– Или что? – прорычал солдат из Друпати, который нанес первый удар в драке. Он шагнул вперед, сдвинув густые брови, с его седеющей бороды капала вода. – Ты Добрый Директор. У тебя нет власти над Злом.
Райан фыркнул:
– Ваши правители обязались…
– Мы не работаем на Добро, какие бы обязанности ни брали на себя наши правители, – перебил здоровенный воин из Рейвенбоу, с голой грудью и бронзовыми волосами, заплетенными в пучок. Он встал рядом с бойцом из Друпати. – Мы дали тебе шанс, потому что нам сказали, что ты Единственный, который поможет Злу победить. Единственный, которому важно равновесие, а не бесконечные победы Добра. Но ты слишком нерешителен, чтобы по-настоящему пойти на войну. Ты не Единственный. Ты просто трус. Тратишь время и выставляешь нас дураками. Пусть за тебя дерутся пупсики-всегдашники. А мы будем сражаться за твоего брата!
Солдаты-никогдашники радостно закричали, и воитель из Рейвенбоу возглавил общее скандирование: «Рафаль! Рафаль! Рафаль!», такое громкое, что оно разнеслось по всему лесу и отдалось в груди Рафаля. В первый момент Директор школы был потрясен, услышав, как злая часть его армии кричит ему в лицо имя брата. Всегдашники тоже выглядели напуганными, словно и они, вслед за никогдашниками, начали сомневаться в Райане.
– Рафаль! Рафаль! Рафаль!
Имя его брата звучало и звучало, дразня его, оскорбляя, напоминая не о любви, которую близнецы когда-то чувствовали друг к другу, а о том, что брат мешает ему достичь своей судьбы. Его синие глаза стали холодными, душа пробудилась, разгоняя ночные тревоги, словно он с самого начала все понимал неправильно.
Не будет никаких переговоров с Рафалем.
Никаких предложений изгнания или угроз тюремным заключением. Он не будет заставлять брата смириться с новым положением дел.
Потому что его судьба – не быть Добром в противовес Злу Рафаля. Его судьба – не быть половиной целого… Само существование его брата… присутствие Рафаля в школе… все это – препятствия. Испытание, которое нужно преодолеть.
Чтобы спасти школу, Райан должен стереть Рафаля с лица земли.
Убить брата-близнеца.
Вот почему он не мог уснуть – мысли кружились вокруг ответа, к которому он боялся прийти.
Он должен сотворить зло ради мира и покоя.
Один должен пасть, чтобы явился Один-Единственный.
Добро и Зло в равновесии, которое поддерживает один лидер.
Лицо Райана застыло. Он свирепо посмотрел на здоровяка из Рейвенбоу, глаза Директора горели синим огнем, и тот в конце концов перестал скандировать имя Рафаля, а за ним – и все остальные никогдашники, почувствовавшие, что что-то в их полководце изменилось.
Райан подошел к здоровяку:
– Ты думаешь, я не могу вести за собой Зло? Что я слишком добрый, чтобы за меня можно было сражаться?
Он задал этот вопрос мягким голосом, который прозвучал страшнее любой угрозы.
Солдат выпрямился:
– Я… я…
Райан схватил его за щеки:
– Может быть, ты хочешь убедиться в этом лично?
Прежде чем солдат успел отреагировать, Райан вдохнул в его рот силу своей души, и сила эта золотом осветила изнутри его кожу.
Солдат пораженно отступил. На какое-то мгновение его лицо светилось теплотой души Райана. Но затем свет стал холоднее и двинулся вниз, осветив его шею ледяным синим светом.
Глаза солдата вспыхнули.
Он почувствовал, что сейчас произойдет.
И схватился за горло.
Синий холод расходился волнами, к лицу и к груди – парализующий холод, наполнивший все сосуды и жилы в теле. Душа Райана становилась все холоднее и холоднее, пока здоровяк не оказался полностью заморожен.
Он еще сумел хрипло вскрикнуть:
– Не-е-ет!
Его лицо раскололось, кусочки льда полетели во всех направлениях. Холодное обезглавленное тело посерело и грохнулось на землю.
Сотни солдат отпрянули в ужасе.
На Райана отовсюду смотрели перепуганные глаза.
Директор вытер губы.
– Кто еще хочет что-нибудь сказать? – спросил он.
Ответом ему стала тишина.
7
– Ты сказала, что Райан будет единственным, но это не вся правда, так, значит? – насмешливо спросил Капитан Пиратов. – Скажи же нам, Мариалена Садер, какова вся правда?
Мариалена прищурила глаза; связанными руками она не могла прикрыться от восходящего солнца. Ее привязали к дереву одной веревкой с Питером Пэном. Она сидела на земле, вытянув ноги в туфлях с острыми каблуками. Пэн, накрытый собственной тенью, пытался вырваться, но тень и пальцем не шевелила. Тень Пэна смотрела на Мариалену, словно ее тоже очень интересовал ответ юной прорицательницы.
– Ну? – спросил Гефест, стоявший рядом с Капитаном.
– Если вы будете снова и снова задавать один и тот же вопрос, я буду давать на него один и тот же ответ, – вздохнула Мариалена. – Я видела, что Единственным будет Райан. Мои родители видели Рафаля. Мои братья – Пэна. Это вся правда, которая вам нужна.
– Тогда зачем ты воспользовалась заклинанием старения? Почему сказала ведьме, что это не вся правда? – возразил Гефест.
– Почему это для вас так важно? – с любопытством спросила Мариалена. – Вы ведете себя так, словно или ты, или Капитан Пиратов сможете стать Директором школы. Уверяю вас, этого не будет.
Капитан стиснул зубы:
– Слушай внимательно, мошенница. Нам нужно знать, кто будет Директором школы, чтобы не встать на сторону не того кандидата и не погибнуть. Трое не могут быть Единственным. Они не могут все стать Директором школы.
– Или могут? – ответила Мариалена.
Капитан и Гефест непонимающе уставились на нее. Даже Пэн внимательно прислушался. И он, и его тень внимательно следили за каждым словом девочки.
– Последний шанс, – прорычал Капитан. – Скажи нам, что на самом деле видишь.
Мариалена поправила волосы:
– Нет уж, спасибо. Мне нравится быть молодой.
Капитан выхватил нож и одним движением приставил его к ее горлу.
– Скажи.
– Или что? – спокойно ответила Мариалена. – Ты убьешь меня так же, как планируешь убить Пэна? Отделить мальчишку от собственной тени и прикончить его? Я точно знаю, что вы сделаете.
Она повернулась к Пэну:
– Они освободили тебя только для того, чтобы убить. Чтобы добиться благосклонности того близнеца, который победит.
Капитан отшатнулся, застигнутый врасплох.
– Ложь! – закричал Гефест.
Пэн побледнел.
– Откуда они знают о моей тени? Откуда знают, как меня убить? – Он повернулся к Гефесту и Капитану: – Значит, это правда? Вы хотите меня убить! Я не хочу умирать!
Тень отделилась от него и бросилась прочь…
Мариалена вытянула ногу и пришпилила тень Пэна к земле каблуком.
Пэн, привязанный к дереву, схватился за горло. Любая рана, нанесенная тени, отражалась и на нем.
– Ой, какая жалость. Похоже, я ошиблась, – протянула Мариалена, смотря на Гефеста и Капитана. – Его тень поймали не вы, а я.
Они оба бросились к ней…
– Еще один шаг, и я его убью, – сказала она и еще глубже погрузила каблук в шею тени. Пэн захрипел и забулькал.
– Ну, давай, – поддразнил ее Капитан Пиратов. – Тень нельзя убить без магии.
– Ясновидящие владеют магией, – похвасталась Мариалена.
Она еще сильнее придавила каблуком тень. Питер уже еле дышал…
– ПРЕКРАТИ! – закричал Гефест.
Мариалена чуть приподняла каблук. Пэн отчаянно хватал ртом воздух.
– Освободите меня, или он умрет, – потребовала девочка.
Гефест, не колеблясь, направился к ней.
– Она лжет, Гефест, – предупредил его Капитан.
– Пэн – ребенок. А я не позволю убить ребенка, каким бы опасным он ни был, – ответил Гефест, развязывая руки Мариалене.
– Она наша единственная надежда на то, чтобы узнать будущее! – рявкнул Капитан. – Стой на месте!
Он схватил Гефеста, но тот ударил его локтем в пах, и Капитан согнулся пополам. Гефест развязал последний узел…
И, едва освободившись, Мариалена пихнула его обеими руками в грудь. Гефест грохнулся на землю, а девочка-ясновидящая отбросила веревку и убежала в лес с криками:
– Дураки! Болваны! Олухи!
Привстав, Гефест повернул голову и поймал взбешенный взгляд Капитана Пиратов.
– Не подчинился приказам. Предал капитана. Пощадил врагов вместо того, чтобы спасти себя и друзей. В тебе вообще нет ничего от пирата, – проговорил Капитан. – Ты бесхребетная тряпка. Вероломный болтун. Не быть тебе в моей команде.
Он ушел в лес, оставив Гефеста сидеть в полной тишине.
Почему так тихо? Гефест обернулся…
Но Пэн и его тень тоже исчезли.
8
Когда на восходе пришли волколаки, ученики разбежались от страха.
Рафаль приказал зверям разрушить школу Пэна, и те с удовольствием выполнили приказ. Они врывались в классы, рыча и брызгая слюной, разбивали столы и стулья, пока группа «ВЕСЕЛЬЕ ПИТЕРА» готовила музыкальное подношение для Пэна. Они разгромили кухни и сожрали все блюда, которые группа «ЕДА ПИТЕРА» приготовила к его возвращению: трюфельные пирожки, ризотто[13] с омаром, королевские дыни с икрой, клубничные пудинги, – пока не осталось ничего, кроме крошек, а в соусе отпечатались следы ног сбежавших учеников. Они разнесли на кусочки мраморный пол на этаже, где занималась группа «ДРАКИ ПИТЕРА», и те провалились вниз, в канализацию. Что же касается группы «ЛОГОВО ПИТЕРА», которым задали построить для Питера новый дворец на вершине башни Добра… последним, что они услышали, убегая с криками, был грохот разрушений и рык зверей, упивающихся собственной яростью.
Мидас смотрел на все это из окна башни Директоров, пока Рафаль следил за Сторианом, который увлеченно рисовал, как ученики из обеих школ убегают в безопасный Синий лес.
– Я ошибался в тебе, – сказал Мидас Злому Директору. Он был одет в одну из темных рубашек Рафаля, в серых глазах плескалась обреченность. – Я думал, у тебя доброе сердце.