— Я, я, пап! — тут же выкрикнул Володя. — Я буду защищать Лешу!
— Нет, нет, ну что ты, малыш, ты и сам ещё маленький, ты не справишься, — пытаясь раззадорить мальчишку, возражал отец.
— Я справлюсь, пап! Справлюсь, правда, обещаю! Я буду защищать Лешу!
Мужчина смотрел в полные решимости глаза ребенка и будто тонул в них, переполняясь гордостью за каждое слово, звучащее из уст своего сына.
— Ладно, — продолжал мужчина. — Я верю тебе. Обещай! Обещай, что будешь защищать брата, что бы ни случилось!
— Обещаю, клянусь! — тут же выкрикнул Володя.
Отец протянул ему маленький золотистый кулон в виде сердечка, с обратной стороны которого была нанесена гравировка в форме величественного дерева.
— У нас с твоей мамой было два одинаковых кулона, — отец неспешно опускал украшение в руку сыну. — Один я отдал твоему брату, а второй — тебе. Чтобы вы всегда помнили, что вы одно целое. Как были мы с ней… Я уверен, твоя мама хотела бы, чтобы ты сохранил его. Теперь ты за главного, Володь. Не подведи нас, мы с мамой любим тебя! И береги брата, — он крепко поцеловал сына в лоб и стремительно направился к выходу. Практически скрывшись в проеме, он на мгновение замер и обратился с последним наставлением: — Никогда, запомни, никогда не рассказывай брату об этом разговоре!
— Не рассказывать? Почему? — мальчик застыл в растерянности.
— Потому что он не должен думать, что слабее тебя! Не должен знать, что ты о нем заботишься! Иначе он не справится, это сломает его и… Я тебе этого не прощу, — последнюю фразу он произнес с такой безучастной черствостью, словно весь страх и ужас враждебного мира вкладывал в эту фразу. Мальчик судорожно начал повторять:
— Пап, пап, я не скажу. Правда…
Отец же, не меняя интонации, добавил:
— Мама тебе этого не простит, — с последней фразой мужчина исчез в дверном проеме, навсегда покинув жизнь Владимира и оставшись лишь шлейфом воспоминаний навеки связанным с золотым кулоном в старой потертой шкатулке.
Владимир резким движением закрыл шкатулку, словно пытаясь запереть там болезненные образы прошлого. В очередной раз взглянув в зеркало, он повторил словно в пустоту:
— Держись, братишка, я иду!
В то же мгновение он вышел из подсобки в небольшой вытянутый отсек десантного космолета. По обе стороны помещения в полной экипировке расположились бойцы элитного подразделения, готовые в любой момент ринуться в бой. Огромные экзоскелеты обволакивали их тела, однако сквозь нагромождения арматуры всё же можно было разглядеть отдельные части накачанных тел, буквально усеянные всевозможными татуировками. В этой компании брутальных мужчин особенно выделялась одна миловидная блондинка с короткой стрижкой. К слову, также весьма атлетического телосложения.
— Мальчики, — начала она, обращаясь к товарищам, — если будет очень страшно, то просто кричите: «Крис! На помощь!». И я тут же вас спасу. Впрочем, вы и так это знаете, — с последней фразой девушка расплылась в самодовольной улыбке, проверяя затвор автомата.
— Крис, мы бы и рады, — басом вступил в диалог огромный двухметровый мужчина, — да только ты же всё равно не услышишь. Ведь эфир постоянно занят твоим пустым трёпом!
— Да, мужик! Это четко, — тут же одобрительно отреагировали другие бойцы отряда.
— Этот треп называется приказами, Лев, — девушка с ходу с улыбкой парировала аргумент громилы.
— Так точно, сержант! — мужчина вытянулся по стойке смирно, выполняя импровизированное воинское приветствие, при этом, без сомнения, получая эстетическое удовольствие от такого невинного обмена колкостями.
— Смотри-ка, — также в саркастичной манере вступил в диалог ещё один солдат, — второй день как повысили, а уже голос командный. Небось, всю ночь перед зеркалом тренировалась?
Невысокий блондин с забритыми висками и ярко выраженным шрамом на шее сделал шаг навстречу девушке, явно пытаясь произвести впечатление своей дерзостью.
— Конечно, Валера, — девушка нисколько не смущалась. — Чем же ещё заниматься одинокой девушке по ночам, когда вокруг на милю ни одного нормального мужика!
— Да, детка, — вновь хором раздались одобрительные голоса бойцов.
— Конечно, за исключением Вас, сэр, — девушка тут же поправилась, обращаясь к стоящему поодаль лейтенанту.
— Плюсик в карму, Крис, — мужчина одобрительно кивнул в адрес подчиненной и продолжил проверку своей экипировки.
— Да, и, Валер, обнови уже себе татуху, — девушка продолжала общение с дерзким подчиненным. — А то у тебя вместо «Снежных» какие-то «Нежные барсы» получаются. Ей-богу, только позоришь нас.
— Да что за бред? — боец тут же попытался оправдаться. — Ну, может, первая буква слегка затерлась, но читается четко.
— Не, мужик, там реально «Нежные барсы», — также поддержал сержанта ещё один боец. — Я вообще думал, что это типа фишка твоя такая. Типа чувствительный весь, нежный. Я тебя только поэтому с днюхой не поздравил, думал, мало ли, влюбишься ещё.
— Да иди ты, Компас. У тебя у самого татухи ничем не лучше. Вот эта, например, «Сила севера». Что это вообще значит?
— Не, зря ты, мужик. «Сила севера» четкая, и вихрь прям как настоящий, — тут же вступился за бойца Лев.
— Да, у Компаса она реально крутая, — также поддержала бойцов Кристина. — Я, глядя на неё, и себе тоже захотела какую-нибудь северную тематику. А то сплошь сталь да черепа.
— Можешь набить динамит ещё, как у меня, — в дискуссию вступил взрывотехник Болат, мужчина восточной внешности, самодовольно демонстрировавший красочную набивку на левой руке.
— Ж-ж-ж-жух, — в тот же миг вдоль правого борта за иллюминаторами что-то огромное с невероятной скоростью промчалось вниз. Бойцы замерли.
— Что это было? — растерянно переспросил один из солдат.
Лейтенант, не теряя самообладания, выглянул в иллюминаторы вслед летящему объекту и констатировал увиденное:
— Похоже, танки сбрасывают.
— Что значит сбрасывают? — Лев выразил всеобщее недоумение. В современном мире бойцам элитных подразделений редко доводилось участвовать в полномасштабных военных операциях.
— На парашютных платформах, Лев, не позорь меня перед начальством, — он взглядом показал на стоящего поодаль Владимира Рогова.
— А какого черта они их на нас сбрасывают? — с недовольством возмутилась Крис.
— Эм-м-м, это, наверно, мой косяк, — в ту же секунду раздался голос пилота из динамиков. — Мы же торопимся, я и срезал малость.
— Красавчик! — с сарказмом вырвалось у Валеры.
Лейтенант, пытаясь совладать с обуявшими его смешанными чувствами, сделал несколько шагов в сторону Рогова и едва слышно прокомментировал произошедшее:
— Отец, они профессионалы, поверь. Дай им шанс.
— Вот их шанс, — Владимир взглядом указал на цифровую панель над головами, где электронный циферблат стремительно отсчитывал секунды до старта. Следом ярко-красные проблесковые маяки вдоль обоих бортов судна начали попеременно мигать, и голос из динамиков озвучил факт прибытия:
— Мы на месте, высадка через 10, 9, 8…
С шумом и грохотом огромное судно приземлялось в самом центре охваченной боями Москвы прямо посреди Тверской улицы. Сквозь прозрачные стекла иллюминаторов виднелись взрывы и разлетавшиеся осколки близлежащих зданий. Наконец легкий толчок ознаменовал прибытие, и огромный погрузочный люк хвостовой части судна с ревущим свистом обрушился на землю, образуя импровизированный мост. Бойцы ринулись в бой. Под звуки разрывающихся гранат и снарядов, под канонаду выстрелов в окружении своих солдат на полуразрушенную дорогу вступил и Владимир. Сделав несколько шагов от судна, он осмотрелся по сторонам. Сотни десантных кораблей приземлялись прямо сейчас вдоль всей линии соприкосновения. Десятки истребителей накрывали врага прицельными выстрелами. Модернизированные танки и самоходные гаубицы сбрасывались прямо с неба и на огромных парящих платформах приземлялись в эпицентре боя. Тысячи людей в усиленных бронекостюмах с победными криками и знаменами своих подразделений мчали на амбразуру прямиком в эшелоны противника. Мимо группы Рогова один за другим проносились солдаты других бригад и дивизий. Один из наиболее рослых бойцов быстро взобрался на подбитый танк в паре метров от космолета и невероятным басом закричал во весь голос:
— Сибирь с вами, братья! — после чего тут же скрылся в дымке сражения.
— Сибирь с вами, брат, — едва слышно повторил Владимир и, полный решимости, бросился в направлении главного правительственного комплекса — Кремля.
В пылу сражения достаточно тяжело было понять истинный расклад сил. Насколько глубоко удалось проникнуть Айкам? Сколько осталось защитников? Эти вопросы едва ли могли найти свои ответы здесь и сейчас, ведь бои шли повсеместно. Пыль от разрушенных зданий, казалось, уже не оседала, а намертво поселилась в воздухе, превратив всю округу в бледно-серое полотно, растворяющее в себе уцелевшие улицы города. Кругом шли столкновения, стрельба не утихала ни на мгновение. Но отчетливо было понятно, что черных кораблей и техники становилось всё меньше и меньше. Казалось, люди побеждают, и Владимир Рогов, как никто другой, хотел в это верить.
Отряд быстрым темпом продвигался вдоль улицы, прикрываемый со всех сторон группами десанта, зачищающими переулок за переулком. Наконец вдалеке появились первые очертания стен Кремля.
— Он цел? Я не вижу! — нервно спрашивал у ближайших бойцов Владимир Рогов.
— Не могу подтвердить, сэр, — реагировал лейтенант. — Северные ворота разрушены, но вижу огневую установку. Она продолжает стрелять на западном направлении.
— Маякни им, пускай ракету, — тут же скомандовал Рогов.
Без лишних промедлений один из бойцов выпустил в воздух красную световую ракету. Спустя мгновение несколько пулеметов на ближайшей стене Кремля прекратили огонь.
— Вперед! — скомандовал лейтенант, и группа быстрым темпом бросилась к близлежащим воротам. Прикрываемые короткими очередями защитников крепости, они быстро достигли пункта назначения и ещё через мгновение были уже внутри. Несколько сотен бойцов в полной экипировке стояли прямо перед ними, готовые в любой момент броситься в решающую атаку. Во главе их стоял Алексей Рогов, слегка потрепанный легким ранением в руку, с кровавым шлейфом вдоль всех доспехов. Солдаты замерли в полном непонимании происходящего.