– Нет, – ответил Хобарт. – Разумеется, нет. Я излагаю вам свое собственное, частное мнение как специалиста. Оставшись здесь, вы неизбежно закончите в сумасшедшем доме – вот что я хочу вам сказать – и не в смысле своего естественного поведения – тут с точки зрения здешнего сообщества вы уже и так ненормальный дальше некуда – но в обычном плане личностного сознания. Вы снова пуститесь в бега, Майкл Вайерман – вы продолжите свои поиски.
– Снова? – Майкл Вайерман почувствовал, что у него больше нет сил продолжать все это, так он устал. Он желал прекратить сопротивление. Нужно остановить эту комедию – ни о чем другом он сейчас думать не мог. – Но я не хочу никуда бежать! Я не могу больше бежать!
– У вас нет выбора, – ответил Хобарт. – Ни я, ни пришельцы не смогут решить ваши проблемы вместо вас. Мы не понимаем вас. Если вы останетесь здесь, мы конечно будем пытаться подыскать вам что-нибудь, какое-то применение. Но в конце концов нам это надоест, потому что все наши попытки найти вам подходящее место будут разбиваться о ваше нежелание сотрудничать. Вас назовут неисправимым и от вас избавятся. И тогда вы поймете, что сверхчеловеческое терпение и понимание есть принадлежность богов и только их – от своих собратьев вы помощи не дождетесь!
– Но я не хочу бежать!
Неужели этот высокомерный человек не может понять такой простой вещи? Неужели Хобарт не видит, как он устал и измотан?
– Не хотите бежать? А что же вы хотите – лечь на дно, а там будь что будет?
– Мне все равно – я устал от того, что люди делают со мной – я устал от людей! Куда мне идти? Что мне осталось? Я готов присягнуть на верность кому угодно – но кому нужна моя верность? Что за вшивый народ меня породил.
Майкл сорвался с места и схватил Хобарта за отвороты рубашки.
– Не один вшивый народ, Вайерман, а два, – прохрипел Хобарт. – Вы забываете о пришельцах. Хотя возможно и во всей вселенной не найдется такого народа, чтобы устроил вас. Как вам такой вариант?
– Выведите меня отсюда! – прошипел Майкл, пытаясь разогнать красный туман, кружащийся перед глазами. – Мне нужно спуститься вниз и выйти в город, понимаете? Прямо сейчас, Хобарт! Я…
Майкл почувствовал, что близок к истерике. Но и эта мысль коснулась его только краем и пропала. Он просто хотел выйти из этого душного тесного помещения. Кто-то должен был открыть эту клетку, в которой его произвели на свет.
Хобарт вырвался из его рук.
– В коридоре охрана, – сообщил он шепотом.
Лицо его опухло и налилось кровью от слишком крепко затянутого воротничка рубашки, но глаза его светились радостью, почти торжеством.
– Сколько человек?
– Не знаю.
– Они приставлены ко мне?
– Нет. Это просто дежурные солдаты. Днем в здании на разных этажах их находится около батальона. Так всегда бывает. Никаких специальных мер в связи с тем, что здесь находитесь вы, не принималось.
– Черт, я разберусь с ними. У вас есть машина? Где она?
– Внизу в гараже.
Удерживая даже не пытающегося вырваться доктора одной рукой, Вайерман обшарил его карманы и выудил ключи.
– Благодарю.
– Солдаты вооружены.
Хобарт пришел в неистовство. Было невозможно понять, то ли он угрожает Майклу, то ли предостерегает его. Майклу же было все равно.
– Я разберусь с ними. Конечно разберусь – какие проблемы?
Задумавшись на секунду о причинах своей такой небывалой уверенности, он тут же отбросил эти мысли, снова канув в лихорадочный туман возбуждения – презрение ко всему в миру в тот момент в нем не знало границ.
– Вы прете напролом, Вайерман, без всякого плана, надеясь только на удачу, – жалобно прохрипел врач. – Вас поймают, я уверен. Вы перевозбуждены, вам нужно успокоиться. Такая спешка к добру не приведет.
– Ничего, Хобарт, все в порядке. Я отлично себя чувствую.
Повернув кулак, Майкл еще сильнее сжал воротник рубашки Хобарта.
– Я отключу вас – совсем ненадолго.
Он поднял левую руку и протянул ее к шее врача.
– Обычный прием, надавливание на сонные артерии. Через несколько минут вы придете в себя. Эта одна из тех милых штук, которым меня научили, чтобы я применял их на своих врагах.
Глаза Хобарта восторженно блестели и не отрываясь следили за лицом Майкла.
– Разбей компьютер, – прошептал он, ощущая, как уменьшается приток кислорода к мозгу. – Достань оттуда пленку… твои планы… если повезет… потрясающе…
Майкл Вайерман осторожно опустил обмякшего Хобарта на стул. За все свое недолгое время пребывания на Земле он так и не сумел испробовать ничего из своей военной выучки на пришельцах. Хотя сейчас ему было абсолютно все равно.
Он отдавал себе отчет в том, что его несет, что разум уже не руководит им. Все в нем, что позволяло двигаться и совершать поступки бездумно и только под влиянием инстинктов, проснулось и было задействовано на полную свою мощность. Ударом ноги он опрокинул столик с компьютером пришельцев и играючи раздавил его корпус, разыскал и добыл оттуда пленку, а потом поднес к ней горящую спичку, с удовлетворением проследив, как темно-коричневый клубок начал сворачиваться и извиваться как брошенная на раскаленную плиту змея. Затем, не оглядываясь больше, не останавливаясь и не раздумывая о том, что он будет делать дальше, сам не свой от сводящего все мускулы и внутренние органы напряжения, такого сильного, что впору было завыть волком, Майкл открыл дверь комнаты и ступил в коридор.
Его и наружный мир разделял теперь солдат-пришелец, стоящий в совершенно пустом коридоре в десяти шагах от двери вполоборота к ней.
Глава 5
1
Солдат-пришелец, в ладно и туго сидящей форме, с блестящими начищенными сапогами и ремнем, в которые было вложено немало любовного труда, был еще совсем молод. Это был типичный гарнизонный солдат – возможно, и в людей в своей жизни не стрелявший ни разу. Его выправка и состояние формы были конечным результирующим итогом развития традиций бессчетных военных поколений, берущих свое начало в особых пещерах, где под магической защитой шамана хранились племенные щиты и копья; получивших свое развитие у костров, разложенных в центре круга хижин из растянутых на шестах звериных шкур, потом в душных казармах и наконец в отсеках и рубках транспортных космических кораблей, на которых его народ прибыл на Землю. Знание и опыт накапливались с того самого первого дня, когда первый представитель расы пришельцев выбрал себе жизненный путь воина – может быть все началось от способа шлифовки древка стрелы и открытия пользы от втирания жира в тетиву лука. Немного ламповой сажи на ствол ружья для придания вида перед парадным построением. Плевок и быстрая обработка фланелькой ботинок перед утренним смотром. Втереть немного белой глины в ложбинку кокарды, в пряжку ремня к парадной форме. Все эти маленькие хитрости, перечень тайн, которые, когда последняя строчка в книге Вселенной будет написана, возможно останутся единственным образцом народной мудрости общей среди многочисленных разумных способных к ведению военных действий рас. Рас белых, зеленых или покрытых рудиментарными остатками чешуи из тех, кто произошел от ящериц так давно, что Земли еще не было и в помине.
Майкл Вайерман смотрел на солдата, и в его глазах клубился туман, в первый момент кажущийся совершенно беспорядочным. Его тело купалось в секреторных выделениях желез, переведших его чувства на уровень сверх-реагирования, наполнивших его уши звуками, неслышными в нормальном состоянии, позволяющих глазам различать части цветового спектра, в обычных условиях отфильтровывающихся. Он слышал шум крови, струящейся сквозь сосуды возле ушей. Он перестал мигать. Окажись он сейчас в джунглях, ни один враг не смог бы подойти к нему незамеченным, ни одна тень не сумела бы тайно пошевелиться в пределах поля его зрения. Его ноздри побледнели и расширились, рот приоткрылся, дабы обильно снабдить легкие кислородом, мгновенно уносящимся прочь стремительным током крови. Его организм щедро тратил свои силы, и через несколько часов он должен будет свалиться без сил, и будь он обитателем джунглей, то просто забрался бы тогда на дерево, устроился там вне пределов досягаемости возможных хищников и выспался.
Майкл сделал первый неслышный шаг в сторону солдата. Гладкие композитные плитки, которыми был выстелен в коридоре пол, выгодно отличались от павшей листвы или сухих сучков в лесу, и шаги его не сопровождались ни шорохом, ни треском.
Молодой солдат-пришелец вряд ли понимал, сколько разумных существ вложили свой гений в то, что бы он был сейчас лучшим на вид воином лучшей дивизии лучшей армии из участвующих в военных кампаниях по всей Вселенной. Дань традициям он отдавал буквально, держа спину прямой как палка и руки строго по швам, и спроси его сейчас, в чем заключается главный смысл солдатской службы, он четко ответил бы, что главное в армии это конечно война, а не прохождение смотров. Ответ его был бы именно таким, поскольку тот главный факт, что как раз именно отличное прохождение смотров – для чего им была заучена идеальная поза символической статуи – и являлось главным солдатским делом, был недоступен ему. После того как внешний вид солдата уже не может поддерживать дисциплину среди населения, надзирать за которым он приставлен, его функция бесславно заканчивается. Солдат, всю жизнь стрелявший только по мишеням, сам является символом неизбежного поражения.
Майкл Вайерман неслышно подошел к молодому пришельцу со спины, положил ему руку на плечо и когда тот с удивлением обернулся, убил его единственным коротким ударом правой руки. Для этого Майкл сложил вместе и вытянул пальцы и жестким ребром ладони раздробил молодому охраннику кадык. Этот прием задолго до муштры и парадных смотров был известен всем наемным убийцам.
С искаженным лицом солдат повалился вперед прямо на руки Майклу и, пав на колени, издал тихий булькающий кашель. Майкл поспешно подхватил пришельца и в течение нескольких мгновений буквально мог чувствовать, как сердце того пытается продолжать биться. Но вскоре, когда отключившийся из-за нехватки кислорода мозг прервал с ним коммуникацию, и этот неустанный насос тоже остановился.