— Сэр, это убежище, — всё так же нерешительно продолжал советник: — Оно находится на глубине нескольких сотен метров. По всей видимости, уцелело во время взрыва.
Бейкер тут же замолчал, пытаясь осмыслить услышанное. Он многозначительно посмотрел на сидящего в противоположном конце зала Калеба и после секундного промедления всё-таки задал интересующий его вопрос:
— Это она?
— Вероятно, — не успел Генри закончить фразу, как Калеб уже прервал его молниеносным ответом. Бейкер вновь замолчал, но по лицу было заметно, как его переполняли одновременно чувства гнева и бессилия.
— Что мы можем сделать? — слегка сбавив тон, продолжил он.
— Мы полностью изолировали резервный центр управления, — вступил седовласый генерал. — К сожалению, связь с поясом восстановить пока не удалось, но он точно больше не находится под управлением противника.
— То есть теперь он бесполезен? — переспросил Генри.
— Пока что да, сэр, — растерянно согласился генерал. — Но как только…
— Я понял! — вновь прервал собеседника Бейкер. — Продолжайте попытки восстановить контроль. А нам надо остановить её. Я хочу, чтобы убежище уничтожили! Ваши предложения?
— На такой глубине это практически нереально, сэр, — вступил советник по вооружениям. — Тем более теперь там нет щита, который мог бы уберечь от взрыва город.
— И? — Генри вновь стал раздражаться. — Мне не нужны очевидные факты, мне нужны решения! Что делать?
Собравшиеся молча перекидывались взглядами и в страхе опускали взоры вниз.
— Можно расчистить один из резервных туннелей, ведущих к убежищу, — осмелившись, предложил старший советник. — И затем небольшим отрядом с помощью взрывчатки зачищать уровень за уровнем.
— Сколько на это уйдет времени? — переспросил Генри.
— Если начнем сейчас, должны управиться до конца дня, — ответил советник.
— Начинайте. Под твою личную ответственность. Все свободны! — с последней фразой Генри стремительно направился прочь из помещения, и за его спиной началась бурная дискуссия и оживленная суета. Калеб же продолжал сидеть в комнате, молча созерцая всё происходящее и делая какие-то известные ему одному выводы. Между тем в другом зале в конце коридора начиналось другое совещание, куда как раз бесцеремонно вторгся Генри Бейкер. С порога он приступил к делу:
— Так, докладывайте, какие результаты.
В зале, помимо легата, присутствовали всего три человека: Эбигейл — глава пресс-службы совета легатов, Дональд Сондер — глава центра по борьбе с терроризмом и Дилан Фишер — первый заместитель Бейкера по вопросам разведки. Эбигейл тут же отреагировала на появление начальника и быстрым жестом руки начала показ небольшого рекламного ролика, попутно сопровождая его своими емкими комментариями. Суть данного видео сводилось к весьма красочной иллюстрации тех последствий, с которыми могут столкнуться бессмертные, если не примут специально разработанную новинку — препарат Джей семь шестьдесят три. По утверждениям авторов ролика, его необходимо употребить всем бессмертным, которые были в числе первопроходцев, принявших препарат в далеком 2026 году. Как объясняется, та версия препарата была не до конца проработана и в результате спустя триста лет проявляются крайне нежелательные, фактически критичные для жизни побочные эффекты, в числе которых спонтанные потери сознания, кровь из глаз, носа, боли в голове, животе и конечностях, в некоторых случаях летальный исход.
— Не перебор? — скептически отреагировал на увиденное Бейкер.
— Сэр, разработкой видео занималась команда Рогова, так что у меня не было возможности повлиять на содержимое. Но, насколько я понимаю, наша задача состоит в том, чтобы все бессмертные явились в центры вакцинации как можно скорее. Страх в данном случае лучший мотиватор, — сдержанно ответила Эбигейл.
— Уже начали показ? Как результаты? — продолжал Генри.
— Да. Сейчас он транслируется по всем открытым каналам каждые полчаса. В течение часа к тиражированию должны подключиться все платные и частные каналы. В отделения ЭДЖИ в Нью-Йорке, Токио и Пекине уже начали выстраиваться очереди, — Джессика самодовольно улыбнулась. Генри одобрительно кивнул головой и тут же переключился на присутствующих коллег из силовых ведомств:
— Так, а у вас что? Всё под контролем?
— Так точно, сэр, — рапортовал Сондер. — Все бессмертные, обратившиеся в центры вакцинации, маркируются микропередатчиком, растворённым в препаратной вакцине. В результате мы отслеживаем их перемещения вплоть до дома или любого другого малолюдного места. После чего группа быстрого реагирования их задерживает, нейтрализует охрану и доставляет в центр временного содержания, а после — на базу «Эдвардс».
— И скольких уже локализовали? — уточнил Бейкер.
— По последним данным, приближаемся к трем сотням, сэр, — самодовольно озвучил сухую статистику офицер. Бейкер тяжело вздохнул.
— Три сотни из двадцати тысяч. Пугающая статистика. Нужно ускоряться, Дилан, — обратился он в сторону третьего мужчины, присутствующего за столом. — Ты мои глаза и уши в этой операции, так что начинай уже действовать! Через три часа доложишь о результатах.
— Так точно, сэр, — мгновенно среагировал Фишер и слегка привстал, заметив намерение начальника покинуть встречу. Генри поблагодарил собравшихся и столь же стремительно, как появился, покинул комнату, скрывшись за близлежащим изгибом коридора. Преодолев несколько отсеков, Бейкер наконец оказался в своем кабинете — вдали от суетящейся толпы людей, насущных проблем и безотлагательных решений. Огромный пустой кабинет, отделанный деревом, массивный дубовый стол, кожаное кресло, пронзительная тишина и… И Калеб Хейз.
— Что ты здесь делаешь? — с ходу обратился Генри к стоящему в глубине комнаты коллеге.
— Жду тебя, — монотонно ответил Калеб, что-то пристально разглядывая в дали океана через внушительный панорамный иллюминатор.
— Давай позже? Я устал, — Генри явно не горел желанием вести задушевные беседы, и без того изрядно утомившись нескончаемыми совещаниями.
— Конечно, я понимаю. Отдыхай, — Калеб понимающе прокомментировал возражение товарища, вместе с тем оставаясь на месте, всё так же неподвижно лицезрея ровную океанскую гладь.
Генри не оставалось иного выбора, как попросту не замечать присутствия Калеба. Он неспешно направился к столу, попутно отмечая в планшете ряд грядущих совещаний и встреч. Калеб же по-прежнему молча стоял в огромном полупустом кабинете, не издавая ни звука. Несмотря на кажущуюся окружающим близость, эти двое никогда толком не общались по душам и уж тем более не считали друг друга друзьями и даже приятелями. Вместе с тем атмосфера приближающегося апокалипсиса каким-то магическим образом воодушевляла их на поиск точек соприкосновения. Генри, закончив с планшетом, сделал несколько шагов в сторону дивана и, неспешно усаживаясь, как бы невзначай адресовал вопрос коллеге:
— Калеб, а как ты отдыха…
— Генри, можно личный вопрос? — в ту же секунду раскатистый бас Хейза не дал завершить ему фразу.
— Да, конечно, — Бейкер слегка растерялся, но, несомненно, был рад такой заинтересованности со стороны верховного легата. Хейз продолжил ровным размеренным голосом:
— Почему ты так ненавидишь смертных?
— Я? Я их не ненавижу, — Генри попытался тут же внести ясность. — Просто они мне не нравятся. И тут нет никаких глубинных причин.
— Две тысячи двести пятнадцатый год, — Калеб, словно игнорируя аргументы собеседника, продолжал, — год смерти твоего отца.
— Ты что, получил доступ к моему досье? — Генри занервничал и начал явно раздражаться повышенным интересом к своей персоне, но Хейз всё продолжал:
— До этого года ты был окружен друзьями. Том, Фрэнк, Дэнни, Роуз. Все они были смертными. А мгновение спустя ты один, и все упоминания о прошлом начисто стерты.
— Какого черта, Калеб? Этого нет в записях! Ты что, копаешь под меня? — Генри уже даже не скрывал переполнявших его чувств и раздражения. — Федеральный архив, фотографии, социальные сети. Всё было вычищено.
— Тридцатое октября — день твоего рождения. Всё произошло там, — Хейз, словно не замечая слов Бейкера, продолжал делиться мыслями о прошлом своего товарища.
— Замолкни! — выкрикнул Бейкер. — Я не собираюсь исповедоваться перед тобой!
— Раскрошив людей, Генри, нельзя не оставить крошек. Я собирал фрагмент за фрагментом. Анализировал, восстанавливал, просматривал записи, показания, архивы, досье. Я вижу то, каким ты был тогда, и знаю тебя таким, каким ты стал сейчас. И не могу понять, как один день мог изменить всё. Поэтому прошу тебя сложить этот пазл моего сознания, — Хейз закончил своё повествование и пристально уставился на Бейкера в ожидании ответа. Генри слегка отвел взгляд в сторону и неспешно произнес:
— С кем ещё ты это обсуждал?
— Обсуждаю с тобой, — ответил Калеб с некоторым недоумением.
— Ладно, — Бейкер на мгновение задумался. — Странно, конечно, что в преддверии апокалипсиса тебе больше нечем заняться, кроме как анализом моего прошлого.
— Когда полыхают пожары, Генри, свет солнца не тускнет, — Хейз многозначительно уставился на собеседника своими бездонными голубыми глазами.
— Это ты, что ли, солнце? — саркастично переспросил Бейкер.
— Солнце — это метафора, — не замечая скепсиса товарища, продолжал Калеб. — Своим светом оно может всё усугубить, разжигая пламя ещё свирепее, или же, напротив, сковать его проливными дождями, испаряя бессчётные воды океанов. Но солнцу это не ведомо. Его мотивы чисты, а возможные последствия — лишь наложение эха голосов тысячи солнц.
Генри молча смотрел на философствующего легата, пытаясь уловить суть сказанного.
— То есть ты солнце? — вновь переспросил Хейз.
— Это неважно, Генри, — не теряя самообладания, продолжал Калеб. — Важно то, что мотивы моих действий не продиктованы происходящим вокруг. Апокалипсис, армагеддон, эпидемии и пандемии. Я делаю лишь то, что нахожу уместным. Спрашиваю о том, что мне видится важным, и поступаю лишь так, как считаю должным. Посему мой вопрос по-прежнему актуален. Тридцатое октября, Генри. Что произошло?