— Кэйти, я и не знала, что Кристоф твой брат. Вы такие разные.
— У меня другой отец. Отец Кристофа — наш хозяин, — не дождавшись ответа от шокированной госпожи, она пояснила: — Он бастард.
Наташа от неожиданности хмыкнула по-русски:
— Вот как, — его сиятельство и кухарка… восемнадцать лет назад… Это же по сколько лет им тогда было? Новость неприятным осадком упала на душу, напомнив, что все мужчины одинаковые и Бригахбург не исключение. Дело принимало интересный оборот.
— А других бастардов знаешь?
— Ещё Франц. Он на побегушках у хозяина. Его мать умерла. Ирма есть. Тоже сирота. Полгода назад управляющий солеварней взял её в жены.
«Ого!» — не сдержалась от немого возгласа Наташа, дивясь любвеобильности Бригахбурга.
— Сколько ей лет?
— Сколько и Кристофу. Других не знаю.
— Кристоф в коннице служит? Конница у графа большая. И все кони в замке?
— Половина коней на виноградниках. Там основная конюшня. Здесь только боевые кони.
— Их же гонять на выгул надо.
— Гоняют, наверное. Я не знаю. Конюхи знают.
Отвлечь служанку от вопроса о конях не составит труда. Запоминается последняя фраза. Если кто и спросит её, о чём она говорила с иноземкой — девочка вспомнит разговор, например, о швеях.
— Кэйти, а где здесь шьют одежду?
— На первом этаже в левом крыле. Сразу за лестницей.
— И много у вас швей?
— По-разному. Если много нужно шить, то зовут женщин из деревни. А так четыре швеи.
Про второй выход с территории замка Наташа спрашивать не стала — служанка слишком болтлива. Придётся самой пройтись вдоль стены и поискать ворота. Можно пойти сейчас. Завтра будет некогда.
Глава 27
Девушка вышла во двор. После дождя посвежело. В небольших лужицах, собравшихся между камнями мостовой, отражались ползущие по небу тяжёлые скученные облака. Наташа, шмыгнув носом, зябко поёжилась, вспомнив о необходимости шитья тёплого платья. Медленно прохаживаясь вдоль замка, через заросли кустарника зорко всматривалась в основание крепостной стены в поисках вторых ворот или калитки.
Дойдя до конца здания, упершись в раздвоившуюся дорожку, свернула к конюшне и, минуя посадки разросшегося шиповника, остановилась в нерешительности. Впереди, спиной к ней, стоял Бруно и, облокотившись о ствол дерева, что-то кому-то недовольно говорил. В сердцах махнув рукой, он отошёл в сторону, и Наташа увидела статную красивую светловолосую девушку. Она, ухватив рыцаря за рукав и сильно удерживая его, что-то горячо ответила ему. Её большие глаза наполнились слезами, губы задрожали. Бруно ссорился с подружкой, пытаясь выдернуть руку, порываясь уйти в сторону конюшни.
«Милые бранятся — только тешатся», — заключила Наташа, свернув в парк, решив осмотреть часть стены с этой стороны. Не успев ступить на лестницу, ведущую к купальне, услышала за собой торопливые шаги.
— Наташа, подожди.
Она обернулась.
— Давно хочу поговорить с тобой, — Бруно всё ещё был возбуждён после ссоры. Его девушка, глядя ему вслед, так и осталась стоять, где он её оставил.
— Давайте поговорим в другой раз, — ответила Наташа на ходу, спеша уйти, чувствуя спиной сверлящий женский взгляд. Роль громоотвода в отношениях влюблённых её не прельщала. Но с Бруно можно было поговорить обо всём, что её тревожило. Или всё же лучше поговорить с Бригахбургом? Девушка сомневалась.
Мужчина мягко взял её за локоть, увлекая вниз по лестнице к купальне.
— Постойте, Бруно, — отстранилась Наташа. — Я пришла сюда, чтобы побыть одной.
— Я тебя надолго не задержу. Дай мне сказать, — подвёл он её к скамье, спрятанной в увитой диким виноградом арке под лестницей.
Здесь оказалось тепло и уютно. От воды поднимался пар. Густой кустарник вокруг бассейна защищал его от порывистого влажного ветра.
— Я хочу знать, почему ты оказалась в подвале, — начал Бруно без предисловий.
Девушка внутренне содрогнулась. Всё снова всколыхнулось в памяти, отдавшись болью в желудке. Он не спрашивает её, что она помнит или что видела. Ему интересно, почему она там оказалась. Какая теперь разница? К чему он клонит?
— Пожалуйста, не нужно, — отвернулась она.
— Наташа, я могу защитить тебя. Я должен знать всё о тебе и о том, что произошло между тобой и Герардом.
— Прошу вас, ничего не нужно.
— Здесь так просто в подвал не попадают, — настаивал рыцарь. — Он принуждал тебя к…
— Как же вы собираетесь меня защитить? — прервала она его на полуслове. Разговор был не из приятных.
— Пойдём в церковь и назначим день свадебной церемонии.
— Вы мне предложение делаете, чтобы спасти от посягательств на мою честь?
— Наташа, Герард сказал мне, что ты благородного происхождения. У меня титул барона. Мой отец — граф. Я последний, четвёртый сын в семье. Безземельный. У меня есть сбережения. Мы уедем отсюда, куда захочешь. Купим поместье. Ты ни в чём не будешь нуждаться.
— Подождите, Бруно. Очень благородно с вашей стороны… помочь сироте избежать незавидной участи, — Наташа чертыхнулась про себя. Выдерживать стиль разговора в духе средневековья было сложно. — А как же ваша девушка? Я только что видела вас. Вы любите её, и мне ваша жалость не нужна.
— Эрна? — вздохнул командующий, опуская глаза. Он поднёс к своему лицу холодную руку иноземки, согревая дыханием, целуя, сдерживаясь от желания сжать Наташу в объятиях, зацеловать и больше не отпускать.
Она аккуратно вытащила руку из его тёплых ладоней:
— Я не хочу стать причиной вашей размолвки.
— Наташа, ты меня неправильно поняла. Ты мне сразу понравилась, как только я увидел тебя, а Эрна… Мы расстались.
Это он считает, что они расстались. Наташа хорошо поняла выражение взгляда, каким влюблённая подружка командующего провожала своего, как оказалось, бывшего парня.
— А подумать мне полагается?
— Подумать? — опешил он.
— Да, подумать. У меня нет родителей и думать за меня некому. Я должна сама принять очень непростое решение, — и мысленно добавила, вздохнув: «А также решить вопрос своей безопасности. Похоже, моя жизнь — в моих руках».
— Конечно, подумай. Я подожду, — а у самого появилось чувство, что не так-то просто будет добиться согласия русинки. Но он не отступит.
Эрна, стоя за колючим кустарником, от досады кусала губы, всматриваясь в происходящее в одной из ниш над купальней. Там её Бруно разговаривал с иноземкой. Шум льющейся воды мешал расслышать, о чём шла речь и прачка пожалела, что не подобралась к милующимся с другой стороны.
Эрна видела чужачку лишь однажды и то мельком. У Рухи рассмотреть её не удалось. Да и кто знал, что она выживет? Говорили всякие странности о ней и о том, как она исцелила вице-графа. Лекарь уверял, что иноземка самозванка и что молодой граф исцелился только благодаря ему.
С появлением в замке иноземки, Бруно словно подменили. Что было между ними, пока они находились в пути, тоже тревожило Эрну и она готова была разрыдаться. Для такой не составит большого труда окрутить любого парня. А командующий замковым гарнизоном жених завидный. Эрна его полгода охаживает. Да что кривить душой, Бруно пришёлся ей по сердцу. И всё так хорошо складывалось между ними! На ложе всё по согласию да любви, и потчует она его вкусненьким, и ласки её горячие да страстные. Она довольно улыбнулась. Ну, ладно, посмотрим… Эрна не спускала глаз с чужачки. Так просто она Бруно не получит. И что он ей там говорит такое? Ручку целует? Эрна пошатнулась, подступила тошнота. Ей он никогда руки не целовал. Конечно, прачка не госпожа. Иноземка что, ручку вырвала? Не нравится? Это хорошо.
Наташа, оставшись одна, глядя на струящуюся в бассейн воду, вспомнила другой источник. Там, в лесу, было хорошо. И у ведуньи было тихо и спокойно. Потому что охрана находилась за дверью? Возможно. А вот принять целебную ванну хотелось снова. Не восстановившийся полностью организм требовал поддержки. А тут ещё и голодать приходится. И Бруно со своим предложением. Какое может быть замужество без любви? Правда, рыцарь ей нравится. Красивый, обходительный, сильный. Он её поддерживал в лесу, опекал. Если бы она не увидела его с Эрной и не узнала об их отношениях, как бы поступила? Ответила бы на ухаживания? Наверное. А теперь — нет. Сейчас у неё одна забота — выжить, и разборки с чужой девушкой ей ни к чему.
Направившись по высокой влажной траве вглубь парка, Наташа упёрлась в каменную стену, увитую диким виноградом. Балетки намокли сразу и запросили есть ещё больше. Вот, кроме платья нужна крепкая обувь.
Запрокинув голову, девушка удивилась высоте крепостной стены. Суровая мощь. Замок с его территорией — маленький островок покоя в большом враждебном мире. Сколько вражеских набегов выдержали эти стены? Сколько ещё выдержат? Устоят или разрушенные врагом зарастут бурьяном и со временем сравняются с землёй?
Наташа шла вдоль стены, не обращая внимания на мокрый низ платья, неприятно холодивший икры ног. Упершись в изгородь из горизонтально уложенных жердей, она осмотрелась. Вот и конюшня с ещё одним колодцем для непарнокопытных. Никого из конюхов в поле зрения не видно. Две лошади пьют воду из поилки. Искомый выход может быть где-то рядом. Не задумываясь, девушка перелезла через высокую изгородь. Когда на первых курсах ездили на уборку картофеля в подшефное хозяйство, и не через такие заборы забирались в чужие сады за яблоками.
Бригахбург, встретив прибывшего Дитриха, и обменявшись с ним приветствиями, вышел во двор, спеша в конюшню. Не терпелось посмотреть на новых жеребцов.
Они стояли в самом конце постройки в стойлах, расположенных друг напротив друга, чтобы не чувствовать себя совсем уж одинокими на новом месте и, действительно, оказались хороши.
Услышав тихие шаги, кони высунули головы в проход. В их чёрных глазах светилось любопытство. Мужчина, протягивая кусочек хлеба, подошёл к гнедому жеребцу. Тот уткнулся в его ладонь тёплыми мягкими губами, фыркнул, аккуратно принимая угощение. Его сиятельство с любовью потрепал коня по холке, ласково заговорил: