– Это весьма осложнит дипломатические отношения, – сказал регистратор. – Нам придется много бегать за подписями.
– Ну что вы, дорогой господин Дюкорно! Его превосходительство предоставит вам карету, – отвечал Босир.
– Мне карету? – воскликнул, не помня себя от радости, Дюкорно.
– Весьма досадно, что у вас нет к ней привычки, – гнул свое Босир. – У регистратора мало-мальски уважающего себя посольства должна быть собственная карета. Впрочем, о подробностях мы поговорим в соответствующее время и в соответствующем месте. А сейчас вы отчитаетесь перед господином послом о состоянии дипломатических дел. Кстати, где находится денежный ящик?
– Наверху, сударь, в покоях господина посла.
Так далеко от вас?
– Из соображений безопасности, сударь. Грабителям гораздо трудней проникнуть на второй этаж, нежели на первый.
– Грабителям? – пренебрежительно бросил Босир. – И они польстятся на столь ничтожную сумму?
– Сто тысяч ливров! – воскликнул Дюкорно. – Черт! Теперь я понимаю, что господин да Суза – богач. В кассе не каждого посольства лежат сто тысяч ливров.
– Вы не против, если мы сейчас проверим наличность? – осведомился Босир. – Мне пора ведь заняться и своими делами.
– Сию минуту, сударь, сию минуту, – отвечал Дюкорно, выходя из канцелярии.
Проверка была произведена, сто тысяч ливров пребывали в неприкосновенности, частью в золотой, частью в серебряной монете.
Дюкорно передал ключ от денежного ящика Босиру, и тот долго разглядывал его, восхищаясь замысловатой гильошировкой и сложным очертанием бородки.
При этом он незаметно сделал отпечаток ключа на воске.
Затем он возвратил ключ регистратору, заявив:
– Господин Дюкорно, будет лучше, если он останется у вас, а не у меня. А теперь идемте к его превосходительству.
Дон Мануэл пребывал в одиночестве, попивая национальный напиток шоколад. Он, казалось, был весьма поглощен каким-то листком бумаги, сплошь покрытым цифрами. Увидев вошедшего регистратора, он спросил:
– Вы знакомы с шифром корреспонденции бывшего посла?
– Нет, ваше превосходительство.
– Так вот, вам придется ознакомиться с ним. Тем самым вы избавите меня от множества бесполезных мелочей. Да, кстати, а что с кассой? – обратился посол к Босиру.
– В полном порядке, как и все, что находится в ведении господина Дюкорно, – сообщил Босир.
– Сто тысяч ливров?
– В звонкой монете, ваше превосходительство.
– Отлично. Присядьте, господин ду Корну, мне нужно кой о чем справиться у вас.
– К услугам вашего превосходительства, – отвечал сияющий регистратор.
– Господин ду Корну, это дело государственной важности.
– О, я весь внимание, ваше превосходительство.
И достойнейший регистратор придвинулся поближе вместе со стулом.
– Дело чрезвычайно важное, и мне необходимы ваши познания. Знаете ли вы более или менее порядочных ювелиров в Париже?
– Есть господа Бемер и Босанж, придворные ювелиры, – сообщил регистратор.
– Вот именно к ним я обращаться и не намерен, – отвечал дон Мануэл. – Я только что от них и больше не желаю их видеть.
– Они имели несчастье вызвать неудовольствие вашего превосходительства?
– И большое, господин ду Корну, весьма большое.
– Ах, не будь я столь сдержан, я осмелился бы…
– Осмельтесь.
– Я спросил бы, чем эти люди, обладающие превосходной репутацией в своем деле…
– Господин ду Корну, это настоящие иудеи, и из-за своих гнусных повадок потеряли миллион, если не два.
Дюкорно ахнул.
– Я прислан ее истинно верующим величеством, чтобы приобрести некое бриллиантовое ожерелье.
– А, то самое ожерелье, что было заказано покойным королем для госпожи Дюбарри. Как же, знаю, знаю.
– Вы бесценный человек, вам все известно. Так вот, я приехал купить это ожерелье, но, поскольку дела обернулись так, я не стану его покупать.
– Я должен предпринять какие-то шаги?
– Господин Корну!
– Дипломатические, чисто дипломатические.
– Это было бы неплохо, если бы вы были знакомы с этими людьми.
– Босанж – мой дальний родственник, правда, так, седьмая вода.
Дон Мануэл и Босир переглянулись. Воцарилось молчание. Оба португальца обдумывали открывшееся обстоятельство.
Вдруг дверь отворилась, и один из лакеев объявил:
– Господа Бемер и Босанж!
Дон Мануэл вскочил и гневно возопил:
– Выпроводить их отсюда!
Лакей готов был отправиться исполнять приказание.
– Нет, – остановил его дон Мануэл. – Господин секретарь, займитесь этим вы.
– Умоляю вас! – униженно воскликнул Дюкорно. – Позвольте мне исполнить приказ вашего превосходительства. Я сделаю это помягче, раз уж мне придется его исполнять.
– Как вам угодно, – пренебрежительно бросил дон Мануэл.
Как только Дюкорно выбежал за дверь, Босир подошел к послу.
– Ну что, дело, похоже, лопнет? – спросил дон Мануэл.
– Отнюдь нет. Дюкорно, напротив, поспособствует ему.
– Да он все испортит, болван! У ювелиров мы говорили только по-португальски, вы же им сказали, что я не понимаю ни слова по-французски. Дюкорно все испортит.
– Бегу туда.
– Босир, а вам не опасно появляться там?
– Сами увидите, что нет. Позвольте мне только действовать по своему усмотрению.
– Валяйте, черт возьми!
Босир вышел.
Внизу Дюкорно обнаружил Бемера и Босанжа, чье поведение после прибытия в посольство целиком изменилось если уж не в смысле доверчивости, то хотя бы в смысле учтивости.
Они очень мало надеялись встретить здесь знакомые лица и потому крайне скованно проходили через первые комнаты.
Увидев Дюкорно, Босанж с радостным удивлением воскликнул:
– Это вы!
И, кинувшись к Дюкорно, обнял его.
– Вы безмерно любезны, мой богатый родственничек, узнав меня, – заметил Дюкорно. – А причина – то, что я причастен к посольству?
– Ну, разумеется, – отвечал Босанж. – Уж простите, что мы отдалились друг от друга, и окажите мне одну услугу.
– Я для этого и пришел.
– О, благодарю вас. Вы имеете касательство к посольству?
– Разумеется.
– И вы можете мне сказать?..
– Что и о чем?
– О посольстве.
– Я здесь регистратор.
– Превосходно! Мы хотели бы поговорить с послом.
– Я исполняю его поручение.
– Касательно нас? И что же он передает?
– Он просит вас удалиться из его дома, господа, и как можно скорей.
Оба ювелира сконфуженно переглянулись.
– Вы, как мне кажется, – решительно продолжал Дюкорно, – вели себя неуклюже и недостойно.
– Выслушайте нас.
– Это бесполезно, – раздался неожиданно голос Босира, появившегося с надменным и холодным видом в дверях комнаты. – Господин Дюкорно, его превосходительство велел вам выпроводить этих господ. Так выпроводите же их.
– Господин секретарь…
– Делайте, что вам велено. Исполняйте приказание, – негодующе произнес Босир.
И он удалился.
Регистратор взял своего родича за правое плечо, его компаньона за левое и, легонько подталкивая, стал выпроваживать.
– Все, все, – повторял он. – Говорить больше не о чем.
– Господи, до чего же эти иностранцы чувствительны, – пробормотал Бемер, бывший по национальности немцем.
– Дорогой родственничек, когда называешься да Суза и у тебя девятьсот тысяч ливров дохода, ты имеешь право делать все, что заблагорассудится, – заметил регистратор.
– Ах, Бемер, – вздохнул Босанж, – я же неоднократно говорил вам, что вы слишком прямолинейны в делах.
– Ну, – отвечал упрямый немец, – если мы не получим от него денег, он не получит от нас ожерелья.
Они уже были у дверей. Дюкорно расхохотался.
– Да знаете ли вы, что такое португалец? – презрительно вопросил он. – Знаете ли вы, что такое посол? Неужто вы думаете, что он похож на буржуа вроде вас? Так вот я вам скажу.
Посол, фаворит царицы Екатерины, господин Потемкин каждый год первого января покупал для нее корзину вишен, которая обходилась ему в сто тысяч экю. Тысяча ливров за вишенку! Красиво, не правда ли? А господин да Суза приобретет копи в Бразилии, чтобы найти там алмаз, который будет больше, чем все ваши, вместе взятые. Это обойдется ему в двадцать миллионов, в доход за двадцать лет, но ему это безразлично, у него нет детей. Вот так-то.
Дюкорно уже закрывал дверь за ювелирами, но тут Босанж спохватился и предложил:
– Уладьте это дело, и вы получите…
– Здесь не продаются, – ответил Дюкорно и захлопнул дверь. В тот же вечер посол получил письмо следующего содержания:
У дверей Вашего особняка ожидает человек, жаждущий принести самые почтительные извинения от имени Ваших покорных слуг. По единственному знаку Вашего превосходительства он вручит любому из Ваших людей ожерелье, имевшее счастье привлечь Ваше внимание.
Благоволите, Ваше превосходительство, принять заверения в глубочайшем к Вам почтении и проч. и проч.
– Ну все, – промолвил дон Мануэл, прочтя это послание, – ожерелье наше.
– Вовсе нет, – ответил Босир. – Оно будет нашим, когда мы его купим. Так купим же его!
– Каким образом?
– Ваше превосходительство не знает французского, как мы уговорились, так что первым делом нужно избавиться от регистратора.
– Каким образом?
– Самым простым: поручим ему важную дипломатическую миссию. Я займусь этим.
– Вы не правы, – не согласился дон Мануэл. – Он будет нашим поручителем.
– Но он же выболтает, что вы говорите по-французски не хуже, чем Босанж и я.
– Не выдаст, я попрошу его молчать.
– Ладно, пускай остается. Велите принять человека с бриллиантами.
Человек вошел; им оказался Бемер собственной персоной, который тут же рассыпался в изъявлениях наиглубочайшей почтительности и в самых униженных извинениях.
После этого он вручил послу ожерелье, сделав вид, будто намерен оставить его на проверку, а сам собирается уйти.