Фала оперся о дерево и посмотрел на товарищей.
– У меня фея есть, – сказал он. – А у вас?
В ответ дружно моргнули четыре пары глаз.
Ребята тут же начали посылать воздушные поцелуи, а Мидас размахивал рукой, словно медведь, отбивающийся от пчел, превращая их в золото.
– Сюда, Мидас, сюда! – сказал Аладдин.
– Вы направляете воздушные поцелуи куда угодно, но не на меня, – проворчал Мидас, не сводя глаз с поцелуев Джеймса и Кимы, которые он уже превратил в золото и подбросил в воздух. Губы Кимы имели характерную форму, округлую и пухлую, а поцелуи Крюка были длинными, с тонкой нижней губой. Аладдин все сильнее напрягался, смотря, как поцелуи Крюка и его подруги касаются друг друга, потом начинают переплетаться, и в конце концов потерял всякое терпение. Он врезался в Мидаса сзади и начал лихорадочно запускать свои воздушные поцелуи между поцелуями Джеймса и Кимы, одновременно пытаясь заставить Мидаса превратить их в золото. Мидас отпихивал Аладдина ногой, Аладдин хватал его за руки, и похожи они были не на охотников за феями, а на неумелых мимов.
– И это твой парень, да? – поддразнил Крюк Киму. Их окружало целое облако их поцелуев.
– А ты разве не друг Аладдина? – возразила Кима, отмахиваясь от воздушных поцелуев Крюка. – И вообще, я не знаю, кто он мне сейчас, парень или еще кто. У тебя когда-нибудь была девушка?
– Я слишком занят. Слишком сосредоточен на своей цели. Девчонки только мешают.
– Что за несусветная чушь? В Мейденвейлской школе, когда мальчик находил себе подружку, его оценки тут же повышались, а ее – понижались.
– Наверное, потому, что он был готов даже делать уроки, лишь бы поменьше быть с ней.
– Или она помогала делать уроки ему, а про свои при этом забывала.
Они смотрели, как Аладдин пытается одновременно посылать воздушные поцелуи и хватать Мидаса за руки. Мидас всячески отбивался и отпихивался, так что вместо рук Аладдин случайно ухватил его за ягодицу.
Крюк ухмыльнулся:
– Я всего лишь хочу сказать, принцесса, что в ваших отношениях… он явно проигрывает.
Мидас наконец высвободился и уже собирался отпихнуть Аладдина руками, его ладонь была совсем близко от шеи Аладдина, но тут раздался крик:
– НЕТ!
Все замерли на месте и повернулись к Фале, стоящему у дерева.
Фала замахал руками, и тут Джеймс все понял.
Прикосновение Мидаса.
Аладдин вскинул руку и ощупал свою шею. Несколько волос на загривке превратились в тонкие ниточки золота и отвалились. Аладдин уставился на Мидаса.
– Ты меня только что чуть в статую не превратил!
Напускное хладнокровие Мидаса исчезло.
– П-п-прости…
– Все еще рад, что съел всю эту икру золотых рыбок? – сердито спросила Кима. – Тебе теперь нельзя никого трогать. Никогда.
– Слушайте, я просто хочу домой, – сдавленным голосом проговорил Мидас и тихо всхлипнул. Казалось, что он сейчас вот-вот расплачется. А потом Мидас мрачно посмотрел на Фалу. – А отнести меня домой по воздуху может только Директор школы.
Фала ответил свирепым взглядом:
– Сейчас Директор школы – Пэн. Хочешь вернуть старого Директора? Хочешь домой? Тогда надо стать гвардией Пэна и избавиться от него.
– Иными словами, – Крюк хлопнул Мидаса по плечу, – пора ловить фей.
Они стояли на полянке и ждали, окруженные стайкой воздушных поцелуев. В лесу стало подозрительно тихо. Ни звука ни от фей, ни от сотни всегдашников и никогдашников, охотившихся за ними.
– Куда все делись? – спросил Аладдин.
Даже Фале, похоже, стало не по себе. Он отошел от дерева и оглядел синюю рощицу, окружавшую тыквенную грядку. Из-за облаков выглянуло жаркое суровое солнце, осветив траву словно прожектором.
А потом они услышали пронзительный свист, напоминавший визг сирены…
Из-за деревьев вылетели три феи, больше похожие на крутящиеся блестящие бомбочки. Отчаянно размахивая крыльями, они бросились прямо на золотые поцелуи, они кричали с таким отчаянием, словно знали, что идут на верную гибель, но не могли удержаться, раз уж им обещали поцелуй.
Крюк бросился вперед, снимая на ходу сапог. Но перед ним выскочил Аладдин и точным ударом отправил фею в свой ботинок, а потом с торжествующей улыбкой повернулся к Киме. За эту долю секунды фея успела вырваться из ботинка Аладдина, царапнуть его ногтями и впиться острыми зубами прямо в нос.
– А-А-А-А-А! – завопил Аладдин.
Кима вскинула светящийся палец и оглушила фею заклинанием – оно держалось всего пару секунд, но этого оказалось достаточно, чтобы фея беспомощно сползла по щеке Аладдина. Прежде чем она пришла в себя, Джеймс смахнул ее ладонью в сторону Кимы, и та поймала ее в туфлю.
– Эй, это была моя фея! – воскликнул Аладдин.
– На ней твое имя не написано, – отрезал Джеймс, а потом поднял свой сапог – внутри что-то отчаянно визжало, пытаясь вырваться. – И на этой тоже.
– Я свою поймал! – сказал Мидас у них за спиной, высоко подняв свой ботинок.
– Одна осталась, – сказал Фала, не сводя глаз с Аладдина.
На полянке послышался глухой рокот. Джеймс медленно повернулся к деревьям – их синие ветки начали заметно раскачиваться. Он переглянулся с Аладдином. Под ногами задрожала земля, тыквы скатились с належенных мест. Аладдин вскинул голову…
Одинокая фея вырвалась из леса. Ее крылья были окрашены красным и золотым, словно огненный шар.
Аладдин встал поудобнее. Воздушные поцелуи Джеймса и Кимы задевали его макушку, трепали волосы, но он не обращал на них внимания. Эта фея принадлежит ему, и никто у него ее не заберет…
Из леса выскочила сотня учеников в одинаковых зеленых комбинезонах. Все они с криками гнались за феей.
Аладдин вытаращил глаза.
– Сосредоточься! – крикнул Крюк. – Она летит на тебя!
Но с другой стороны ее догоняла толпа учеников, летевших прямо на Аладдина.
– О нет, о нет… – прохрипел Аладдин.
– Все мы должны попасть в гвардию Питера, – напомнила Кима. – Если туда возьмут кого-то еще, он может испортить весь наш план!
Аладдин сглотнул.
– Да не вопрос.
Он бегом бросился к фее, которая летела к воздушному поцелую, а вся школа неумолимо приближалась к ним обоим. Аладдин прыгнул вперед, выставив ладонь, схватил фею и уже готов был запихнуть ее в свой ботинок…
С другой стороны фею ухватила пухлая розовая рука и потянула к себе.
– Да-а-а-а-а! – закричал Руфиус.
– Боже, НЕТ, – протянул Аладдин.
Он отвесил мальчишке оплеуху, они пытались вырвать фею друг у друга. Руфиус кричал: «Ты же был мне другом!», а Аладдин пихал и бил его, а потом на них разом налетела вся толпа. Синие тыквы лопались от тяжести, их ошметки взлетали высоко в воздух и подбивали другие поцелуи…
– ХВАТИТ!
Драка прекратилась.
Все глаза поднялись на Питера Пэна, вышедшего из-за деревьев. Его корона из лебединых перьев блестела на солнце.
– Вставайте, – приказал он.
Ребята пристыженно поднимались, перепачканные в мякоти тыквы. В конце концов остались лежать только двое.
Аладдин.
Руфиус.
Руки обоих крепко сжимали отчаянно вырывавшуюся фею.
– Похоже, у нас один лишний победитель, – пробормотал Питер Пэн. – А что с остальными?
Он повернулся к охотникам на фей, демонстрировавшим свой улов.
– Назовите свои имена, – сказал Пэн.
– Фала.
– Кук.
– Мима.
Питер осмотрел содержимое их обуви. Разгневанные феи ругали хозяина на чем свет стоит на своем непонятном языке.
– Так, вы трое и эти двое в траве – теперь моя Королевская гвардия, – объявил Питер, потом посмотрел на последнего мальчика. – А ты? Как тебя зовут?
– Мидас.
Питер заглянул в его ботинок.
Но внутри все было тихо.
Пэн наклонил ботинок. Фея с тихим звоном выпала из него на землю.
Пэн поднял ее, зажав между пальцами.
Мертвая фея, сделанная из чистого золота.
В лесу наступила тишина. Вся сотня учеников затаила дыхание.
Питер внимательно осмотрел позолоченный трупик.
А потом снова повернулся к Мидасу.
– Ты будешь капитаном, – сказал Пэн.
9
Райан сидел в седле, горделиво выпрямившись.
Он спасся из подземелья, и сейчас ему пока не грозила никакая опасность.
И, что еще важнее, у него был план, как снова завоевать благосклонность Сториана. Занять принадлежащее ему по праву место Директора. Единственного, который будет править много веков…
– Сколько еще до Мейденвейла? – прервал его мысли голос Гефеста.
Райан посмотрел на своего бывшего ученика и Капитана Пиратов, которые ехали рядом с ним. Три лошади скакали вниз с холма, к полю, усеянному подсолнечниками.
– Мы будем там к закату, – ответил Райан.
И ученику, и пирату было, похоже, вполне удобно ехать верхом, а вот он уже натер себе седлом все что можно, и его начало укачивать. Было что-то жалкое в том, что Директору приходится ехать на лошади. Когда у него были волшебные силы, он путешествовал куда более впечатляющим образом: в волшебных каретах, на коврах-самолетах, через тайные порталы, даже просто вплавь, но на огромной скорости, – но сейчас он всего этого лишился и с трудом мог пользоваться даже элементарной магией первого курса. Даже Цветочное метро и то было бы предпочтительнее, но подземные дороги, соединявшие между собой все Бескрайние леса, пропускали только добрые души, а душа Капитана Пиратов из Блэкпула определенно злая. Так что они решили рискнуть и тайком пробрались на конюшню Максима на берегу озера – там кентавр, преподававший общение с животными, держал лошадей для всегдашников, чтобы те учились ездить верховом и ухаживать за животными. Они вышли через черный ход – и как раз успели заметить, как двое Потерянных мальчишек ведут Максима по лужайке.
– Либо ты служишь Пэну, как остальные учителя, либо тебе больше здесь не место, – услышал Райан слова мальчика, у которого на пояснице было вытатуировано имя «Стилтон».