*
смотри — берег-то
наш в рыбаках.
а рыбаки — в капюшонах.
я и сирень расселись в носках
на белых ветвях огромных.
на искусственную стрекозу
сейчас поймают питона.
сапоги ожидают внизу
и остывают снова.
кагор и влажная береста:
т а к о т ч а я н н о — в к у с н о!
сирень рассказывает
что вчера
ей было ужасно грустно.
еще рассказывает —
в феврале
ей исполнилось двадцать.
еще говорит: спасибо тебе.
береза! — не дай разрыдаться.
*
может быть срежем
домой букет
набухших побегов ивы?
может обжарим этот рулет
на палочках вместе с сыром?
может до города — на такси,
если на станции встретим?
в нем будет жарко.
и мы поспим.
чепчуги чепчуги. ветер ветер.
*
дымится за
‘дворниками’ земля.
и м е н н о т а к и н а д о.
сирень замечательная,
не моя,
спит под казанские танго.
глажу ее. уснуть не могу.
кто тогда слушать будет?
их запускают из
комнат в дыму
д о р о г и е м н е л ю д и.
в этих комнатах я бывал.
пил то коньяк то кофе.
танцевал со всеми,
всех обнимал.
а все были не против.
в сапогах вода.
в небесах вода.
зреет в губе простуда.
глажу глажу
сирень. я никогда
не уеду отсюда.
*
куплю тюбетейку — и не сниму.
у мечетей буду молиться.
татарстан, реву тебя и люблю —
в тебя нельзя не влюбиться.
портрет президента
свяжу крючком
из шерсти самой красивой.
он мудрый — а я улегся ничком
на апрельский
живот без силы.
тюбетейку к круглой
своей башке
приколочу гвоздями.
о гусинокрылой сыграю тоске
перед плохими друзьями.
жаль не казнят
в казанском кремле —
пропадает за вечером вечер.
н о м о ж е т б ы т ь
может быть все-таки мне
мой город пойдет навстречу? —
на кремлевской, 1
подпишут приказ
искренне сожалея.
барабан, сурнаи-курнаи и саз
вытащат из музея.
на площадь где
плитка как чешуя
зиланта — моей голубки —
ну пожалуйста
пригласите меня.
я доберусь на маршрутке!
о т ъ е з ж а ю щ и м
пикает наш вокзал.
о, большое спасибо!
перевяжи мне глаза, казань —
я знаю как ты красива.
я понимаю свою вину.
мучаюсь и горюю:
я женат и люблю жену —
а трогал сирень смешную.
*
и потом я начну гулять
средневолжскими снами.
к а ж д о м у — к а ж д о м у
буду шептать
сиреневыми ночами
что любовь любовь
к человеку — да! —
заверяю своим казанством! —
так смертельно сопряжена
с любовью любовью
к пространству.
*
мои электрички! мои тополя!
мои рябины! мой праздник!
мои улицы! простите что я
размечтался о казни.
*
таксист-эфенди —
не торопись.
посидим две минуты.
о т в а ж н а я,
миленькая — проснись.
мы — у ветинститута.
*
стукнул трамвай на сухой реке.
*
сирень укатила на квартал.
*
недоеденный лук в рюкзаке.
*
давно я вот так не плакал.
*
я пока не иду домой.
*
веять не перестало.
*
целую целую люк
гербовой казанского ‘водоканала’.
у ботинке новые ботинки
капитон-кугыза — дед капитон или дядя — старый человек — за семьдесят. красный свитер с надорванной горловиной — черная шапка — черный тулуп. из-под шапки уши топырятся — а в руке палка. он живет в большом довольно селе шиньша — у дороги параньга — морки — с женой и дочерью. так-то у него пятеро детей — все давно отдельно. сын михаил здесь же в шиньше — сын василий в шурге поблизости — дочь лилия в йошкар-оле в столице — наталья в волгограде. младшая сашук с детства сильно болеет — никуда ни к кому не уехала. и жена капитона алена пять лет как почти ничего не видит. в субботу — девятого апреля — в семь двадцать утра капитон поднялся на трассу — сел в параньгинский автобус — и поехал в морки покупать ботинки.
капитон — в шиньше старший жрец. в рощах когда шиньшинские молятся — то он самый главный. все другие жрецы его слушаются. капитон отутюженные брюки наденет — белую рубашку — шапку из белого войлока. под деревьями встанет вместе с младшими остальными — будет разводить костры — принесенные людьми подарки класть под березы и липы. мед и блины на земле. полотенца новые и платки — на ветках. мясо гусей и овечки — в котлах — скоро сварится. капитон давно кугу онаенг — старший жрец. не только в рощах шиньши — во всем районе. в морках — двенадцать лет назад — во время летнего праздника — пеледыш-пайрема — тридцать шесть моркинских жрецов голосовали — поставили его старшим.
капитон конечно про все лучше других знает — про порядок и жертв и молитв — с какими словами медовой водой огонь кормить — с какими мыслями обливать из ковша живого еще даруемого богам гуся — и что потом его отрезанной голове шепнуть прежде чем женщины примутся ощипывать тушку. но большие моления бывают лишь дважды в год. и кроме этих двух дней не видно в капитоне ничего такого — живет — работает по дому. вот автобус еще набился — и двери хлопнули.
капитон щурится — рад апрелю. снега мало осталось в полях — но в оврагах лежит везде. этот паз на котором сейчас все едут — такой заляпанный. и низ — и стекла. но никто о водителе плохо не думает — не надо пока вытирать весеннюю грязь — еще успеется. напротив капитона сидит людмила из сапуньжи — у нее глаза косят — жалко девушку. капитон вспоминает — подростком лежал в звенигово в больнице — его там косая девочка любила — из женской палаты. караулила его на этажах — а он от нее бегал. они все очень добрые — косые. — думает капитон и улыбается людмиле. и людмила ему улыбнулась.
где-то час надо ехать до морков — чуть меньше. автобус прыгает на разбитом асфальте. за автобусом на сырых ходулях кугарня бежит — капитон ее не видит. большая пятница — кугарня — в роще села шиньша самый беспокойный и любопытный бог — в пестрой старой одежде. не то женщина — не то мужчина. разный очень — или разная. кугарне-пятнице очень важно чтобы капитон доехал до райцентра и купил хорошие удобные недорогие ботинки. и вернулся в шиньшу — часам к трем.
что-то стало с этой субботой — с этим апрелем. капитон в морки едет — а в шиньше все как не с той ноги проснулись — не с тех ног точней. рассеянные все — медленные — и думают о капитоне с его ботинками — как будто эти ботинки всего важнее. кто-то видел капитона как он утром шел к автобусу — кто-то от кого-то услышал… солнце может быть по-особенному греет — сыпет в головы весенними приправами? — или пахнет небо? — соединяясь с запахами земли теребит сердца — чем-то для всех общим — странным? шиньшинские сами себе удивляются — сами над собой смеются. делают разное по хозяйству — играют с детьми — или шугают детей — выпивают — или целуются. а в головах вертится и вертится в каждом шиньшинском доме: капитон-кугыза поехал за ботинками. ну ладно. и дальше что? у директора клуба толи жена работает в магазине — не в том который поближе к трассе — а в другом — напротив сельсовета. она до обеда еще вдруг заперла магазин — прибежала домой — и говорит мужу: толя — вчера из морков нам привезли какой-то корнеудалитель. иди посмотри — может если надо купим? толя суп ест и ест — на жену смотрит. капито-нкугыза в морках-то ботинки ищет. — сказал — и дальше ест — хлеб мажет высохшей совсем аджикой. какой корнеудалитель-то? — наконец спрашивает. — ну такой — на палке — на длинной палке длинная узкая железка. — и сколько стоит? — тридцать пять рублей. — ну так если надо тебе — купи. недорого ведь — зачем мне идти-то. — ну давай пойдем — хорошо вместе. — ну давай пойдем. обувают сапоги — выходят — идут по улице. ‘корнеудалитель’ оба говорят по-русски. на марийском такое слово попробуй скажи.
леонид-кугыза — леонид агеевич — тоже онаенг — тоже жрец — тоже старший — но после капитона. сидел-сидел дома — чай с салатом пил. и немножко еще ‘крестьянской’ — то есть самогона. вдруг надел молитвенную белую рубашку отороченную красным — шапку белую жреческую нацепил — посмотрел по комнате — взял охапку блинов — положил в пакет — взял из супа кусок мяса — подумал что маленький — положил обратно — со стола зачем-то схватил деревянные счеты — и туда же в пакет сунул. включил радио — в радио треск. выключил радио — вышел. во дворе жижа — собачьи куриные хозяйские следы — на солнце все так и играет. думал курицу может поймать — взять с собой — да передумал — ладно. очень хочется леониду с пакетом в руке на охотничьи лыжи встать чтоб идти — но ведь снега почти что нет — где грязно где сухо — но земля ведь. леонид агеевич заморгал — чуть не заплакал. но потом очень решительно с крыльца сошел — лыжи обул в сарае — и зашагал по деревне в сторону шиньшинской священной рощи. дом его на краю почти шиньши — роща вот она прямо по дороге — никто его не увидит. идет — расстегнулся — дышит — выбирает посуше обочины. капитон поехал за ботинками — капитон поехал за ботинками. — шепчет.