Согласны ли вы, что из-за роста населения все труднее убедить людей в том, что объективизм или капитализм лучше всего служит их интересам?
Нет. Я не вижу никакой связи между этими двумя вещами. Если объективизм является истиной при одном новорожденном, он будет истинным и при миллионе. Если капитализм - единственная система, позволяющая человечеству выжить, значит, чем более скудны ресурсы, тем больше свободы нам необходимо и тем сильнее мы нуждаемся в гении мыслящего человека, который совершит открытия и повысит уровень жизни всех нас. Но я не верю, что все связано только с иссякающими ресурсами. Они иссякают из-за того, что уменьшается свобода. Если какой-либо ресурс оскудел при свободной экономике, то задолго до того, как станет ощущаться его нехватка, появятся несколько заменителей, специально для этого изобретенных. Кроме того, в свободной экономике людям не придется тратить свои знания и технологии на строительство нефтяных скважин для дикарей, которые потом национализируют вашу собственность, даже не заплатив вам [FHF 77].
В свете энергетического кризиса каковы ваши прогнозы относительно снабжения продуктами питания и энергией?
Я не вижу иного выхода, кроме как вернуться как можно быстрее к той или иной форме свободного предпринимательства и в конечном счете к свободному капитализму. Никакую проблему нельзя решить в рамках смешанной экономики, где что-то свободно, а что-то находится под контролем. Мы не можем вечно идти по этому пути. Нет решения проблемы производства, в том числе производства энергии и продуктов питания, в условиях диктатуры или смешанной экономики. Или мы вернемся к капитализму, или мне остается надеяться, что какие-то мои труды переживут очередные Темные века [FHF 78].
Как объективизм относится к слаборазвитым регионам таким как Африка и американский Юг?
Юг - та часть Америки, которая никогда не была капиталистической. Это было аграрное общество, имеющее больше общего со средневековым феодализмом, чем с промышленным капитализмом. Именно поэтому южане так цеплялись за рабство. Объективизм выступает в поддержку капитализма, а капитализм - единственная система, несовместимая с рабством. Именно капитализм изничтожил в XIX в. рабство - и во время Гражданской войны в Америке, и при освобождении крестьян в России. Капитализм не может существовать, если используется рабский труд, и этический принцип, воплощенный в капитализме, объявляет рабство недопустимым.
Поэтому главное, что будет отстаивать объективизм в отношении слаборазвитых народов, - это не посылать им материальную помощь, а научить их политическим свободам. Если любая нация, даже самая слаборазвитая, создаст политическую систему, защищающую права человека, ее ждет феноменальный прогресс и развитие. Лучшее, что может сделать человек для развития общества и прогресса, - не самопожертвование, а элементарное преследование собственной выгоды. Капитализм, как показала история, повышает уровень жизни общества, и люди всех социальных слоев выигрывают и получают гораздо больше, чем получили бы при любой форме государственного централизма или при родовом строе. Если вы хотите помочь Африке, познакомьте ее жителей с теорией свободы. Когда люди, веками жившие под гнетом, поймут, что могут применять свои умения и создавать нечто особенное и что правители будут защищать их, а не запрещать производство или отнимать то, что они произвели, вас поразит расцвет производительного гения. В начале промышленной революции большинство народов мира были удивительно примитивными. Может, и не такими неразвитыми, как в Африке, но по сравнению с нами настоящими они были все равно что средневековые дикари. Хватило одного века свободы, защиты государством прав и имущества индивида, чтобы неузнаваемо изменился характер цивилизации, выросло материальное благосостояние, а у людей внезапно появились таланты, о которых раньше и мечтать не приходилось. Я предсказываю, что нечто подобное произойдет и в Африке, если кто-нибудь объяснит африканцам, что такое капитализм. К сожалению, сегодня мы экспортируем нечто совсем другое, учим их совсем не тому. Мы лишь вооружаем их, не давая им, наряду с оружием, правильной идеологии - идеологии свободы и прав человека. Мы лишь помогаем им истреблять друг друга в гражданских войнах, как поступает большинство цивилизаций на земле.
Что касается Юга, то проблемы южан решат свобода и образование, развивающее рациональное мышление, а вовсе не насилие, в котором они сегодня тонут. Подлинное зло для Юга - это законы штатов, закрепляющие сегрегацию. Но этой проблемы не решить путем принуждения к интеграции с помощью федеральньх законов, столь же аморальных и создающих ненавистное для обеих сторон и скрываемое лицемерие. Что нужно сделать? Я выступаю за отмену любого закона, пытающегося влиять на мораль или проводящего дискриминацию между людьми по какому угодно признаку. Если вы хотите разрешить эту проблему, дайте людям свободу. В свободной стране предвзятость исчезает сама. А если какая-то предвзятость и остается, так только среди безумствующих экстремистов или людей определенного рода, которым страшно признать это открыто. И кому хочется иметь с ними что-то общее? Пусть цепляются за свой расизм. Но, если государственная власть поддерживает предвзятость, если она навязывает сегрегацию или интеграцию, вы получите еще больше расистских предубеждений, и каждая расовая группа станет теснее сплачиваться и все больше отдаляться от остальных (это касается не только черных и белых) [FF 61].
Экологи стремятся с помощью научных достижений защитить человечество от голода. Например, в Ирландии в 1845 г. один эколог заявил, что решать проблему неурожая картофеля должна наука. Никто к нему не прислушался, а в итоге - массовая миграция и смерть тысяч человек. Разве нет у экологии научной составляющей, цель которой - сделать жизнь человека лучше?
Бесспорно, наука важна и нужна. Для нас это единственный способ узнать, как нам выжить. Технология - прикладная наука. Если кто-то открыл, как избежать гибели урожая картофеля, и мог это доказать, значит, он сделал научное открытие. И он был не первым, чье открытие осталось незамеченным, а сам он пострадал за него. К сожалению, такова всегда судьба интеллектуалов-первооткрывателей. Но какое отношение это имеет к экологии?
Нет ничего плохого в науке, изучающей биологические взаимодействия на земле в ее целостности: взаимосвязи биологических видов, атмосферы и других физических и биологических факторов. Эта масштабная задача - одна из тех, решение которой требует совершенно новой философии, потому что современная философия не оппозиционна построению систем и интеграции знаний. Но если люди примут правильную эпистемологию, такая наука была бы полезна.
Однако теоретики познания предсказывают всеобщую погибель и требуют тоталитарной власти на основании спорных гипотез, на века отдаляя возможность возникновения такой науки. Экологическое движение дискредитирует науку. Оно не научное, а политическое и общественное движение. Более того, даже если бы предсказания экологов были точными, это не дает им права силой навязывать свою «мудрость» всему человечеству. Те, кто согласился бы с ними, спаслись бы; несогласные погибли. Принципиально одно: никакое открытие, никакая концепция, никакой факт не дают права человеку или группе лиц навязывать свои выводы другим людям [FHF 70].
Экономика
Спад американской экономики начался с организации профсоюзов в 1880-х гг.?
Нет. Спад был предопределен. Коллективистский элемент в американском обществе и противоречия в Конституции позволили правительству усилить власть. Профсоюзы были в американской экономике незначительным явлением, пока государство не стало помогать им в рамках «Нового курса». Профсоюзы не представляли опасности, пока оставались свободными (как не давали и особенных выгод трудящемуся). Это были просто организации с добровольным членством, и вступать в них или не вступать по собственному выбору, было личным делом рабочих. Когда же правительство принялось загонять людей в профсоюзы, они превратились в угрозу. Не по вине рабочих - они тоже оказались жертвами. Любое учреждение, за которым стоит сила, - что отрасль, поддерживаемая правительством, что трудовой союз, - это угроза.
Поворотным пунктом, с которого начался спад американской экономики, стало принятие антитрестовских законов. Они покончили со свободой американского бизнесмена. Какая гнусность - карать самых успешных промышленников, руководствуясь совершенно необъективными законами [PVA 61].
Следует ли применять антитрестовские законы и к деятельности профсоюзов? Стоит ли разбить профсоюзы на меньшие объединения согласно этому законодательству?
Нет! Антитрестовские законы - нечто крайне патологическое, несправедливое и необъективное, а несправедливость в отношении бизнесменов нельзя исправить, поступая несправедливо по отношению к другим. Порой консерваторы, вместо того чтобы добиваться отмены антитрестовских законов, надеются решить проблему, преследуя трудовые союзы так, как преследуют бизнесменов. Они надеются, что это уравняет в ходе переговоров позиции труда и бизнеса. Но эти законы не выгодны никому, кроме бюрократов и правительства. Распространение антитрестовского законодательства на трудовые союзы не поможет бизнесу, оно лишь поработит пока еще относительно свободную часть населения. Нельзя исправить одну несправедливость, совершив другую.
Зачастую трудящиеся чувствуют проблему свободы острее, чем бизнесмены, возможно, потому, что лидеры рабочих пока еще вольны в своих высказываниях, а бизнесмены уже нет, и виной тому антитрестовское законодательство. Трудящиеся - могущественная сила в борьбе за свободу. Они знают о посягательствах правительства, как явствует из противодействия Джорджа Мини[11] попыткам госсекретаря Голдберга пожертвовать одновременно интересами рабочих и управляющих во имя «общественных интересов». А именно это означают его попытки диктовать трудящимся в переговорах, что следует считать общественным благом. Если хотите защитить свободу, оставьте в покое трудовые союзы и любые другие группы [APM 62].