Руки Мортирмира взлетели вверх.
Габриэль обнаружил, что лежит на спине. Анна Вудсток лежала поперек него, а Макгилли стоял на коленях, держась за голову. Габриэль вздохнул, согнул ногу и поднялся. Мортирмир помог Анне слезть с него. По центру поля боя тянулась длинная полоса, обожженная дочерна; края светились красным, и даже зеленые папоротники местами тлели. Висел густой удушливый дым. Люди на холме кое-как поднимались на ноги.
Морган снова раскинул руки.
— Мне не помешала бы помощь, — пробормотал он.
Габриэль вошел в свой Дворец, чувствуя странный сухой воздух местного эфира. Отсюда казалось, что Мортирмир стоял на равнине, прикрытый огромным щитом, и сдерживал невероятных размеров заклинание, похожее на волну, готовую захлестнуть их всех. Весь запас силы пролился, как вода сквозь пальцы, когда он помог Мортирмиру, а потом поставил щит надо всей армией. А затем они, как два лесоруба, сбрасывающие с плеч бревно, вдвоем провели заклинание врага дальше, над собой, и позволили ему рухнуть в низину за холмом, чуть в стороне от стоящего там обоза.
Габриэль оглянулся и увидел линию огня длиной в две мили. Мортирмир уже наносил ответный удар. Огненные шары слетали с его пальцев: десять, еще десять, а потом, почти мгновенно, еще десять. И снова.
Пушки опять выстрелили. Габриэль увидел, что ядра попали в змееподобных монстров на левом фланге и проделали в их рядах глубокие бреши.
— У них гораздо больше силы, — сказал Мортирмир. — Они просто пытаются нас измотать.
Центр вражеского строя приближался почти со скоростью бегущей лошади. Правый фланг, идущий прямо на дю Корса, только что выбрался из зарослей папоротника и лиан, окружавших дорогу. Пехота дю Корса оказалась ближе всего к тому месту, где все-таки взорвалось вражеское заклинание; ряды алебардистов и арбалетчиков менялись местами, знамена над ними дрожали. Им явно было не по себе, и Габриэль беспокоился.
Прямо напротив него…
Целый лес красно-розовых молний потянулся к его копейщикам.
Он увел молнии в землю размашистым заклинанием, а три штуки сумел перенаправить обратно в саламандр. Они летели с невероятной скоростью, и его контратака оказалась слишком быстрой или слишком неожиданной, чтобы отразить ее, молнии разорвались в двухстах шагах, и наступающая вражеская волна раскололась.
Герцогиня Вениканская в своих великолепных доспехах вышла из рядов пугал.
— Несутся как бешеные собаки! — взревела она. — Стоять насмерть!
Огненные шары Моргана двигались неспешно, примерно как стрелы. Габриэль знал, что первая их волна представляла собой просто иллюзии, почти не требующие энергии, и не обманула противников, но вот со второй волной они почему-то не справились, отразив всего четыре шара из десяти. Остальные лопнули, затянув армию пеленой густого липкого дыма с запахом горящего битума и обугленного мускатного ореха. Но, кажется, никакого вреда они не причинили.
— Они невосприимчивы к огню, — сказал Мортирмир. — Черт.
Внизу, в низине между холмами, схоларии Комнина неслись вперед, на беспорядочный левый фланг врага, который сумел уже обойти Габриэля справа. Красная молния вышибла дюжину всадников из седел, а потом полетел первый залп стрел, а за ним и второй — схоларии стреляли на скаку. Саламандры были застигнуты врасплох. Кто-то бросился навстречу всадникам, кого-то стащили с лошади и убили, но через несколько мгновений кони уже сами топтали чудовищ.
Запела труба, схоларии развернулись и снова выстрелили.
В центре враг остановился шагах в двухстах от пугал и значительно ниже их.
— Вы уже умерли и побывали в аду, — кричала герцогиня, — вам нечего бояться!
А вот Габриэлю было чего бояться. Саламандры оценили свои потери и сомкнули ряды. У них были щиты, копья или мечи, и они размахивали ими, освещенные странным розовым светом. Низкий стон пронесся по их рядам слева направо, как будто был точно рассчитан. Люди крестились.
Габриэль успел заметить, что у многих саламандр были белые или серые доспехи, вопреки рассказам. Из рядов врага выступила саламандра с огромной белой раковиной, подняла ее и подула, извлекая хриплый звук. Тысяча красных молний вылетела одновременно, плотным залпом, который должен был сокрушить их щиты. И он это сделал. Щит Мортирмира лопнул, разлетевшись в клочья, а в щите Габриэля появилась дыра размером с шатер. От этого заклинания погибло не меньше двух сотен пугал.
Но строй не дрогнул. Одноглазые мужчины и женщины шагали вперед, закрывая бреши, оставшиеся на месте обгоревших мертвецов.
— Сомкнуть ряды! — кричали офицеры, и строй пик остался по-прежнему плотным.
Снова зазвучал хриплый рог. Габриэль влил накопленную силу в щиты, бледная копия первого заклинания застыла в новом, как будто ковер защиты ткали в реальном времени. Но на этот раз он работал вместе с Мортирмиром, а также с обоими астрологами и всеми остальными заклинателями на вершине холма.
Залп, опять же, был прекрасно скоординирован. Щиты держались. В основном. Но Габриэль тратил силу налево и направо, с безумной скоростью, и никак не мог преобразовать сырую энергию, чтобы восполнить запасы.
Схоларии Комнина сделали еще один выстрел и поскакали назад, обнажив правую часть отряда. За ними остались лежать сотни мертвых или умирающих саламандр, и пушки стреляли снова, круглыми ядрами, и было видно, как вздрагивают саламандры при виде смертей…
…и конница Комнина вернулась, как слетаются мухи на труп, промчалась вплотную к строю и еще раз выстрелила.
Габриэль услышал собственный голос, отдававший приказ:
— Выводите рыцарей.
На него как раз надевали наручи. И одновременно он был в своем Дворце и колдовал. Вражеский центр выступил вперед разом, как по сигналу, в почти идеальном порядке, издавая клич, похожий на крик совы. Морган выпустил дюжину стрел белого огня и два сгустка странного радужного света. Свет прошел сквозь строй врага. Казалось, что он растет и расползается по одному участку и никак не влияет на другой.
Вдруг Мортирмир оказался в его Дворце.
— Клади слой вот так… так, как листья на деревьях. Туда, туда, братья. Все за мной! Туда!.. Габриэль, у них гораздо больше силы! Мы не можем продолжать этот обмен заклинаниями. Ты должен выиграть в реальности!
В реальности новый щит вырос из-под земли перед центром строя, словно сверкающий лес сказочных деревьев. Саламандры остановились менее чем в ста шагах от них. Тварь с большой опаловой раковиной вышла вперед и подула. Тысячи огненных стрел ударили в сверкающий лес.
Сотня пугал упала. Вдовы переступали через мертвых мужей, кто-то отодвинул в сторону мертвую жену, чью голову расколол красный огонь, мальчик поднял копье, чтобы острие не упиралось в обугленный труп его отца.
— Сближаемся! — Приказ звучал как боевой клич, и люди качнулись вперед.
— Мы должны напасть, — сказала Жизель. — Если они из плоти и крови, лучше нападать, чем ждать.
На Габриэле шнуровали левый наруч.
— Копье, — велел он, — шлем. Да, Жизель. Еще один залп, и мы нападаем.
В эфире он сообщил всем заклинателям, связанным с ним:
— Мы нападаем. Будьте готовы. Это не конец.
— Деркенсан! — крикнул он.
— Нордиканцы! — взревел Харальд Деркенсан. Нордиканцы лежали в нескольких шагах от пугал. Теперь они встали и жестами убийц, которыми они и были, сбрасывали свои великолепные плащи на землю. Некоторые размахивали топорами, большинство смеялись, кто-то отпивал из фляги. Вскоре они стояли вокруг своего императора.
— Я пойду с нордиканцами, — сказал Габриэль Фрэнсису Эткорту. — Подождите, пока мы не остановим их атаку, или не проломим их строй, или нам не станет совсем плохо, — и нападайте.
Плохиш Том руководил лучниками. Весь отряд выдвинулся вниз по склону, а за ними шли пушкари.
— Готово, — сказала Анна, слегка хлопнув Габриэля по наплечнику. Макгилли надел шлем ему на голову, а Хэмуайз застегнул подбородочный ремень. В них во всех летел очередной залп красных молний. Блестящий лес лишился листьев.
Мортирмир покачал головой.
— У нас заканчиваются силы, — сказал он. — Я не смогу вынести еще один залп. Прости.
Нордиканцы лежали обугленные, как котлеты, вместе с дюжиной пугал. Юный Хэмуайз стоял, глядя на мертвеца рядом с собой.
— Копье! — крикнул Габриэль.
Мальчик передал ему копье на вытянутых руках. Анна захлопнула его забрало и встала за ним с мечом в руках, плечом к плечу с герцогиней Вениканской с одной стороны и Харальдом Деркенсаном с другой. До врага оставалось сорок шагов.
Тварь с великолепной раковиной снова вышла вперед.
— Калли? — позвал Габриэль.
Калли протиснулся мимо своего капитана, нацелил лук в небо, мощные плечи напряглись, а затем расслабились, спина искривилась, и он выстрелил, походя на арфиста, играющего на волшебной арфе. Стрела Калли попала в колдуна, войдя прямо над белым нагрудником. Саламандра споткнулась, а потом упала, сраженная тяжелой стрелой.
Несколько красных молний долетели до холма. Затрубили трубачи, и пугала и наемники пошли в атаку, наемники чуть впереди. Лучники стреляли непрерывно, а пушкари Эдварда остановились и дали залп всего в двадцати шагах от скелета, служившего штандартом.
Но Габриэль ничего этого не видел. Когда вихрь разрозненных красных молний полетел в сторону холма, они с пугалами выдвинулись вперед, пользуясь всеми преимуществами высоты. Колдун перед строем врага попытался встать на ноги, но Калли воткнул в него еще стрелу.
В десяти шагах от врага Габриэль понял, что их доспехи из мрамора. Это ни черта не имело значения, разве что делало врага из иного мира еще ужаснее и непонятнее. Ему хотелось бежать вперед, атаковать, использовать все преимущество холма, отпустить себя на волю… но, думая эти мысли, он удерживал свою часть герметического щита, потому что красные молнии продолжали лететь. В пяти шагах от врага ему пришлось прекратить заклинание: мешали волна страха и неизбежность ужаса. Саламандра напротив него, черноглазая, с красно-бурой кожей, подняла костяную флейту.