Капитан Пиратов фыркнул:
– Напасть на собственную школу во главе армии из Бесконечных лесов и начать войну? Я-то думал, Добро не нападает.
– Против нас не только один Пэн. Против нас – еще и все ученики обеих школ, которым Питер промыл мозги, а также мой брат, который по-прежнему грозен, пусть и потерял немалую часть своей силы, – с неожиданной резкостью сказал Райан. – Это не просто мелочная месть. Ты и твоя команда дилетантов ни за что не справитесь с силами, что вам противостоят. Без помощи – ни за что. Чем скорее мы встретимся с Советом Королевств, тем скорее разберемся с Питером Пэном. А пока – вы лишь зря тратите драгоценное время и с каждой минутой повышаете шансы, что мы все умрем.
Его слушатели замолчали.
Кап, кап, кап – капала вода из труб.
Капитан Пиратов кивнул Гефесту.
Всегдашник обнажил саблю и одним ударом перерубил цепи Райана.
Директор школы, Капитан Пиратов и ученик поспешно выбежали из подземелья, огибая золотую статую, словно это был обычный валун на пути.
Статуя не могла ни двигаться, ни улыбаться, ни моргать, но – чего не знал никто из тех, кто проходил мимо, – по-прежнему отлично слышала.
8
Фала?
У Крюка перехватило дыхание, когда он увидел мальчика с кривым носом и стрижкой под горшок, хромавшего в сторону запертых ворот. Он был одет в новую школьную форму с большой надписью «Мальчишка ПЭНА» на груди.
Крюк не видел этого мальчика с тех пор, как сговорился с Райаном убить его.
Он, конечно же, не собирался убивать Фалу. Тот единолично победил всегдашников на Вечере Талантов, и именно его Джеймс хотел заполучить в свою команду, чтобы напасть на Пэна. Крюк убедил Доброго Директора разрешить ему убить мальчишку только и исключительно для того, чтобы обманом заполучить магию Райана, пробраться в школу и увести ее лучших учеников, прежде всего – именно Фалу…
…но Фала таинственно исчез.
А сейчас появился снова и шел к воротам, за которыми стояли Крюк, Аладдин и Кима. Фалу сопровождал еще один мальчишка, темнокожий, с бронзовыми кудрями и тоже в форме с надписью «Мальчишка ПЭНА».
Этот второй мальчик встал перед Фалой, протянул руку и осторожно коснулся ворот ладонью. Золотые прутья вдруг задрожали, словно узнав его прикосновение; он раздвинул их, словно обычные занавески, и вошел в лес; Фала следовал за ним по пятам.
Джеймс отступил на шаг, но Фала не узнал ни Крюка, ни Аладдина, ни Киму, и Джеймс вспомнил, что они все трое изменили внешность – и лица, и тела у них совсем не такие, какими их запомнил Фала. Хотя, судя по лицам Кимы и Аладдина, они тоже не совсем понимали, как себя вести.
– Это что за игра? – спросил Фала, подойдя к Крюку и друзьям. – Пэн запер всех в лесу неправильного цвета. Зачем?
– Он выпустил здесь пять фей, – осторожно сказал Аладдин. – Тот, кто поймает их, войдет во внутренний круг Пэна. Станет его личной гвардией, которая будет сражаться с прежними Директорами и поможет Питеру доказать, что именно он Единственный, который должен здесь править.
Фала и его спутник многозначительно переглянулись.
– А почему вы тогда не играете? – спросил у троицы спутник Фалы. – И кто вы вообще такие? Я вас в школе не видел.
– Мы тебя тоже, – ответила Кима.
– Я Мидас, – сказал незнакомец.
– Я Ладди, – ответил Аладдин. – Это Кук и Мима.
Фала уставился на них, и Крюк увидел, как блеснули его глаза, словно тот все понял. Но он лишь похлопал Джеймса по плечу и улыбнулся.
– Привет, Кук. Я Фала. Мы все согласны не дать Питеру стать директором? Да?
Крюк, Аладдин и Кима переглянулись, раздумывая, как ответить, но Фала уже шел вперед.
– Пойдем, Мидас. И вы трое, ну и имечки у вас. Найдем фей.
Крюк уверенно зашагал за ним, слыша, как за спиной перешептываются Кима и Аладдин. Если Фала хочет прогнать Пэна из школы, значит, они на одной стороне, решил Крюк. Вне зависимости от того, что еще задумал этот мальчик-никогдашник.
Джеймса занимал один вопрос: где Фала пропадал все это время? Почему он теперь хромает? Где он встретил этого Мидаса? Крюк успел узнать всех учеников, когда прибыл в школу, чтобы набрать себе команду, – и этого мальчишки, который гнет золотые прутья, среди них точно не было. Тем не менее Крюк отогнал от себя эти вопросы. Он почему-то доверял Фале, словно знал этого мальчика не только по нескольким фразам, которыми они обменялись в школе. Может быть, придавало ему уверенности полное спокойствие Фалы – этот парень вел себя так, словно справится с любой ситуацией, даже с опасной игрой, в которую они сейчас играли. Крюк впервые решился положиться на судьбу и последовать за другим лидером.
Они вместе шли через Синий лес, Фала разглядывал небесно-голубые папоротники и лазурные древесные кроны. Солнечные лучи, словно сабли, прорубали себе дорогу между листьями, освещая других мальчиков и девочек, сновавших туда-сюда в поисках фей. Все это время Крюк ощущал где-то в глубине души жуткий страх, такую же мрачную настороженность, как в Нетландии, когда заходил на территорию Питера. Неважно, насколько продуман его план: этот Синий лес – часть страны Питера, а в стране Питера для Крюков все всегда идет плохо, словно чья-то невидимая рука склоняет чашу весов в пользу Пэна. Сториан никогда еще не рассказывал сказку о нем и Питере – по крайней мере, пока не рассказывал, – но если перо все-таки решит это сделать, за кого будут переживать в Бескрайних лесах? Несомненно, за Крюка. Кто вообще может болеть за Питера Пэна? Тем не менее у Пэна есть целый остров прихвостней, а теперь еще и целая толпа помощников-школьников, а кто есть у Крюка, кроме разношерстной группки, где каждый замышляет что-то свое?
Он услышал, как перед ним шепчутся Мидас и Фала.
– Ты уверен, что им можно доверять? – спросил Мидас.
– Держи золотой палец наготове, – сказал Фала. – Остальное я беру на себя.
Аладдин, похоже, тоже это услышал, потому что подошел к ним:
– Слушай, как ты согнул эти ворота?
Мидас внимательно посмотрел на него:
– Ладди… тебя вроде так зовут, да? В какой ты был школе? Добра или Зла? Я вообще тебя не помню…
– Э-э-э… проблемы с девушкой. Держался подальше от людей, – ответил замаскированный Аладдин, повернувшись к некрасивой, больше похожей на никогдашницу Киме. Та ответила ему настолько выразительным взглядом, что Аладдин споткнулся о какой-то синий сорняк и врезался в Мидаса. – Серьезно, как ты это делаешь с золотом?
Мидас не ответил.
Фала, стоявший поблизости, взмахнул пальцем – он засветился, но совсем слабо, – а потом строго повернулся к Мидасу:
– Фей пять. Нас пять. Мы побеждаем, становимся гвардией Пэна. Побеждаем Пэна и избавляемся от него. Сила возвращается к прежним директорам. Ты же тоже этого хочешь, Мидас? Тогда надо быть командой. Расскажи ему, кто ты.
Мидас уставился на Фалу, словно они с Фалой знали о происходящем намного больше. Потом Мидас неспешно пошел вперед, покосившись на Аладдина.
– Я читатель, ясно? По крайней мере, меня так называют. Я не из вашего мира. Я из деревни Гавальдон, которая находится за пределами леса. А еще я съел много икры золотых рыбок. Теперь если я что-то трону, оно превращается в золото.
– Ты из-за леса? – удивилась Кима. – А что находится за пределами леса?
Даже Крюк отвлекся от размышлений:
– Подожди. Ты буквально можешь превратить что угодно в золото?
Мидас коснулся большого синего пальмового листа. Тот мгновенно стал золотым и свалился Аладдину прямо на голову.
– Ай. – Аладдин потер затылок, потом увидел золотистые хлопья, упавшие ему на ладонь. – Боже мой. Ты же можешь сделать всех нас сказочно богатыми…
– Подожди-ка секунду. Икра золотых рыбок? Ее нельзя получить просто так, – заметила Кима. – Каждый раз, когда ты съешь икринку золотой рыбки, с тобой за это случается что-то плохое. Сколько ты их съел?
– Я и так уже застрял в вашей школе. Ничего хуже случиться просто не может, – фыркнул Мидас.
– Ты не понимаешь, – настаивала Кима. – Если ты съел целую горсть икры золотых рыбок, то это лишь вопрос времени…
– Фей ловить нелегко, – перебил Фала, хрустя ботинками по светло-голубой траве. Они вышли на тыквенную грядку. Солнце спряталось за длинными, похожими на щупальцами облака, придавая тыквам зловещий оттенок. – Феи – чистый инстинкт. Почти не умеют думать или рассуждать. Как кот или собака любит хозяина, так и фея любит Питера Пэна. Они верны Пэну и ждут хорошее обращение взамен. Многие даже влюбляются в хозяина и хотят его поцелуев. Я вот чего хочу сказать: если Пэн бросил их здесь… они будут не рады. Будут драться с любым, кто их попытается поймать.
Из-за тыквенной грядки послышались крики, и через мгновение из леса выбежали два мальчика. С окровавленными лицами, глазами, полными страха, они неслись, не разбирая дороги, спотыкаясь о тыквы и оглядываясь в ужасе, а потом исчезли в лазурной рощице, из которой только что вышли Крюк и его друзья.
Джеймс заметил, что даже Мидасу стало не по себе.
– И как тогда нам их поймать? – спросил мальчик, превращавший все в золото.
– Дать им то, в чем отказал Питер, – ответил Фала.
Он отправил воздушный поцелуй в сторону Мидаса. Потом схватил Мидаса за рукав и взмахнул его ладонью в воздухе – там, куда улетел поцелуй…
В воздухе проступил золотой контур губ Фалы, поцелуй повис в воздухе, словно зачарованная безделушка, ожидающая, что ее заберут.
Наступила тишина. Фала спокойно снял ботинок.
Аладдин сморщил нос:
– Я честно не понимаю, что происхо…
Из-за деревьев вылетела фея с прозрачными крыльями, растрепанными черными волосами, ярко-красной помадой, в зеленом облегающем платье и бросилась прямо к поцелую Фалы. Она вытянула руки с длинными ногтями, чтобы схватить его, но Фала поймал ее прямо в воздухе и, прежде чем она успела вырваться или начать кусаться, засунул ее в ботинок и зажал отверстие, чтобы она не выбралась.