– Но у меня уже есть любовник, сударь.
– Ну так что же?
– Как это «ну так что же»?
– Прогоните его, черт возьми!
– О, Босира так просто не прогонишь.
– Может, вам помочь?
– Нет, я его люблю.
– Да ну?
– Немножко.
– Даже это – чересчур.
– Уж как есть, так есть.
– Ладно, так и быть, пусть остается.
– А у вас легкий характер, сударь.
– Долг платежом красен. Так условия вам подходят?
– Подходят, но вы должны мне все объяснить.
– Послушайте, милая, я сказал все, что хотел сказать.
– Честное слово?
– Честное слово. Но вы должны понять одно…
– Что именно?
– А вот что: если вдруг возникнет необходимость, то вам действительно придется стать моей любовницей.
– Ах, вот видите? Такая необходимость не должна возникнуть, сударь.
– Но ведь только для вида.
– Тогда ладно, пусть так.
– Значит, договорились.
– По рукам!
– Вот вам вперед за первый месяц.
Незнакомец протянул девушке монеты, даже не коснувшись кончиков ее пальцев. Поскольку она медлила, он сунул деньги в карман ее платья, даже не дотронувшись рукой до бедра – такого округлого и упругого, что какой-нибудь испанский знаток не проявил бы к нему подобного равнодушия.
Едва золото упало в карман платья, как два коротких удара в наружную дверь заставили Оливу подскочить к окну.
– Боже! – воскликнула она. – Уходите скорее, это он.
– Он? Кто он?
– Босир, мой любовник! Да шевелитесь же, сударь!
– Ах, вот как? Тем хуже.
– Что значит «тем хуже»? Да он разорвет вас на кусочки!
– Вот еще!
– Послушайте, как он барабанит в дверь, он сейчас ее сломает!
– Прикажите открыть. И вообще, какого черта вы не дадите ему ключ?
И, откинувшись на спинку дивана, незнакомец пробормотал:
– Надобно посмотреть, что это за бездельник.
Стук в дверь продолжался. Теперь он сопровождался страшными проклятиями, долетавшими не только до третьего этажа.
– Ступайте, матушка, отоприте, – в ярости вскричала Олива. – А если с вами, сударь, случится несчастье, тем хуже.
– Вот именно, тем хуже, – невозмутимо отозвался незнакомец, не двигаясь с дивана.
Олива, вся трепеща, вышла на площадку и стала прислушиваться.
19. Г-н Босир
Олива бросилась навстречу разъяренному бледному человеку в расстегнутом камзоле, который с вытянутыми вперед руками и изрыгая проклятия ворвался в комнату.
– Босир! Ну, послушайте же, Босир! – восклицала она голосом, недостаточно испуганным для того, чтобы составить превратное мнение о смелости этой женщины.
– Оставьте меня! – взревел вновь прибывший, грубо отталкивая Оливу.
Затем, распаляясь еще сильнее, он возопил:
– Так вот почему мне не отпирали! Здесь мужчина!
Как нам известно, незнакомец спокойно и неподвижно сидел на диване, и г-н Босир мог счесть, что он в нерешительности или даже напуган. Г-н Босир встал перед незнакомцем, злобно скрипя зубами.
– Надеюсь, вы мне что-нибудь скажете, сударь? – спросил он.
– А что вы хотите, чтобы я вам сказал, мой дорогой господин Босир? – осведомился незнакомец.
– Что вы здесь делаете? И вообще, кто вы такой?
– Я очень спокойный человек, а вы на меня так страшно таращитесь. И потом, я беседовал с мадемуазель с самыми добрыми намерениями.
– Ну конечно, с самыми добрыми, – подтвердила Олива.
– А вы помолчите, – рявкнул Босир.
– Ну-ну, – проговорил незнакомец, – не грубите барышне, она ни в чем не виновата. Если у вас скверное настроение…
– Вот именно, скверное.
– Он, должно быть, проигрался, – вполголоса заметила Олива.
– В пух и прах, будь я трижды проклят! – зарычал Босир.
– И теперь вы не прочь сами разделать кого-нибудь в пух и прах. Это понятно, дорогой господин Босир, – засмеялся незнакомец.
– Хватит ваших дурацких шуточек! Извольте убираться вон!
– О, господин Босир, помилосердствуйте!
– Клянусь всеми дьяволами преисподней, или вы уберетесь, или я разнесу этот диван и вас вместе с ним!
– А вы не говорили мне, мадемуазель, что господин Босир у вас с причудами. Подумать только, какой он сердитый!
Ввергнутый в отчаянье Босир комическим жестом выхватил шпагу из ножен, описав ею при этом круг не менее десяти футов в диаметре.
– Поднимайтесь, или я пришпилю вас к спинке дивана! – прошипел он.
– Нет-нет, все-таки он нелюбезен, – проговорил незнакомец и легким движением левой руки вытащил из ножен небольшую шпагу, лежавшую у него за спиной на диване.
Олива испустила душераздирающий вопль.
– Ах, сударыня, не нужно так кричать, – невозмутимо заметил мужчина, уже держа шпагу в руке, но не вставая с места. – Не кричите, иначе произойдут две вещи: во-первых, вы вконец оглушите господина Босира и он наткнется на мою шпагу, а во-вторых, вас услышит дозор, поднимется сюда, изобьет, и вы попадете в Сен-Лазар.
Олива смолкла, заменив крики выразительной пантомимой.
Сцена была любопытная. С одной стороны – г-н Босир, растерзанный, пьяный, трясущийся от ярости, который без складу и ладу наносил своему противнику удары, не достигавшие цели.
С другой стороны – незнакомец, который сидел на диване, положив одну руку на колено, а другой держа шпагу, и ловко и непринужденно парировал удары, смеясь при этом так, что испугался бы даже сам святой Георгий.
Шпага Босира непрерывно летала туда и сюда, умело отбиваемая его противником.
Босир начал уставать, задыхаться, и гнев его невольно сменился ужасом: он подумал, что если эта снисходительная шпага вдруг удлинится и перейдет в наступление, то с ним, Босиром, покончено. Его охватила неуверенность, он сник и лишь едва отбивал удары противника. А тот, мгновенно перейдя в третью позицию, выбил шпагу у него из руки, и та взвилась в воздух, как перышко.
Пролетев через всю комнату, она разбила стекло и упала на улицу.
Босир не знал, что и делать.
– Ах, господин Босир, берегитесь: вдруг ваша шпага упала острием вниз, а там как раз кто-нибудь проходил – вот вам и покойник, – заметил незнакомец.
Придя в себя, Босир бросился к двери и ринулся вниз, чтобы отыскать шпагу и избежать неприятностей с полицией.
Тем временем Олива схватила победителя за руку и заговорила:
– Ах, сударь, вы очень отважны, но господин Босир коварен, и потом, оставшись здесь, вы поставите меня в неловкое положение. Впрочем, когда вы уйдете, он меня поколотит, это точно.
– Тогда я остаюсь.
– Нет, нет, умоляю вас! Когда он меня колотит, я отвечаю ему той же монетой и всегда одерживаю верх, потому что не очень-то с ним церемонюсь. Уходите, прошу вас.
– Обратите внимание вот на что, красавица моя: если я пойду, то встречу его на улице или на лестнице, мы снова станем драться, а на лестнице довольно трудно двойной выпад парировать квартой или, скажем, терцией, как на диване.
– И что же?
– Или я убью сьера Босира, или он меня.
– Боже милостивый, и верно! Вот будет скандал-то!
– Лучше обойтись без скандала, поэтому я остаюсь.
– Ради всего святого, уходите! Пока он не пришел, вы можете подняться этажом выше. Он будет думать, что вы здесь, и больше нигде искать не станет. Как только он войдет в квартиру, вы услышите, как я запираю дверь на двойной поворот ключа. Он будет здесь, а ключ я положу в карман. После этого вы уходите, мне же придется смело принять бой, чтобы выиграть время.
– Вы – прелестная девушка. До скорого свидания.
– До какого свидания?
– Сегодня ночью, если позволите.
– Как – сегодня ночью? Да вы с ума сошли!
– Нуда, сегодня ночью. Ведь сегодня бал в Опере.
– Опомнитесь, уже полночь.
– Знаю, но мне плевать.
– Но ведь нужны маскарадные костюмы.
– Если вы выиграете бой, за ними сбегает Босир.
– Вы правы, – смеясь, ответила Олива.
– А вот десять луидоров на костюмы, – тоже засмеявшись, проговорил незнакомец.
– Прощайте! Благодарю вас!
И девушка подтолкнула его к лестнице.
– Слышите, он затворяет внизу дверь, – заметил незнакомец.
– Да, щелкнул замок. Прощайте, он поднимается.
– Но если вдруг вы потерпите поражение, как я об этом узнаю?
Олива на секунду задумалась.
– У вас есть слуги? – наконец спросила она.
– Есть, я поставлю одного у вас под окном.
– Очень хорошо. Пусть он смотрит вверх, пока ему на нос не упадет записка.
– Договорились. Прощайте.
Незнакомец поднялся на следующий этаж. Все пошло, как по маслу: на лестнице было темно, а Олива, громко переговариваясь с Босиром, заглушила звук шагов своего нового союзника.
– Да поднимайтесь же, бешеный! – кричала она Босиру, который шел по лестнице, серьезно раздумывая о моральном и физическом превосходстве этого нахала, вторгшегося в чужое жилье.
Наконец Босир достиг этажа, где ждала его Олива. Вложив шпагу в ножны, он обдумывал, что скажет своей любовнице.
Олива взяла его за плечи, втолкнула в прихожую и, как и обещала, дважды повернула ключ в замке.
Спускаясь по лестнице, незнакомец услышал, что битва началась: особенно громкими, словно удары медных тарелок в оркестре, были затрещины, которые живописно, хотя и вульгарно, зовутся оплеухами. Звуки оплеух сопровождались воплями и упреками. Метал громы и молнии Босир, металл звенел в голосе Оливы. Пусть читатель простит эту скверную игру слов, но она точно выражает нашу мысль.
– Кто бы мог подумать, – удаляясь, пробормотал Босир, – что эта женщина, так напуганная приходом любовника, сумеет оказать ему столь достойное сопротивление.
Незнакомец не стал терять времени, дожидаясь, когда сцена закончится.
– Они начали столь бойко, – проговорил он, – что развязка уже не за горами.
Он завернул за угол улочки Анжу-Дофин, где его ждала поставленная задом карета.
Незнакомец что-то сказал одному из своих людей, и тот занял позицию под окном Оливы, растворившись в густом мраке небольшой аркады у стены старого дома.