум». Вы можете как-то их прокомментировать?
Я рада, что вы об этом спросили. Индивидуализм - не философский и даже не политический базовый принцип. Чтобы эта идея была истинной, она должна опираться на верную эпистемологическую и метафизическую основу. Эмерсон как заклятый враг разума исповедовал разновидность сверхъестественного мистицизма. Он был «трансценденталистом» - последователем течения европейской романтической философии, призывавшего почитать волю в противоположность разуму. В моих глазах это поклонение эмоции.
Я прежде всего поборница разума, а не индивидуализма или капитализма. Я защищаю капитализм, поскольку защищаю разум. Это моя эпистемологическая основа, а не Эмерсона. У человека нет права делать все, что ему нравится. Если он действует по собственному произволу, природа быстро уничтожает его. У человека есть политическое право действовать и думать, как Эмерсон, но такие действия и мысли противоречат реальности и разуму.
Так что не надо равнять меня с мыслителями вроде Эмерсона или гораздо более крупной фигурой Ницше. Он также проповедовал индивидуализм и написал ряд прекрасных (в литературном отношении) фрагментов в защиту индивидуализма. Но Ницше был мистиком. Диониса, бога эмоций, он ставил выше Аполлона, бога разума. И верил во враждебность вселенной - будто реальность противостоит человеку, но сверхчеловек может как-то противодействовать реальности (пусть и не в силах добиться успеха) и ради своей «эгоистичной» цели вправе шагать по головам. Но в чем его «эгоистичная» цель? Непонятно. Ницше нигде не определяет добродетель эгоизма, Фактически он говорит, что сверхчеловек стоит «выше добра и зла». Но эгоизм - не принесение других себе в жертву. Я отрицаю и альтруизм, самопожертвование ради других. Человек не жертвенное животное. Отправная точка моей морали - отказ от мысли, будто люди по своей природе являются врагами друг другу. Интересы разумных людей не пересекаются, и я не согласна с идеей Ницше о противопоставлении сверхчеловека посредственностям. Каждый человек должен быть свободен и иметь права на все, чего сможет достичь, при условии, что он добился этого без применения насилия. Если его ценности и идеи ложны, пострадает только он сам.
Если вам так уж хочется с кем-то меня сравнить, то есть лишь один философ, влияние которого я признаю, причем с гордостью, - Аристотель. Я не согласна с некоторыми элементами его философии, особенно с его космологией (но в те времена космология и не была полноправной частью философии). Мое несогласие вызывает и определенное платоновское влияние в некоторых его работах. Но со всеми важнейшими положениями я согласна. В общем, если хотите налепить на меня ярлычок, то я считала бы за честь относиться к аристотелевскому кругу [PWNI 74].
Трудно ли объективно оценить идеи, воспринятые с молоком матери, и выявив среди них ложные, отвергнуть их?
Нет, если вы исходите из предпосылки, что разум - единственный критерий при принятии любой идеи. Если в детстве вы приняли какие-то идеи на веру или усвоили их из послушания, они могут быть важны для вас в эмоциональном плане. Но на ваш ум они не влияют, если только вы сами этого не допускаете. Как только вы узнали, что рациональность заключается в правильном восприятии вещей, вам нетрудно пересмотреть любые ошибочные представления или предпосылки. Трудность состоит в том, что иногда эти ошибочные представления порождают психологические проблемы. Но, если у человека психологические проблемы, их можно решить. Если же человек их не решает, то сам себя обрекает на несчастную жизнь, поскольку борется с реальностью [NC 69].
Во время запуска «Аполлона-11» на Луну мне казалось, что люди чувствуют нечто вроде «видового единства». В каких еще случаях они могут испытывать такое чувство?
Если вообще бывает «видовое единство» - обоснованное единство ценностей, разделяемых всеми людьми, - то вызвать его, безусловно, могут технологические достижения, поскольку они говорят вам: вот что может сделать разум, а разум есть и у тебя. Для этого необязательно лететь на Луну, вы задействуете ту же способность, и изобретая новую спичечную коробку. Разум - это сила жизни в человеке. Если вы знаете, что обладаете потрясающей и безграничной способностью, это может возвысить вас и подарить вам чувство определенного (но не видового) самоуважения. Запуск «Аполлона-11» был именно таким беспрецедентным проявлением возможностей разума [NFW 69].
Есть ли веские причины для полета на Луну?
Да, расширение знания. Любое рациональное начинание расширяет знание. Конечно, я надеюсь, что программа запуска «Аполлона» как-то связана с нашей военной программой, поскольку в будущем освоение космоса может представлять огромную ценность для национальной обороны. Не забывайте, что дикари, которые гораздо хуже тех, что бесновались в Вудстоке, заявляют, что летают в космос. Если это правда, то в следующий раз нам следует раньше них полететь на Марс и даже дальше. Я не верю, что русские могли это сделать. Но пока они пытаются (а какие-то преступные интеллектуалы сыщутся даже в этой выгребной яме), наш нравственный долг не ослаблять собственных усилий в интересах самообороны [FHF 69].
Вы приводили слова фермера из Вудстока, что из-за разрушения своей собственности он готов вообще спалить ее, если хиппи явятся и в следующем году. Разумно ли это?
Да. Человек упорно трудится, чтобы обеспечить себя, и его собственность - это результат многолетних усилий. И вот он видит, как ее захватывают и губят дикари - дикари из среднего класса с дипломами колледжей, в нравственном отношении стоящие ниже дикарей из джунглей. Когда такие люди вторгаются на его землю и разрушают все, что он создавал годами, он не может этого терпеть. И если власти его не защитят, я бы посоветовала ему сжечь свое владение - особенно если этим поступком он смог бы привлечь внимание страны. Я одобряю намерение пострадавших судиться с городскими властями и компанией - организатором фестиваля. Если дело дойдет до суда, я желаю им удачи [FHF 69].
Иррациональность
Какую философскую концепцию вы считаете самой опасной для ее последователя?
Надо назвать только одну? Если приходится выбирать, назову рационализм, поскольку он включает и все остальное [FHF 78].
Что не так с господствующей сегодня философией?
Три основные идеи:
1) Иррационализм. Люди перестали уважать разум или видеть в нем ценность. Это результат философии, которой их учили последние две сотни лет.
2) Альтруизм. Эта этическая теория гласит, что единственное оправдание существования человека - служение другим.
3) Коллективизм. Представление о том, что у индивида нет прав, что коллектив (общество или какая-то группа) имеет все права и может распоряжаться каждым отдельным человеком, как заблагорассудится, и его власть над индивидом безгранична.
Иррационализм, альтруизм и коллективизм - три фундаментальных порока философии, господствующей на сегодняшний день [NC 69].
Разве человек не является иррациональным от природы, а значит, всегда будет искать счастья в иррациональном?
Нет. Быть ли человеку рациональным - вопрос выбора. Разум - произвольная способность. Человек сам выбирает, думать его или не думать. Таким образом, от природы человек не является ни рациональным, ни иррациональным. Он сам выбирает, каким ему быть. Конечно, человек не может обрести счастье в иррациональном, поскольку иррациональное противоположно реальному - это или ненормальность, или невозможность. Многие пытались «искать счастье» в иррациональности (они и ответственны за нынешнее состояние мира). Но многие не значит все [ОЕ 62].
Отвечая на вопросы после лекции на прошлой неделе [РО 776], вы высказали крайне пессимистический взгляд на будущее. Как вы можете радоваться, что уже стары, если одна из самых важных идей объективизма - никогда не принимать иррациональность всерьез?
С чего вы это взяли, что у меня такие взгляды? Да мне бы в жизни не пришло в голову объявить одной из самых важных философских идей такой младенческий лепет. Самое важное в моей философии - теория концепций, этика и открытие в сфере политики, что зло - нарушение прав - представляет собой силовую агрессию.
Мне приходит в голову одна-единственная фраза, которая могла создать у вас это впечатление, - и если так, то меня это еще больше злит и ранит, - это слова Дагни, обращенные к Голту: «Не нужно воспринимать все это всерьез, правда?»[51]. Это одно из самых красивых мест в книге. Но это же фантастически далеко от заявления «иррациональность никогда не нужно принимать всерьез».
Я писала, что одна из проблем американцев - неверие в реальность зла. Лучше бы нам принимать всерьез зло и иррациональность: не наделять их значительностью, не позволять им рулить нашей жизнью, но не отрицать, что они существуют. Вы должны делать все возможное (но не ценой самопожертвования), чтобы противостоять злу и иррациональности, а для этого их как раз нужно принимать всерьез. Но смысл фразы из «Атланта» вовсе не в этом.
Далее, почему я сказала, что рада быть старой? Потому что устала бороться с низкопробной иррациональностью. Я готова сражаться с серьезными, философски значимыми проявлениями иррациональности - если таковые остались. Но я чувствую себя почти как Лео, персонаж романа «Мы живые», который говорил, что в его душе достаточно героизма для противоборства со львом, но не со вшами. Он сдался слишком рано. Но я воюю уже давно, и со всяким значимым злом, с которым сталкивалась, я не раз вступала в борьбу. Бороться с типами вроде Картера скучно. Думаю, если я передам борьбу с иррациональностью в ваши руки, это будет справедливое распределение работы [РО8 76].
Иррационалисты-скажем, экзистенциалисты-объявляют себя абсолютными противниками разума?
Некоторые, не большинство. Например, Герберт Маркузе[52] и Уильям Барретт[53] сказали бы, что они сторонники разума более высокого уровня. По их словам, они поддерживают хиппи, потому что хиппи - несцементированный авангард на пути к более высокому мышлению. Они сказали бы, что хиппи ближе к гласу Божьему - так в некоторых культурах полудурков почитали святыми. По их мнению, хиппи управляет нечто вроде откровения, полученного через ЛСД. (Именно в этом заключается культ, основанный Тимоти Лири[54].) Иррационалистам нужны подобные оправдания. Они никогда не скажут: «Я точно знаю, что вы понимаете под разумом, и я против него». В этом проявляется бессилие зла: оно вынуждено разглагольствовать о добре, особенно в вопросе о разуме. Кант, Гегель и прочие разрушители человеческого разума, индивидуализма, свободы были вынуждены говорить, что существует высшая реальность, высший разум и высшая свобода. Они не осмеливались сказать, что человеку было бы лучше без головы [NFW 69].
Экзистенциализм - важная философия?
Не в великом плане бытия и даже не в той схеме мира, какой ее рисуют газеты. Он имеет значение лишь как симптом болезни культуры. Люди, которые обратились к мистицизму и объявили его философией. значат даже меньше какого-нибудь Кьеркегора - он-то был хотя бы религиозен (в отличие от большинства экзистенциалистов). Любая школа, открыто обратившаяся к мистицизму, как экзистенциализм, перестает быть философской. Предшественник экзистенциализма (правда, сегодня не столь модный) - это дзен-буддизм. Экзистенциализм - болезненное явление в философии. Такие течения то и дело возникали в истории.
Кто прошел испытание временем? Аристотель и даже Платон сохранили значимость по сей день; Маркс уже нет. Он еще важен для политики, но не для философии. Он всего лишь примечание к Гегелю. Точно так же нельзя назвать философами Сартра[55] или Хайдеггера[56]. (Хайдеггер выдает фразы наподобие «ничто ничтожится»!) Это современные юродивые. В политической сфере экзистенциализм - удобное оправдание для людей вроде Маркузе, но его едва ли можно назвать философом [NFW 69].
Можно ли сказать, что убийцы Ширхан Ширхан[57] и Джеймс Эрл Рэй[58] в каком-то смысле использовали логику и рациональное суждение?
Нет, это примеры полнейшей иррациональности. Их иррациональность очевидна - даже если судить по другим их действиям и утверждениям, а не только убийствам. Например, Ширхан изучал мистицизм и заявлял, что способен управлять материей силой ума. Рэй был преступником - добывал себе на жизнь насилием. Сколько ни напрягай воображение, ни одного из них нельзя счесть рациональным человеком. «Рациональный» не значит «способный рационализировать что угодно». Любой человек может лгать самому себе и выдумывать причины, которые, если вырвать их из реальности, кажутся ему логичными. «Рациональной» можно назвать политику или принцип, продиктованные полным контекстом - всем тем, что имеет отношение к действию. Первое правило рационального мышления - если вы цените собственную жизнь и верите, что она принадлежит вам, то должны признавать это право и за другими людьми. Нельзя доказать, что вы имеете право на свою жизнь, а другой человек не имеет.
Нет логических доказательств, которыми эти убийцы могли бы обосновать свое право отнимать чужие жизни. У Ширхан Ширхана, Джеймса Эрла Рэя и Ли Харви Освальда[59] много общего в психологическом плане. Очевидно, что все они убивали, чтобы привлечь к себе внимание. Это явное свидетельство нехватки самоуважения - желания быть замеченным, добиться внимания каким угодно поступком, прославиться хотя бы как чудовище. Их психология ужаснее многого, что видела общественность за довольно долгое время [NC 69].
Разве последователь Макиавелли, планирующий отнять деньги у богатой тетки, не лучше использует свой разум, чем простак, которому подобный план и в голову не придет? И разве умный бандит не использует свой ум полнее, чем жертва бандита?
Интриган в духе Макиавелли прибегает к ограниченному использованию логики. Он пытается построить логическую схему, как ему кого-то обворовать. Логику можно применять вне контекста, можно судить о логичности или нелогичности действий человека независимо от того, насколько нравственным был его поступок. Но к вопросу о рациональности это не имеет отношения. Главное значение слова «рациональность» - соответствие контексту. Нельзя быть рациональным вне контекста, хотя логичным вне контекста можно быть - в конкретном случае. Логика - метод, рациональность - свойство ума, такое его функционирование, которое не допускает ни малейшего самообмана и, следовательно, бегства от контекста. Рациональность не избирательное свойство. Нельзя быть рациональным в одних вопросах, но нерациональным в других. Рациональность абсолютна. Следовательно, любой человек, выпадающий из контекста, как в ваших примерах, не может считаться рациональным согласно объективистской этике [ОЕ 62].
Противоречий не существует. Что же происходит в уме, столкнувшемся с противоречием?
Психическое нарушение. Способность человека видеть противоречия не означает, что противоречия существуют в реальности. Нужно различать существующее и сознаваемое. Что произойдет в реальности при попытке создать противоречие? Классический пример: два предмета не могут находиться в одном и том же месте в одно и то же время. Вы можете попробовать опровергнуть это утверждение, направив две автомашины на полной скорости навстречу друг другу. Результатом такой попытки создать противоречие станет их уничтожение. Нечто подобное происходит в уме, который создает противоречие [РО6 76].
Можно ли оценивать психологические мотивы человека, исходя из идей, которые он исповедует?
Некоторые журналы пытались именно так оценить мотивы Барри Голдуотера в ходе избирательной кампании 1964 г. Порок этого подхода заключался в том, что психологи пытались вынести вердикт о психологии человека, с которым никогда не встречались лично. Это столь же непрофессионально, как если бы врач пытался поставить диагноз, не видя пациента. Это относится к любой психологизации идей.
Единственно правильный подход к решению этой задачи - определить философию, которой придерживается этот человек, и задаться вопросом, какими психологическими мотивами может он руководствоваться. Чтобы изучить психологическое отклонение, нужно установить, чем плоха идея, а затем показать, что только ошибочные мотивы А, В и С могли привести кого бы то ни было к подобной идее.
Обсуждать таких образом психологические корни определенных порочных или иррациональных идей можно, поскольку в этом случае вы имеете дело исключительно с практическим применением идеи, о которой имеете возможность судить, а не выносите суждение о самом человеке. Выводить мотивы человека из его письменных работ неправильно и необъективно, так как один и тот же поступок может иметь десять миллионов мотивов. Например, невозможно перечислить все мыслимые мотивы, по которым человек может совершить убийство. Это относится к любому психологическому пороку. Невозможно вывести мотивы человека из того, что он говорит, разве что в общих чертах, как я описывала ранее. Но и в этом случае нельзя утверждать, что вы нашли единственный возможный мотив, поскольку всегда возможно отклонение или сочетание психологических нарушений, которые нельзя заметить в том, что человек говорит.
Так как нельзя доказать, что правильная идея проистекает из правильной предпосылки, то нельзя быть уверенным и в отношении правильных утверждений. Это возможно только при попытке выстроить абстрактную связь между философией и психологией [NFW 69].
Разве у меня нет права быть иррациональным?
Нет никакого права или свободы, которые стояли бы выше разума и реальности и противоречили им. Ваши права основываются на реальности и выводятся разумом из наблюдений. У вас нет морального права быть иррациональным. Конечно, в свободном обществе вы вольны делать, что пожелаете, даже самое иррациональное, пока не ущемляете права остальных [FHF 69].
Эпистемология и шахматы
Вам нравятся шахматы?
Я не могла бы играть в шахматы. Я их принципиальная противница. Нужно слишком много думать попусту. Шахматы состоят из одних «если». Вы должны рассмотреть сотни возможностей, все они обусловлены, а мне это претит. Это не метод познания; в реальности такой способ мышления не требуется. В процессе познания, если вы ясно определили проблему, то фактически имеете лишь альтернативу: «это верно» или «это неверно». Нет длинной череды «если» - если ваш оппонент пойдет так, то вы пойдете этак. Я не могу действовать подобным образом по тем причинам, которые делают меня хорошим мыслителем- теоретиком: это иная эпистемологическая база. Шахматы включают другой мыслительный процесс: вы готовы играть с неопределенностями, и ничто не имеет четкой идентичности. А не есть А; любое А обусловлено сотнями иных возможностей. Это другая вселенная.
Заметьте, что знатоки шахмат ни о чем больше не имеют представления. Шахматы становятся заменой философии или профессии. Это их способ жизни. Эти люди используют свой ум, чтобы играть в шахматы, а во всем прочем уподобляются чокнутому профессору. Они ничего не знают о жизни вне шахмат. В крайнем выражении происходит психоэпистемологическая подмена, которая делает человека неприспособленным к жизни. Это не значит, что нельзя понемногу играть в шахматы. Если они вам нравятся, играйте. Но я не считаю эту игру интеллектуальной. Шахматы требуют слишком много усилий в условиях, не являющихся познанием реальности. Это искусственное упражнение для ума в пустоте, где А не есть А. Таковы мои возражения против них.
Я слышала, что ученые пытаются научить компьютер играть в шахматы. Если у них получится, не тратьте больше мозгов на эту игру. Если это возможно, это доказывает мою личную теорию по поводу шахмат: компьютеры идеально приспособлены для механической, не творческой работы [NFW 69].
Разве психоэпистемология шахматной игры не аналогична той, что используется при принятии некоторых военных или деловых решений, когда нужно учесть множество факторов и альтернатив?
Шахматист не оценивает буквально каждую возможность. Он автоматически заключает, что девяносто процентов из них можно отбросить, и рассматривает оставшиеся десять процентов. Разве вы не утверждаете, что для того, чтобы выбрать возлюбленную, нужно перебрать два миллиарда женщин? Но этого не нужно, поскольку в принципе подавляющее большинство из них можно сразу отбросить.
Насколько я понимаю, чтобы стать хорошим шахматистом, нужно уметь отслеживать сотни возможностей. Полагаю, что опытный игрок автоматизирует определенные связи, но у меня никогда не было желания в этом убеждаться. Например, при выборе возлюбленной вы можете свести проблему к немногим принципиальным моментам: вам нужны достоинства или ценности А, В и С, а все остальное необязательно. Никто не оценивает каждую малость - насколько она соответствует основным достоинствам или недостаткам. Шахматы - нечто противоположное.
Бизнес подобен шахматам лишь в одном. Бизнесмен должен проанализировать множество «если», но у него есть и принципиальные моменты, составляющие иерархию: что нужно учесть в первую очередь, а какие решения являются вторичными и менее значимыми. (К слову, именно поэтому великих бизнесменов так мало.) В каком-то смысле мы все проделываем ту же мыслительную работу, когда делаем покупки. Мы не обдумываем каждую деталь, а оцениваем приблизительно, что мы можем купить и стоит ли на это тратить деньги. Но решение мы принимаем в соответствии с принципиальными критериями. Наше решение не диктуется предположением, что противник собирается предпринять против нас одно из тысячи возможных действий, которое придется отражать.
Ближе всего к шахматам, наверное, военное дело, но и там вы действуете согласно определенным принципам. А в шахматах таких критериев нет. Каждый ход - это деталь, которую вы должны рассчитать, исходя из собственных намерений и ваших догадок о том, что сделает противник. Вот этого-то гадания о действиях противника я и не приемлю. Бизнесмен не сосредоточивается только на том, что делают конкуренты. Его больше волнует, что может сделать он сам, но между делом узнает, какие угрозы или новые продукты появятся на рынке. И на кону очень серьезная ставка, как и в военном деле.
Наконец, в том, что касается сложности, шахматы не идут ни в какое сравнение с философией, которая требует распределить факты по категориям, выбрать из них базовые и затем их доказать. Вы должны это сделать. Если у вас есть убеждения, вы должны оценить все существующие системы или создать собственную, чтобы узнать, в чем состоят ваши убеждения. Но награда - жизнь, вот стимул всей этой мыслительной работы. Я не люблю шахматы не из-за сложности как таковой, а из-за того, что это никому не нужная сложность [NFW 69].
В «Открытом письме Борису Спасскому» вы утверждаете, что страсть к шахматам в определенном смысле является бегством от реальности. Можно ли сказать то же самое о профессиональных спортсменах?
Нет. Если человек становится профессиональным спортсменом, это расширяет его возможности в нужную сторону. Чемпион в беге бегает хорошо не только на стадионе. Парадокс шахмат, считающихся интеллектуальным спортом, в том, что люди, занимающиеся ими профессионально, разрушают свою способность к интеллектуальному постижению во всех прочих сферах. Нет ничего плохого, чтобы играть в шахматы ради отдыха. Но шахматные гроссмейстеры обычно мистически настроены, наивны и беспомощны в остальных сферах жизни. Они отдают свой интеллект только одному виду деятельности, которая не усиливает их интеллект в других вопросах жизни. Возьмите, например, Бобби Фишера. Я видела его по телевизору и была поражена, насколько интеллигентным он выглядит. Но это делает его поступки еще более трагичными. Такой одаренный человек не должен ездить в коммунистическую Югославию и почитать культ. Человек подобного ума не может делать этого по простоте душевной. Его поведение явно свидетельствует о бегстве от реальности [FHF 72].
Эпистемология и образование
В романе Виктора Гюго «Человек, который смеется» описана группа преступников - компрачикос, - которые похищали детей, уродовали их и делали из них клоунов или балаганных уродов. Айн Рэнд написала эссе под названием «Компрачикос»[60], где рассматривает в качестве современного аналога этого явления в духовной сфере деформацию детских умов прогрессивной системой образования.
Что бы вы посоветовали родителю, не желающему калечить ум ребенка?
Лучшее противоядие - это образование по системе Монтессори, которую я упомянула в статье «Компрачикос». Система Монтессори предназначена в первую очередь для детского сада. Соответственно, она закладывает правильную базу, что обезопасит дальнейшее развитие ребенка и сделает его невосприимчивым к негативному воздействию. И даже если вы отправите его в самую плохую из нынешних средних школ, он, может, и не будет там счастлив, но благодаря обучению по Монтессори она ему и не навредит. Кроме собственных трудов Марии Монтессори я бы советовала прочесть «Домашнее обучение по Монтессори» (Teaching Montessori in the Home) Элизабет Хэйнсток, где даются практические советы родителям, как начать развивать ребенка по методу Монтессори и помочь ему в дальнейшем, когда он пойдет в школу.
Я понимаю, почему группы родителей, практикующие систему Монтессори, стали открывать средние школы на основе этого метода. Это движение могло бы стать самым значительным и обнадеживающим явлением в нашей стране. В движении к Монтессори-педагогике замечательно то, что оно совершенно стихийно и исходит из масс. Группы родителей организуют школы для своих детей, потому что их ужасает то, чему детей учат в «прогрессивных» детских садах. За этим движением не стоит никакого корыстного интереса. Оно возникло и распространяется само по себе, принося замечательные плоды. Хотя не все школы по Монтессори внушают полное доверие. Некоторые имеют смешанный характер или пытаются сочетать разнородные системы. Но и в них ваш ребенок узнает на сегодняшний день больше, чем в какой бы то ни было другой школе [FHF 71].
Нужно ли объяснять маленькому ребенку, который ходит в Монтессори-сад, какое значение имеет мышление? Поможет ли это ему избежать трудностей, которые ждут его в средней школе?
Нет. Ребенку шести лет или младше невозможно объяснить, что значит думать и почему это так важно. Когда ребенок идет в школу и начинает получать начальное образование, он еще слишком мал, чтобы это понять. Ему, безусловно, рано знакомиться с этой теорией, поскольку для этого нужен весьма высокий уровень понятийного мышления. Объяснять теорию можно не раньше, чем он станет подростком. Если ребенок отличается очень ранним развитием и сам поднимает этот вопрос, можете познакомить его с некоторыми принципами. Но не этим занимается Мария Монтессори. Она делает нечто гораздо более важное: учит детей методу мышления - тому, что я называю психоэпистемологией. Ее система намеренно направлена на развитие способности ребенка к понятийному мышлению. Это гениальное достижение. Она пишет, что стремится научить ребенка не конкретным идеям, а методу, необходимому для постижения идей, - стремится упорядочить ум ребенка, чтобы в мире он не чувствовал себя чужаком. Она стремится выработать в ребенке способность управлять процессом познания - работать с концепциями, - именно это уничтожает «прогрессивное» образование. Нет никаких гарантий, что у ребенка будут правильные мысли. Правильный метод мышления - это защита, которую система Монтессори дает ребенку, что позволяет ему противостоять тому, что с детьми делают в школе. При определенном содействии ребенка - поскольку ничто не происходит автоматически - у него появится неплохой шанс понимать все правильно, ведь он учится обращаться сначала с объектами перцепции, а затем и с концепциями. Именно это и разрушают компрачикос [FHF 71].
Какими должны быть отношения между факультетом, студентами и руководством университета?
Во-первых, между факультетом и руководством должно быть заключено соглашение - сегодня такого соглашения нет, - что университетский курс должен быть разумным. Нужно внедрить фундаментальную эпистемологию - включая правила логики и освещения вопроса, определение того, что есть фактическое свидетельство и объяснение, чтобы преподаватели не путали студентов. Студенты не должны зазубривать и повторять то, чего не понимают. Университет должен стать местом, где учат понимать.
При наличии такой базы рационального познания у студентов останется одна-единственная цель для поступления в университет - учеба. Прекрасно, если студенты могут посещать всевозможные факультативы, особенно ближе к выпуску. Но они не должны участвовать в управлении университетом и в составлении программы обучения. Молодой человек, поступающий в колледж, просто не готов принимать решение, какой предмет ему должны преподавать или кто должен читать курс. Не готов он и к выбору представителей, которые могли бы принимать такие решения за него. Студенты не могут управлять университетом.
Что касается равновесия сил между руководством университета и факультетом, оно во всех университетах разное - и это правильно. Есть лишь одно общее правило, и его непременно нужно ввести: никого ни к чему не принуждать. Студент волен бросить университет, если он ему не нравится, и перейти в другой. Но такое же право должно быть и у администрации, и у факультета.
Наконец, общий принцип: университет должен быть местом учебы, науки, овладения знаниями. Он не должен быть политическим учреждением - рупором для политических требований. Это порочная идея, позаимствованная у европейских стран, которые исторически не могли похвастаться свободой [FHF 67].
Есть ли в поведении, характерном для нашей страны, что-то, что вы хотели бы изменить?
Разумеется, университеты. Не знаю, входят ли они в ваше понятие поведения. Я бы не стала вести речь о человеческом поведении, поскольку поведение - лишь следствие. Следует рассмотреть идеи людей. В общем, если бы я могла что-то разом изменить по мановению волшебной палочки, то изменила бы философские факультеты нынешних университетов [FHF 78].
В свете вашей критики академического мира, почему вы советуете студентам продолжать обучение в колледжах?
Потому что нельзя помогать тем, кто вас уничтожает. Цель того типа обучения, которое я критикую, - а сегодня оно преобладает, хотя монополии не имеет - разрушить ум человека. Этого можно достичь двумя способами: ослабить и подчинить вас в школе или выгнать вас из школы. Те, кого я критикую, или уродуют лучшие умы, или лишают их доступа к обучению.
У вас есть две причины не покидать колледж:
1) не перевелись еще хорошие преподаватели
2) человек не есть нечто заранее определенное.
Образование может помочь или повредить ему, но не оно его создает и уничтожает. Следовательно, человек может остаться невосприимчивым к отрицательному влиянию учителей, если не станет принимать их слова на веру и слепо не критиковать их. Если он с ними не согласен, пусть сам найдет ответ, почему это так. Если преподаватель безнадежно нетерпим, студенту незачем делать из себя мученика, однако он все равно может выучиться (хотя бы из духа противоречия), сберечь свой ум и получить диплом.
Кстати, я окончила Ленинградский университет. Что бы с вами ни происходило, это не сравнить с тем, через что прошла я (и хорошо, что вам не пришлось этого испытать). Нашу современную школу вы переживете [FHF 71].
В чем причина коллективистской ориентации большинства американских университетов?
Это влияние одного человека, разрушителя современного мира - Иммануила Канта. Под его влиянием находятся все университеты. Любая философская школа - в той или иной форме - является в своих истоках кантианской. И в этом есть реальная опасность для западного мира [FHF 74].
Разное
Назовите главную неразрешенную философскую проблему, которой не занималась ваша философия.
Это проблема техническая, и я хотела бы ее поднять, если раньше не умру, поскольку это очень трудная задача: принцип индукции - как мыслить индуктивно. Нужно верное определение индукции. Аристотель сделал кое-какие наметки, но исчерпывающего толкования не оставил [ОС 80].
Не могли бы вы рассмотреть определяющие принципы философии науки?
Нет. Чтобы рассмотреть такую тему, как философия науки, нужно несколько томов, которые я не написала, хотя кое-какие соображения у меня есть. Это серьезное дело, и с ним не справиться, отвечая на вопросы после лекции. Если хотите немного понять, что это такое, прочтите «Введение в объективистскую эпистемологию» (Introduction to Objectivist Epistemology). Если не можете сами разобраться в этом вопросе, вам придется подождать, пока я или еще кто-нибудь не проработает эту тему. Но все руководящие указания там уже есть [FHF 76].
Что вы можете сказать о влиянии объективизма на философию?
Не знаю, скажу только, что если судить по более очевидным феноменам в сфере психологии, то пока что никакого влияния не видно. Почти никто из тех, кто занимается психологией, судя по всему, не знает о существовании ума, а значит, не может и знать, что такое объективизм [FHF 78].
Можно ли мыслить образами, а не словами? Я имею в виду мысленный процесс, когда архитектор конструирует в воображении как будет выглядеть какое-то место, и прорабатывает этот образ в уме. Разве образ не подобен слову - воспринимаемый предмет, который может представлять идею?
Нет. Единственный образ, который может представлять идею, - это написанное или напечатанное слово. Визуальный символ. А образ предмета не имеет никакого отношения к мышлению. Образ может быть объектом мышления, но нельзя мыслить посредством образов. Архитектор или любой другой художник делает гораздо более сложное, и назвать его «мыслящим образами» можно только в плохой метафоре. Это не мышление, а воображение. Изображение может использовать сочетание образов, звуков и слов - но это совершенно другой процесс. Но воображение, творчество или что-либо рациональное невозможно, если творец не использует слова. Приятно дать волю воображению и освободить ум, но если - и пока - вы не можете придать образам рациональное выражение, у вас будут проблемы. Плох тот архитектор, который не способен воплотить свое пространственное воображение в словах, т.е. сказать: «Я построю здание таких-то размеров и подчеркну его высоту» и т. д. Причем он должен отлить свой план не просто в слова, но в слова инженерного языка - математического и в высшей степени точного.
Помимо творческого воображения, все, что человек создает без помощи слов, чаще всего оборачивается лишь безысходностью и тупиком: это не мышление. Если прибегать к понятиям, то слова становятся не более чем произвольными символами. Слово «стол» не есть понятие «стола», оно просто помогает нам удержать эту концепцию в уме. Слово придает понятию идентичность, но само понятием не является. Понятие - это наше понимание того, что обозначает данное слово. Материальный образ на такое не способен [РО6 76].
«Здравый смысл» - корректное понятие?
У него есть два значения. Изначальное, аристотелевское - тот «смысл», который объединяет данные ваших пяти органов чувств, т.е. формирует восприятие. Но чаще здравым смыслом называют рациональное мышление человека, который не знает, какой философии придерживается. Иными словами, это простая форма рациональности, неосознанное использование логики. Это корректное понятие, а также качество, которым очень полезно обладать [РО6 76].
Играть «адвоката дьявола» бывает полезно?
Да, это очень ценный прием. Выступать «адвокатом дьявола» значит принять роль противника ваших убеждений - защищать идеи, которыми «дьявол» одолевал бы вас. Этот прием учит отвечать на любые возражения, выдвинутые против вашего предложения. Это хороший способ испытать свои идеи, поскольку, если вы натолкнетесь на возражение, которое не сможете опровергнуть, вам следует найти ответ или пересмотреть свои взгляды [РО6 76].
В чем разница между человеком, хорошо обученным в своей области, и человеком исключительным?
Исключительный человек стоит на предпосылках, ведущих к активному мышлению. Он не успокаивается, достигнув какого-то уровня развития, и мало что принимает на веру. Ничего нельзя достичь разом. Всегда что-то приходится принимать на веру, пока наше развитие не позволит нам высказать сомнения на этот счет. Но исключительный человек исходит из предпосылки: «Я все должен узнать сам, я должен идти дальше того, что на сегодня известно». Хорошо обученный, но обычный человек исходит из предпосылки, что надо принимать вещи такими, как есть: «Это почтенная профессия. В ней установлены жесткие стандарты, и, чтобы им соответствовать, нужно много трудиться. Я выполню все требования, научусь всему, что должен знать. Я прочту все нужные журналы и стану таким же хорошим профессионалом, как и все остальные». Это предпосылки для стагнации. Такой человек может достичь своих целей и стать компетентным, но за пять-десять лет окажется в своей профессии не на первых ролях.
Я не говорю, что никогда не нужно следовать стандартам профессии. Но это предпосылки ученика. Вполне нормально, если ученик считает рекомендованные стандарты значимыми и сообразуется с ними. Знание нужных вещей - насколько они известны на сегодняшний день, - вот что отличает мужчину от мальчика. Взрослый человек всегда будет стремиться уйти на шаг вперед. А если нужно сделать больше одного шага, тем лучше. Исключительный человек не почивает на лаврах и не считает получение знаний из чужих рук своим нормальным состоянием [NFW 69].
Могли бы вы написать «Введение в объективистскую эпистемологию» (Introduction to Objectivist Epistemology) для людей с IQ 110, или эта книга так и останется адресованной только тем, у кого IQ 150?
Пусть лучше люди увеличивают свой IQ со 110 до 150. Это вполне возможно [FHF 67].