Аладдин протер глаза и глубоко вдохнул.
– Как нам драться с каннибалом?
– Надо быть умными и найти его слабое место, – прошептал Джеймс. – Правда, я даже не представляю, в чем их слабость. Каждый раз, когда Пэн брал в плен папиных пиратов, он отправлял их к Луото Бахти, и больше их никто никогда не видел. Когда я спросил о нем папу, тот только ответил: «Человек, о лице которого нельзя говорить». Если бы я только мог призвать магию Райана…
– Эй, тихо! – прикрикнул Ботик и пнул Крюка под зад.
Похоже, сочувствие закончилось.
Пещера Каннибалов находилась на самой высокой скале, высившейся над Свирепым морем на самой дальней оконечности Нетландии. Над входом в пещеру висела гирлянда из человеческих черепов. Перевернутые факелы, сделанные из сплетенных веток, трещали с обеих сторон, освещая, словно горящие кусты, вход в логово Луото Бахти.
Ботик достал нож и разрезал путы пленников.
– Он ждет вас, – сказал прихвостень Пэна, глумливо улыбаясь.
Аладдин заглянул в заполненный красным дымом коридор… пятна крови на стенах… повсюду разбросаны кости…
Он повернулся, готовясь бежать.
Пропавшие мальчишки перекрыли выход из пещеры и выхватили ножи.
– Мы будем ждать, пока Луото не разберется с вами, – сказал Ботик.
– Разберет вас на мелкие кусочки. Дошло? – насмешливо добавил другой мальчишка.
– Понятно, почему у вас нет подружек, – парировал Аладдин.
Крюк схватил Аладдина за руку. Он смотрел прямо вперед:
– Пойдем.
Джеймс повел его вперед. Сердце Аладдина сжалось. В Шазабе самыми страшными существами были песчаные кобры и иногда залетавшие бродячие ястребы. Каннибалы, насколько он знал, не водились даже в самых худших никогдашних королевствах. Люди, которые едят других людей, жили только в страшных историях, которые рассказывали самым маленьким детишкам, чтобы испугать их и заставить вступить на тот или иной путь. Но сейчас он шел прямо в объятия вполне настоящего каннибала. Аладдин представил себе восьмифутового гиганта с костью, продетой в нос, и кривыми зубами. Как такого победить?
Они ушли в пещеру так далеко, что уже не видели и не слышали Пропавших мальчишек. Огромная черная крыса пробежала мимо, и Аладдин с испуга чуть не запрыгнул на руки Джеймсу. Вскоре красный свет стал еще ярче, воздух – сырым и соленым, дорожка привела их к кривой спиральной лестнице. Они медленно пошли вниз, не видя, что их там ждет, ступеньки исчезали в пустой черноте, но в конце концов они все же спустились до конца.
Два бассейна, из которых поднимался красный туман, обрамляли каменную площадку, похожую на сцену. За бассейнами раскинулся огромный грот, камень в форме черепа, казалось, наблюдал за ними. Словно по сигналу, бассейны начали пузыриться. Аладдин широко раскрыл глаза, увидев, как на поверхность всплыла целая тысяча рыб, маленьких, блестящих и золотистых, шлепая пухлыми губками.
«Золотые рыбки?» – подумал он…
Они одновременно открыли пасти и начали щелкать зазубренными зубами.
На этот раз уже Джеймс чуть не запрыгнул на руки Аладдину.
А потом изо рта грота-черепа на площадку между бассейнами вышел…
…очень красивый мужчина.
Высокий, широкоплечий, с золотистой кожей, с волнистыми светлыми волосами, голубыми глазами, квадратным носом и небольшой щетиной. Он был одет в тунику, на руках белые перчатки.
Джеймс пораженно покачал головой:
– Ты – это он?
Незнакомец улыбнулся… и снял с себя лицо, словно кожуру, потянув за края.
Под ним оказалось другое лицо.
Лицо старого пирата со стеклянным глазом, пышной бородой и татуировкой со скрещенными костями на щеке.
Аладдин вздрогнул и сильнее сжал руку Джеймса, но, прежде чем они успели понять, что происходит, незнакомец снял и это лицо – под ним оказался румяный подросток, тот сорвал с себя лицо и стал мальчиком еще меньше, и это лицо тоже исчезло, уступив место худому, коричневому, словно орех, человеку с прилизанными черными волосами, узкими глазами, сморщенным лбом и приподнятыми уголками губ. Он щелкнул каблуками и запел скрипучим голосом, пританцовывая:
Луото Бахти меня зовут!
Мальчишек на ужин ко мне ведут!
Всех без остатка я пожираю,
Только на память лицо оставляю!
Луото Бахти – к услугам твоим,
Вечно угрюм я и неукротим,
Из этой пещеры выхода нет:
Я – это ты, а тебя больше нет!
Луото Бахти голодный всегда,
Никто от меня еще не убегал!
Поздно рыдать, ты – мой новый улов.
Перца щепотка, и ужин готов!
Он сделал пируэт и подбежал поближе, чтобы разглядеть разодетых в перья мальчиков.
– Два маленьких павлина, – проворковал он. – Отличный ужин.
Палец Аладдина зажегся, и он вытянул его вперед, словно волшебную палочку.
– Ни шагу больше, ты… ты… урод.
– О, всегдашник. Ла-ди-да! – пропел Луото Бахти, стоя в нескольких футах от ребят. – Первокурсник, судя по тому, как дрожит твой палец. Ну, давай. Удиви меня.
Аладдин взмахнул пальцем и направил его на меняющего лица каннибала, молясь, чтобы сработало хоть какое-нибудь заклинание…
Палец засветился ярче – а потом погас.
– Мой герой, – проворчал Джеймс, покосившись на него. Он повернулся к людоеду.
– Тебе запрещено нас трогать, – твердо сказал Крюк. – Приказ Питера Пэна.
– К сожалению, Питера здесь нет, – ответил Луото Бахти, ходя кругами вокруг Джеймса. – Но кое-кто, кого ты знал, здесь побывал.
Он сорвал с себя лицо и превратился в темноволосого человека с сине-стальными глазами, густыми бровями и усами, соединявшимися с длинной заостренной бородкой.
Судя по тому, как побелел Крюк, Аладдин понял, что это лицо могло принадлежать лишь одному человеку.
– Справедливости ради, я не ел твоего папеньку, – заверил его Луото Бахти прежним лукавым голосом. – Прошлый Пэн поразил его копьем в бою и подарил мне его лицо. Новый Пэн тоже так делает. Присылает мне свежее мясо, а я за это не ем ни его, ни его гадких мальчишек. Потому что, знаешь, я вполне мог бы это сделать. Я вечно голоден, и в этом как раз и проблема. Когда-то меня вполне устраивала и другая жизнь. Но потом я стал беспокоен… мне хотелось чего-то другого… Теперь прежний я совсем не радует нового меня.
Он заметил пробегавшую мимо черную крысу и пинком отшвырнул ее в один из пузырящихся бассейнов. Рыбки-убийцы тут же налетели на нее и под пронзительные крики грызуна утащили его под воду. Через мгновение они выплюнули нарезанное идеальными кубиками филе, которое приземлилось прямо на ладонь Луото Бахти.
– Я уже с трудом вспоминаю, каким я был, – проговорил он, с восхищением разглядывая мясо.
Крюк позеленел. Эта грязная, злобная мерзость… надевшая лицо отца… отца, который верил в правила, принципы и хороший тон…
Луото Бахти бросил крысятину обратно рыбкам.
– Мои милые маленькие пупсики. Они отдают мне самые лучшие кусочки, а все остальное забирают. О, видели бы вы, какие замечательные пирожки, похлебки и фрикасе они готовят из мальчишек вроде вас. Но вы, конечно, ничего не увидите, потому что сами будете в этой похлебке. – Он ухмыльнулся Крюку лицом другого Крюка. – Ну что, кто первый? Ты или твой друг?
А потом его улыбка исчезла. Он подозрительно принюхался, затем сорвал с себя лицо Крюка-старшего. Под ним оказалось лицо тощего мальчика с ужасно длинным носом и здоровенными ноздрями. Он принюхался еще тщательнее.
– Здесь что-то есть, – сказал Луото Бахти. Он сорвал с себя и это лицо, и появилось лицо мальчика постарше с еще более длинным носом. Он оглядел грот. – Что-то, чего раньше здесь не было…
Аладдин посмотрел на Джеймса. Вот он, шанс сбежать. Но Крюк смотрел не на него, его отвлекло странное ощущение… пробуждение магии Райана внутри. Чем больше Луото Бахти принюхивался, тем сильнее билась душа Райана в груди Крюка – странный, бесформенный голод, словно Добрый Директор и каннибал были как-то связаны. Джеймс встрепенулся, обнадеженный, ожидая, что магия Райана наконец-то проявит себя и поможет ему, как в прошлый раз… но она снова уснула так же быстро, как и появилась, внутри снова стало холодно. Ничего не понимавший Джеймс повернулся к Аладдину.
Но юный вор не сводил глаз с бассейнов с рыбками. Ибо пока Луото Бахти принюхивался, его маленькие «пупсики» исчезали под водой. Сердце Аладдина забилось быстрее, когда бассейн опустел, став совершенно прозрачным, и он увидел, почему рыбки исчезли…
– Я пойду первым, – выпалил Аладдин.
Каннибал повернулся к нему, но мальчик уже разбежался, пронесся мимо него на каменной площадке и нырнул прямо в бассейн.
Крюк удивленно вскрикнул, когда его друг исчез под пузырьками. Луото Бахти тем временем радостно захлопал в ладоши и заглянул в дымящийся бассейн, ожидая, что сейчас Аладдина подадут ему как в лучшем ресторане, а в подарок он получит еще и новое лицо. И в самом деле – из бассейна кое-кто выскочил и приземлился, блестящий и мокрый, на площадке прямо перед каннибалом.
Только вот это был не Аладдин.
Это была принцесса Кима.
Джеймс моргнул, совершенно уверенный, что умер и видит странный сон. Он своими глазами видел, как девочку съели – а сейчас она одета в тогу из пальмовых листьев, держит в руках целый гербарий, волосы завиты в тугие кудряшки и покрыты глазурью из ярко-розовой росы.
Луото Бахти сорвал с себя лицо и превратился в страшного пирата с щеками, изборожденными шрамами, косматой бородой и налитыми кровью глазами.
– Ты еще кто? – прорычал он.
– А ты как думаешь? – спросила Кима, качнув бедрами. – Я Принцесса фей, и я пришла, чтобы исполнить твои желания. Это ведь колодец желаний, правильно?
– Ни в коем случае… – замахал руками каннибал.
– Тем не менее ты пожелал истинной любви, – продолжила Кима.